Красная роза

      В мои планы никогда не входило жениться на Ли Кёнми. Я не любил её. Не испытывал тех тёплых чувств, подобно влюблённым при встрече друг друга. Кёнми была мне безразлична, как, в принципе, и я ей самой. Однако наши родители, крепко дружащие ещё с самых юных лет, с детства определили наши судьбы. Изначально я не придавал этому особого значения: думал, что их желание связать нас узами брака со временем рассеются, как туман. Но нет: в дальнейшем этот вопрос всё чаще возникал между нашими семьями и лишь усиливал мои опасения. Дело не только в дружбе и дальнейшем родстве, но и в том, что этот брак мог принести нашим компаниям хорошую финансовую выгоду и крепкое партнёрство.       Нет, Кёнми неплохая девушка, просто мы не созданы друг для друга. И на свиданиях, что неоднократно нам устраивали наши родители — я всё больше в этом убеждался.       Она — прирождённая интеллектуалка, глаза которой загорались сразу же, стоило только затронуть темы об искусстве, благотворительности, системе финансового управления, бизнес-планах и прочих экономических проектах. Сколько Кёнми ни вспомню — она всегда держала в руках учебники и книги, активно изучала китайский и философию. Её спокойствию и терпению мог позавидовать сам Будда. Сто раз подумает прежде, чем что-то сказать. А я… ха! Я являлся полной её противоположностью. Эдакий развязный хулиган, действующий под влиянием эмоций, колыхающие разум: будь то ярость, страсть, гнев и радость, неважно, нет для меня золотой середины — максимум брал во всех отношениях. «Сплошное стихийное бедствие» — сквозь зубы процедил мне отец после того, как вытащил из кабинета директора за драку со старшеклассником, покосившимся на меня неприветливым взглядом. Я сам нарывался на драку и искал любые поводы, чтобы помериться кулаками, (подмечу, что слабых я не трогал). Любил адреналин и получал массу удовольствий от любых побед. Но несмотря на репутацию проблемного ученика, я возглавлял список «души компании», и ни одна тусовка не проходила без меня.       Я большой любитель девушек более ярких, смелых на поступки и раскованных. А таких в своём кругу я видал достаточно. Но с такими занудами, как Кёнми… Если и допустить наш брак с этой причудливой особой, то надолго он не продлится. Хаос мгновенно настигнет молодожёнов, поскольку не сыскать мне в пары личности более противоположной, чем Ли Кёнми.       Но вернёмся к моей наречённой невесте. Всю свою юность и свободное время Кёнми посвятила учёбе. С отличием окончила частную школу, поступила в Гонконгский университет по специальности «Бизнес и международные отношения», пошла дальше на магистратуру, позже планируя перейти на аспирантуру, однако, не успев подать документы, вернулась в Корею. У отца появились проблемы со здоровьем, и она принялась за временное владение бизнесом. Отец Кёнми нисколько не сомневался в дочери, но результаты превзошли все его ожидания. Кёнми отлично справлялась на его должности, и даже выдвинула дельные идеи для продвижения бизнеса, результатом которых являлся удивительный успех. Её репутация как руководителя триумфально возросла. И те немногие персоны, (в основном, среди мужчин), что сомневались в её способностях, отсеяли от себя недоверие и присоединились к всеобщим поощрениям. Её отец с гордостью смотрел на свою дочь и улыбался. Что ж, похвально.       Никогда не слышал, чтобы Кёнми попадала в неприятности даже в силу юношеского максимализма. Я не видел её на тусовках, в компаниях с шумными, да и не очень, друзьями, не слышал никогда из её уст ни единого бранного слова. Чрезмерно серьёзное отношение к жизни меня в ней настораживало. Разве не зануда? Мысль о том, что я должен провести с ней всю оставшуюся жизнь, да и к тому же делить постель — доводила до мурашек.        