Слепые чудеса света, или одна несчастная феечка

Что такое любовь? — Это капли дождя, Что бегут по стеклу, Словно девичьи слёзы, Что такое любовь? — Это ты для меня, Это я для тебя, Как соцветие у розы

А ночь — это губы твои, А день — послевкусие любви!..

( В. Черенцова, Артур "Что такое любовь?)

      Разбив лагерь у реки на окраине Холодного леса, Нацу не понимал причины такой глубокой задумчивости Люси. Это пугало. А еще начинало напрягать. Тему личностных отношений они так и не поднимали. Так, не это ли причина?       Сложив сухие ветки для костра, убийца драконов краем глаза наблюдал за подругой, постоянно пережевывающей губы. Что могло ее так обеспокоить? В конце концов, ее тревожность передалась и ему, и он, не выдержав, потребовал ответы:       - Люси, что происходит? Что за кислая мина?       - Все хорошо, - солгала заклинательница. - Устала немного...       Посмотрев на разбитую другом палатку, девушка вздохнула. Какая маленькая! Вокруг светлела зелень, несмотря на сумерки, опускающиеся неумолимо. Время идет, а решения нет. Ее душа определенно нужна и ей, и Нацу. Вряд ли он решит связать жизнь с бесчувственным бревном. Да, и гильдия. Дружить без души не получится. Придется уходить, а сможет ли она? Сейчас - нет, а подарив демону чувства - вполне...       Если честно разобраться, этот маг виноват сам, но, ведь, он предусмотрел все, чтобы по итогу его душа демону не досталась. Честно ли это? Он сам пошел на обмен, но жизнь той девушки так и не получил. Имел ли право демон брать награду за невыполненный контракт? Однако, воли он лишился. Разве кто-то имеет право пленять кого бы то ни было?       С точки зрения морали, ее даже обвинить нельзя, верно? Конечно, демоны – не люди, но, ведь, живые существа же? Созданные высшим разумом. Для чего-то…       — Люси!       — Нацу, как ты считаешь, это честно отнимать свободу у демона? С одной стороны, под гнетом чужой воли он не мог творить плохие вещи, но пленивший его… он хороший?       — Нет, — отрицательно покачал головой Драгнил. — Почему ты спрашиваешь?       Девушка со вздохом поделилась своими опасениями с тем, кто был ей ближе всех вот уже многие годы. Дыхание сбивалось от волнения, но все же она смогла связать мысли между собой и облечь в слова. Убийца драконов выслушал внимательно, пристально всматриваясь в золотисто-карие глаза. Как обычно! Самопожертвование и жалость к тем, кто ее вовсе не заслуживает…       — Нет!       — Что, нет? — не поняла девушка, уставившись на волшебника в недоумении.       — Ты не станешь этого делать! — твердо объявил он, неожиданно взяв подругу за руку, смутив своим поступком. — У тебя были четкие указания: принести сферу, — на пальцах, как несмышленышу, напомнил огненный маг. — Этот волшебник виноват сам и никто не должен оплачивать его ошибку ни по своей воле, ни по чьей-либо еще. Тебе ясно? — дождавшись унылого кивка, он усмехнулся и жестко произнес, — завтра мы вернемся за шаром и заберем его, а потом вернем его заказчику. А сейчас мы отправимся спать. И больше ты не будешь сомневаться, Люси, потому что я тебе не позволю!       — Альтруизм нынче не в почете, — проворчала она, вызвав его улыбку.       — Такой, нет. Сомневаюсь, что сам маг сделал бы для кого-то тоже самое. Душа – не то, чем стоит раскидываться…

***

      Палатка была бессовестно узкой. Люси дождалась, пока влезет убийца драконов, и протиснулась следом. Нацу развалился ровно в середине, оставив узкие полоски места с каждой стороны от своего тела. Девушка чертыхнулась. Стало ясно, что это его хитроумный план по воплощению того, что охватывало обоих в этом идиотском задании, и все же она на свой страх и риск полезла через распластавшуюся тушку друга. Перекинув одну ногу, фактически усевшись сверху, она зависла, ощутив его горячие ладони на своих бедрах в то же мгновение.       — Я предупреждал, Люси, — хрипло прошептал парень. — Я устал играть…       Резко переместив руки, он за ягодицы ближе подтянул ее к себе, и хранительница ощутила натянувшиеся шаровары собственной задницей. Он явно это планировал, гад!       — Нацу… — выдохнула она, невольно скользнув взглядом по его приоткрытым губам. Дьявол! Она сглотнула.       В следующую секунду он жарко впился в губы, приподняв подругу и опустив на свои бедра, попутно врываясь языком в ее рот. Сердце кувыркнулось, и Люси подчинилась, делая с помощью его ладоней на ягодицах поступательные движения, имитирующие акт. В животе что-то вспыхнуло, и фея часто задышала, чувствуя теплый бугор, пока трусики бесстыдно намокали в эту самую минуту. Момент был настолько интимным и сексуальным, что крышу сносило с бешеной скоростью. Игры мальчика на этом моменте закончились, явив подруге изголодавшегося по ней, мужчину.       — Люси…       Отчего-то от его сладко-бархатного шепота уровень возбуждения резко рванул вверх, и заклинательнице захотелось просто забыть все свои привычные принципы, которые ее вот уже как несколько дней и без того не беспокоили. С каким-то несвойственным ей вожделением, она опустила руки на крепкую шею, со всей страстью отвечая на новый пламенный поцелуй. Парень на уровне внутренних инстинктов почувствовал, что сопротивление кануло в лету, и отпустил голову, упиваясь ее податливыми губами, вцепляясь в ее филейную часть уже отнюдь неосторожно, а ее тихие вздохи окончательно лишили драконоубийцу рассудка.       С плеч поползла жилетка при помощи женских цепких пальчиков, и в сознании на мгновение вспыхнули сомнения в отношении происходящего. Это точно не сон? Не мечта? Это, действительно, его Люси так многообещающе трется своими бедрами о его пылающий пах? Черт! Слишком восхитительно, чтобы быть правдой!       Губы медленно опустились на ее шею, ближе к трепещущей жилке, обжигая пламенем огненного дыхания. Сердце окончательно сбилось с ритма, трепыхаясь, как в предсмертной агонии. Мужской язык обвел контур нежной кожи, и он откровенно рвано прошептал:       - Боги, как же я тебя хочу...       - Так получи уже, наконец, - так же рвано просипела она, гладя ладонями оголившийся мужской торс.       Мамочка, как же долго она мечтала тактильно ощутить мышцы его спины, дрогнувшие под пальцами, что перемещались перебежками от лопаток до грудной клетки. Голову заволокло густым туманом и тело девушки окончательно сдалось, потеряв последние нити самоконтроля. Разум капитулировал, оставив только возможность тонуть в новых ощущениях.       Руки огненного мага горячими дорожками прошлись по бокам, затем по животу, собирая гармошкой толстовку к верху. Воздух накалился. Люси обронила первый стон удовольствия, не успев сдержать его.       Наверное, месяц назад заклинательница сломала бы эти вездесущие пальцы, но не сейчас, не сегодня, и, возможно, даже не завтра. От пылающих прикосновений Нацу мурашки разбежались вдоль позвоночника и по лопаткам, спускаясь к длинным ногам в какие-то жалкие секунды. Дышать стало совсем нечем потому, когда толстовка чиркнула по ушам и отправилась в угол палатки, фея даже почувствовала ложное освобождение. Мужская ладонь легла между лопаток, притягивая бессовестно близко, а вторая вновь опустилась на ягодицу, заставляя еще потереться бедрами о его разгоряченную плоть, пока скрытую тканью шаровар.       Губы обожгло, когда он требовательно прижался к ним своими. Эта раскаленная ласка заставила Люси задрожать и сбится с освоенного ранее ритма. Его язык встретился с ее, жгуче расплавляя. Для удобства он переместил вторую ладонь на затылок, прижимая ее сильнее к себе. Девушка вцепилась в голые плечи в поиске опоры. Легкие пекло, но оторваться от этого безумия сил уже не осталось. Послушно отвечая, она лишь ближе потянулась, позволяя терзать ее рот.       Лиф сполз, после характерного щелчка, и пышные полушария уперлись в его голый торс, опаляя возбужденными сосками. Из горла волшебника вырвался звук, напоминающий рычание, а секунду спустя Люси смогла сделать свободный вздох, но лишь до тех пор, пока он не вцепился губами в правый сосок, и ее тело истиктивно выгнулось, будто специально предоставляя свободный доступ для ласкающегося губами и зубами дракона.       