Среди высшего общества мою потенциальную невесту очень ценили и уважали, что, конечно же, естественно. В отличии от меня, Кёнми рождена для высшего общества. Она уравновешенная личность, умеющая держать себя статно, благородно, с высоко-поднятой головой, терпелива и сдержанна, с хорошим образованием и широким спектром знаний, умеющей поддержать абсолютно любую беседу, а при надобности ещё и дать отличный совет, в то время как я не умею скрывать свои чувства и абсолютно нетерпелив. Лицо моё — открытая книга — можно прочитать весь спектр эмоций. Упаси Бог, (если он, конечно, существует), кому бы то ни было, сказать мне что-то не то — я готов размазать этого человека по стене, не моргнув и глазом. Да, это минус, в особенности в рамках бизнеса — необходимо иметь холодную голову и не поддаваться эмоциям и провокациям. Не зря наш будущий союз с Кёнми с каждым годом для многих становился всё удивительнее и удивительнее. Ведь как могут ужиться вместе два совершенно противоположных по темпераменту и характеру человека?       Полностью внешность Кёнми я смог оценить спустя года, когда она вернулась из Китая в Корею и растворилась в работе господина Ли. Она изменилась: вместо пухленькой и не особо привлекательной юной девчонки я увидел высокую, стройную девушку, без каких-либо аппетитных форм, но с весьма хрупкой и женственной фигуркой с ярко-выраженной талией, которую она порой подчеркивала облегающими платьями и элегантными костюмами. Любила ухаживать за волосами, поэтому они у неё очень густые и блестящие, и периодически перекрашивала их в светло-каштановый оттенок. К слову, ей такой цвет подходил больше — смягчал её образ, а с естественными чёрными, без того серьёзная, напоминала строгую училку. Детская припухлость на лице исчезла, скулы стали отчетливее. Единственное, что в ней осталось неизменным — её глаза: когда она смеялась, они превращались в узкие щёлочки. В этом был особый её шарм. Очень красивая. Однако, стоит улыбке стереться с её лица, взгляд вновь становился холодным и неприступным, подобно её истинному характеру.       И всё-таки то, чего я опасался, в один февральский день настигло меня.       Отец официально заявил журналистам о моей предстоящей свадьбе с Кёнми. И узнал я об этом, прочитав статью в интернете. Моему потрясению не было предела. Приехав в офис, я ворвался в отцовский кабинет, послав к чёрту секретаря, который хотел остановить меня. Он сидел один, удобно расположившись в своём кресле, и разговаривал по телефону. Даже увидев меня, и мой, так скажем, не самый добродушный вид, он не спешил прощаться с собеседником, а когда, наконец, положил трубку, как ни в чём ни бывало обратил на меня внимание. — Что ты творишь? — еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спросил я. — Почему ты объявил о моей свадьбе?! Почему, ничего со мной не обсудив, делаешь такие заявления?!       Он вздохнул и, встав с кресла, сцепил руки за спиной. — Тут есть что обсуждать, Тэхён? Мы с господином Ли уже всё решили. Ты должен был быть готов к этому ещё с юных лет.       Его спокойный тон и непринуждённый взгляд изводили меня. Ощущение, что он так и жаждет, чтобы я разнёс всё вокруг в пух и прах. — Да ты, должно быть, шутишь? Для тебя это игры?! А я твоя марионетка, — как хочешь, так и вертишь? — Ох, Тэхён. Ты так ничему и не научился… — Чему я, по-твоему мнению, должен был научиться? — На эмоциях я подходил всё ближе. — Ну же, объясни мне! Быть таким же эгоистом, как и ты? Не считаться с чьим-либо мнением? Плевать на желание человека и делать всё, что вздумается? Будто он — какая-то игрушка?! Этому? Или выбирать власть, когда на кону стоит счастье твоего сына?! — Щенок!       Звук звонкой пощёчины раздался на весь кабинет. Минуту-две я стоял в ступоре. Это было впервые, когда отец поднял на меня руку. — Ты перестал видеть все грани! На каких тонах со мной разговариваешь? Какие слова подбираешь? Несносный, глупый мальчик! — закричал он, затем, чуть успокоившись, добавил: — Ты всё это время жил припеваючи, в своё удовольствие, ни в чём не нуждался. Я на многое закрывал глаза. И на развлечения твои, и на твои гулянки. Но чётко давал тебе понять, что последняя остановка — Кёнми и дальнейшее руководство компанией. Это даже не обсуждается! — Но хочу ли этого я? — горько спросил я, посмотрев ему в глаза. Не мог поверить, что он поднял на меня руку. Я сжал зубы, еле сдерживаясь не сказать нечто такое, о чём бы мог в дальнейшем пожалеть, и просто вылетел из кабинета, захлопнув за собой дверь.