Кажется, когда-то давно она читала, что соски у женщин не самая эрогенная зона, и очень малый процент получает удовольствие от поцелуев там, да? Пальцы вплелись в непослушные розовые волосы, натягивая так сильно, что он зашипел, прикусив чувствительное местечко сильнее в отместку, но Люси лишь издала новый бестыжий стон. Похоже, что в его руках она сама сплошная эрогенная зона, где бы он ни трогал, и что бы ни делал.       - Ох... пожалуйста... - с трудом выдавила она, поглаживая его макушку.       - Пожалуйста, что? - прохрипел Нацу, поднимая голову в поисках ее затуманенных глаз. - Пожалуйста, нет, или пожалуйста, да?       Золотисто-карий взгляд, затянутый поволокой, показался Нацу до умопомрачения соблазнительным. И не только он, если быть честным перед самим собой, потому что приоткрытые вспухшие губы и щеки, залитые восхитительным румянцем, ее попытки вжаться в его тело, будто в желании расствориться в нем, пошлые движения бедрами - все кричало лишь о том, насколько сильно она его хочет в эту минуту, и это было дьявольски прекрасно, заставляя кровь гореть прямо в венах, наполняя до самой макушки. Наверное, придется сказать этому охреневшему демону спасибо за подарок, который он и не надеялся получить...       Робко улыбнувшись уголками губ, заклинательница прикусила нижнюю губу огненного мага, поспешно лизнув язычком место укуса и горячо выдохнула в его рот, перед новой порцией огненной ласки:       - Пожалуйста еще, Нацу...       Приспустив с пышных бедер тонкие спортивные штаны, он попытался забраться пальцами под резинку, но поза для этой цели была выбрана неудачно. Перевернув девушку на спину, он довольно быстро освободил ее от остатков одежды, зацепив вместе с верхней частью тонкие кружевные трусики. Хартфилия возмущенно пискнула, попытавшись в ответ избавить его от шаровар, однако, Драгнил лишь ухмыльнулся, поймав тонкие запястья, располагая ее руки над непослушной светлой головкой:       - Мы никуда не спешим сегодня... - мягко промурлыкал он, оставляя первую отметину чуть левее ключицы. Захотелось покрыть все девичье тело своими метками, чтобы издали было видно, что она принадлежит сыну дракона, на случай если какой-нибудь самоубийца пожелает приблизиться к ней хоть на метр. - Ммм... я когда-либо говорил, что ты вкусно пахнешь?       Вообще-то Люси никогда не задумывалась, что это важно. Нет, она, конечно, знала, что он чует ее за киллометры, но не уточняла, как именно он ее находит? Какой аромат источает ее тело? Какого-нибудь из ее многочисленных гелей?       - Чем я пахну? - спросила она, вдруг сама уткнувшись в крепкую шею бывшего напарника, с интересом втягивая носиком его терпкие нотки.       - Карамелью, бумагой и перьями, - пробормотал волшебник, облизывая нежную кожу между ключицей и грудью. - А ты чего унюхала?       - Соль и древесные угли, - задумчиво протянула заклинательница. - Очевидно, что ты пахнешь костром, Нацу...       Издав полустон, Люси сбилась с мысли, когда горячий рот снова сомкнулся на ее нежном соске, и отбросила ненужные разговоры, наслаждаясь новыми, пока не до конца изведанными ощущениями. Внизу живота разлилось пламя, охватившее внутри, которое хотелось загасить немедленно, и это желание захватило, заставляя заерзать под тяжестью волшебника. Нацу с интересом изучал каждое движение подруги, мысленно помечая каждую эмоцию на его ласки. Есть, значит, особые местечки на ее теле, которые помогают любимой блондинке терять голову, опьяняя так, что ей становится не до разговоров. Интересненько...       