***

      Я настойчиво уговаривал Кёнми отказаться от брака. Твердил, что не сделаю её счастливой, что брак приведёт исключительно к его скоропостижному краху и не остановит меня жить в своё удовольствие. Но она всё равно не согласилась идти против воли своего отца. Семья для неё являлась приоритетом, а отец — чуть ли ни божеством. А ведь именно она могла бы повлиять на наш брак, а если быть точнее — на его отсутствие. Я не понимал её. Неужели личное счастье для неё совсем не имеет никакого значения?       И, благодаря «разумному» и самому опрометчивому решению в жизни Кёнми, я сейчас стою справа от неё в этом дурацком смокинге, держа в руках бокал шампанского и иногда подхватывая с подноса пролетающих мимо официантов кое-чего покрепче. Она даже не представляет, что её ждёт в супружеской жизни. Она пожалеет, что согласилась на этот цирк. Ох, как пожалеет.        Все с улыбкой поздравляли нас, а я видел во всём происходящем очередной фарс. Внушительного размера ресторан, оформленный в светлых оттенках с цветочными декорациями. Изысканные блюда от лучших шеф-поваров Кореи. Гости в прекрасных нарядах и украшениях, с искренностью или без поздравляя молодожёнов и их родителей, словно под копирку желая одно и тоже: поскорее родить прекрасных наследников. Чёрт. Я всё ещё не мог поверить, что это происходит со мной. Да, возможно, я — эгоист, и действительно всю свою жизнь ни в чём не нуждался: эдакий избалованный ребёнок, рождённый с серебряной ложкой во рту и привыкший получать всё, что захочется, не прикладывая для этого сил. Я не хотел руководить компанией, но и не мог не пользоваться плодами труда своего отца. Я ни разу не благодарил отца за все возможности и прелести, что он мне даровал. Я получал в жизни то, чего были лишены многие мои ровесники. Отец в ответ ничего и не просил, закрывал глаза на многие мои проступки лишь при условии, что я женюсь на Кёнми и в дальнейшим буду руководить компанией. И на что я надеялся? Что он в один прекрасный день проснётся и скажет: «Сын мой! Поступай, как сердцу угодно! Не хочешь жениться? Не женись. Хочешь? Выбирай любую! Работа? Накопленного хватит, можешь себя не обременять!». Надо же, насколько я, оказывается, наивный. «Хоть таким образом отблагодари его за беспечную жизнь, Ким Тэхён» — шептала внутри моя совесть, которая, оказывается, иногда просыпалась во мне. Но я не могу так. Не могу думать, что моей судьбой распоряжаются так, как посчитают нужным. Не могу смириться, как бы ни пытался настроиться. В конце концов, я не просил производить меня на свет, не просил родиться в обеспеченной семье. Так чего от меня ожидают? Я волен думать, чувствовать и действовать так, как сердцу моему угодно.        Я осушил очередной бокал. Алкоголь творил невероятные вещи. Голова кругом. Я смог немного расслабиться и откинуть мысли куда-то в сторону, в то время как моя «супруга» с улыбкой на губах общалась с гостями.       Брачную ночь мы встретили порознь. Я расположился на диване в гостиной. Кёнми без лишних слов ушла в нашу комнату. В машине мы даже не обмолвились словами. Я не был настроен на разговоры, и она это прекрасно понимала.       Я пообещал себе, что сделаю всё возможное, чтобы она развелась со мной без всякого скандала. Доведу эту холодную, бесстрастную девушку до кипения своими поступками и отпущу в свободное плавание. Родители хотели брака — они его получили, развод — это уже дело наше. Если подам на него я — последуют огромные неприятности, а если Кёнми, всеобщая любимица, то наше окружение с болью, но с пониманием отнесутся к её решению.       Первое время нашей супружеской жизни мы мало пересекались. Кёнми была занята своим благотворительным фондом, к тому же она взяла под контроль рабочий процесс во временном отсутствии своего отца-директора, а ночью, когда возвращалась домой, возможно, уставшая и без сил, видела хаос, который устраивал я. Знал, что такой перфекционистке и чистюле, как Кёнми, будет не в радость видеть разбросанную, грязную одежду повсюду, посуду с крошками на диване и столике, бордовое пятно из-под вина на невероятно-дорогом белоснежном ковре. Ну, как тебе сюрприз, дорогая «супруга»? Кёнми минуту простояла так у входа. Казалось, напряжённая, но не повела бровью. Максимально невозмутимое лицо, в её стиле.       «Что у неё в голове?» — всё пытался я понять, но никак не удавалось. На её месте я бы взбесился и ткнул бы лицо виновника в это винное пятно, но она просто молча всё прибрала и пошла в душ. И, чтобы вы понимали, подобные вещи я позволял себе практически каждый день. Я испытывал её своим скверным характером, ждал, пока она сдастся и, наконец, разозлится, но она была спокойна, как удав. Это ещё больше выводило меня из себя. Как у человека может не отображаться на лице эмоции, хоть какие-нибудь? Злость, гнев, возмущение, удивление, ненависть, разочарование. Что-нибудь? Только холодное спокойствие. Я не понимал её, но попыток осуществить свой план не оставлял.        Не скажу, что Кёнми напрочь лишена чувств. Она просто их редко проявляла в открытую. Громкий смех и разговоры не к месту — это не про неё. Она вставляла своё слово только тогда, когда считала это нужным. Порыв эмоций? Нет. Она всё контролировала. Умела и правильно пошутить и тактично высказаться, грамотно поставить на место, когда видела, что кто-то переступает грани дозволенного. С ней не сложно идти на контакт, но подпускать кого-то слишком близко не позволяла. Возможно, это издержки профессии: доверять только проверенным людям, — а возможно просто её натура, профессия же сильно её накалила. Очень часто застать Кёнми с широкой улыбкой на губах и смеющуюся можно в окружении только близких друзей и родителей, даже моих. Особенно мой отец обожал Кёнми. Любил её больше, чем меня — единственного сына. Он неоднократно говорил, что хотел бы себе такую дочь или хотя бы сына, похожего на неё: умного, способного и расчётливого. Между ними было куда больше общего, чем между нами. Они могли часами разговаривать, шутить и смеяться. Очень часто делились опытом, обсуждали абсолютно всё: и серьёзное и не очень, черпали друг у друга вдохновение. Именно таких разговоров, возможно, предоставить своему отцу я не мог.       Она любила самостоятельно контролировать хозяйство. Любила и приготовить что-нибудь при наличии свободного времени. В доме сохраняла чистоту и порядок, редко прибегала к клинингу и горничным, предпочитая делать всё собственными руками. Молодец, конечно, но это несколько раздражало…       В один день я немного…сошёл с пути.       Как-то после работы я встретился с друзьями и выпил. Выпил знатно. Меня привезли домой. Сначала показалось, что свет в нашей комнате горел, но, возможно, мне всё-таки померещилось. Я зашёл домой, направился в нашу комнату и завалился в кровать. Адреналин в крови зашкаливал. Выпивки было недостаточно. Мне безумно хотелось женского внимания, причём меня даже не остановил тот факт, что единственная, кто мог это внимание мне предоставить на данный момент — это Кёнми. А что, в принципе, такого? Супружеские обязанности никто не отменял. На трезвую голову я бы вряд ли стал к ней лезть, но контролировать себя я не мог, особенно на пьяную голову. — Интересно, ты и во время секса будешь такой безэмоциональной? — спросил я заплетающимся языком, где-то внутри понимая, что эти слова могли задеть абсолютно любую девушку. Но я ведь именно этого и добивался, верно? Да и вряд ли Кёнми может что-то задеть. Эту железную леди.       Привстав на локти и склоняясь к её шее, я кончиком пальцев прикоснулся её рук, лёгкими невесомыми касаниями приподнимаясь к плечам и волосам, спадающими на плечи. Не спеша опустился к талии, своим телом чувствуя напряжение её тела. Внутри меня всё свело. Я не останавливался, да и не хотел. Томно дышал в её висок. Я знал, что нужно женскому телу, я умел управлять им. И даже Кёнми, уверен, не устоит перед моими ласками. Я закинул руку под майку и провёл пальцами вдоль живота вниз… Стоило мне прикоснуться к её нижнему белью, как Кёнми перехватила мою руку и резко повернулась ко мне лицом. Мы оказались очень близко, лицом к лицу, практически касаясь губами. — Тэхён, ты пьян. Не делай того, о чём утром пожалеешь, — сказала она, смотря в мои глаза. — Может быть утром и пожалею, но сейчас очень этого хочу.       