Опускаясь к животу, он отмечал, что она дрожит сильнее, и цепляет пальцами плед. Запах Люси становился ярче в геометрической прогрессии с каждым новым поцелуем, определенно концентрируясь в области, что ранее прятали такие лишние для нее трусики. В повисшей на секунду тишине, девушка всхлипнула внезапно ощутив жар вездесущих губ нежной кожей женского естества, и поднявшаяся было рука, в попытке остановить, беспомощно рухнула на импровизированное ложе. Пытаясь сжать ноги, она лишь услышала возмущенный рык, пока губы сменялись языком, доводя до иступления, и женские бесстыжие стоны наполнили палатку. Какой бы стыд с непривычки не испытывала заклинательница, а тело реагировало по-своему, послушно разводя бедра шире, уже без ее на то согласия. Во рту пересохло, пока дракон только входил во вкус, вкушая ее сущность, когда вожделенный запах бил наотмашь, опьяняя до дрожи в коленях. Кожа была восхитительно мягкой, непохожей ни на что опробованное до этого. Фея ерзала, заставляя переодично вцепляться пальцами в бедра, чтобы удерживать ее на месте, однако вскоре, она сама же приподнявшись открылась, двигаясь навстречу бестыжим движениям его рта.       Губы Люси высохли от бесконечных полустонов, переходящих в всхлипывания, а голос предательски осип. Нарастающее удовольствие сконцентрировалось где-то в центре, собираясь в огромный бесформенный комок, пугая своими размерами. Дрожа, она вцеплялась ногтями в плед, радуясь, что не может достать до кожи Нацу в эти мгновения, иначе разодрала бы в кровь. Хотелось освобождения от этого безумия и в то же время, чтобы это никогда не заканчивалось. Спустя еще пару движений навстречу она вскрикнула, когда что-то оглушительно взорвалось внутри, заставив ее распластаться на постели, беспомощно обмякнув.       Плоть драконоубийцы переполнилась кровью, доставляя крайнюю степень дискомфорта, и ему до смерти захотелось ощутить то, что он исследовал языком мгновениями раньше своей каменной сущностью. Шаровары слетели в какие-то считанные секунды, и разведенные ноги заклинательницы приняли тяжесть мужского тела. Уткнувшись носом в шею Люси, он вошел резко, замерев от невозможной тесноты и резкого острого удовольствия. Блондинка вздрогнула, слабо пикнув, все еще находясь в плену недавней сладостной вспышки. Боль была неожиданной, но не столь сильной, как ожидалась. Встретившись с его затуманенным взглядом, она слабо улыбнулась, опустив дрожащие руки на крепкие плечи. В голове звенело от неверия, что отныне они принадлежат друг другу, но медленные толчки не дали мысли развиться, сжимая внутренние мышцы неосознанно, подстраиваясь под незнакомый ритм. Вздох сорвался с губ девушки, превратившись в неполный полувыдох при последующем движении. Низ живота потянуло, немного сдавливая, но она отвлеклась, утонув в пылающей серо-зеленой радужке, где всполохами закручивалось жидкое пламя. Чертовски красиво! Нацу рычал, врезаясь с каждым мгновением все более рвано, иногда сбиваясь с ритма от ранее неизведанных ощущений. Девичьи зрачки расширились, смотря прямо в глаза восхищенно и доверчиво, разрывая душу в клочья. Любить ее больше ему казалось невозможным, но он вновь ошибся, ощущая, как поток нежности затапливал сверху, патокой разливаясь прямо под кожей. Нет, не любить. Растворяться в ней, так будет точнее...       Еще пара движений, и он вздрогнул, наполняя ее. Мышцы благодарно заныли, но даже сейчас он с трудом заставил себя не рухнуть сверху, а медленно сползти в сторону. В мыслях часто промелькивало желание присвоить хрупкое тело подруги, но он практически перестал верить в эту возможность до тех пор, пока она не попыталась соблазнить его в этой чертовой дыре. Сейчас ему не верилось, что она, наконец, законно принадлежит ему, и только ее вкус на губах убеждал в обратном.       Молчание затягивалось, а ему жизненно необходимо было услышать ее голос. Хотелось сказать, сколько она значит для него на самом деле, но ни одни человеческие фразы не могли выразить всего, что было на сердце.       - Я не смогу без тебя дышать, - прошептал он, наконец, чтобы она хоть часть его чувств осознала.       - Я знаю, - просипела она, улыбнувшись. - Я тоже обожаю тебя, Нацу...