Дальше всё произошло как в тумане. Я впился в её губы, пытаясь раскрыть их для страстного поцелуя. Кёнми не поддавалась мне, пыталась оттолкнуть моё тело от себя. Но я был неподвластен. Под моим напором она, наконец, обмякла и сдалась мне. Её губы раскрылись, и я вторгся в её рот своим языком. Раздались тихие стоны. Наши тела вплотную прикоснулись друг к другу. Это было невероятно! Я целовал её, словно её губы были самым сладким и вкусным напитком, который я когда-либо пробовал. Я не мог оторваться от них. Она отвечала на мои ласки с невообразимой для меня страстью. Одежду сорвал я так же успешно, как и последние проблески рассудка, а затем долгожданное слияние. В пьяном угаре всё было превосходно. Алкоголь во мне сделал из Кёнми податливую, чувственную любовницу. Я был доволен ею. Да я был бы доволен любой другой девушкой, если бы во мне заговорила горящая кровь из-за выпитого градуса. Главное — удовлетворил свои потребности. Ко мне даже пришло некое облегчение.       После любовных утех я завалился рядом в постель и почти сразу заснул.       Следующим утром я вёл себя как ни в чём ни бывало. Подумаешь, выпил и подкатил к собственной жене? Даже оставил на её шее заметные темно-фиолетовые пометки, из-за чего ей пришлось надеть водолазку в столь тёплый сентябрьский день. К слову, Кёнми тоже вела себя как обычно, разве что совсем избегала моего взгляда.       Мои проступки всё никак не оправдывали собственных ожиданий. Я словами часто пытался задеть, творил вокруг себя хаос и беспорядок, однако молчание Кёнми, её взгляд, не выдававший абсолютно никаких отрицательных эмоций, которых я упорно ожидал, — создавал обратный эффект, творя хаос внутри меня. Я думал, что свихнусь раньше неё и сам подам на развод, не жалея о последствиях.       Время от времени я возвращался домой подвыпивший и снова лез к ней, но она не отталкивала меня. И я не понимал, как она может спать со мной, после того, как каждый божий день я испытывал её на прочность своим ужасным характером.       В последнее время я творил столько всего, что мне самому становилось противно от себя. Как-то, совершенно «случайно», я разбил её любимую статуэтку в виде сидящей кошки. На долю секунды на её лице исказилась гримаса ужаса. Я сильно удивился её реакции, и не то, чтобы получил от этого какое-либо удовольствие. Кёнми тут же взяла себя в руки, заверив, что всё нормально и осторожно разобрала осколки… В смысле, всё нормально?!       Она всё ещё держалась. Мне не удавалось сломить её.       Но мне был необходим этот развод. Мы не сможем ужиться вместе.       А может, я это себе просто внушил? Хах, нет, не может быть.       Как-то после тяжёлого, нервного рабочего дня, после неприятного разговора с отцом на работе, я поехал в клуб, чтобы расслабиться. В своё время очень часто его посещал. Выпивал там с друзьями, знакомился с какой-нибудь прекрасной дамой, весело проводил с ней время, а после, довольный и удовлетворённый, ехал домой. На этот раз всё шло по такому же сценарию. Мою новую симпатичную знакомую звали Миджу. Она завела меня в VIP-комнату, где зачастую проходили плотские утехи, и начали долго и лениво целоваться. В постель, правда, наши страсти не перенеслись: я был настолько измождённый и уставший, что, стоило моей голове коснуться мягкой подушки, я практически сразу заснул. Стыдно, конечно, со мной подобного не случалось, но Миджу не обиделась и заказала для меня такси, взяв с меня слово, что мы обязательно продолжим веселье в следующий раз. Какая понимающая девушка, я обязан сдержать своё обещание!       Кёнми в это время уже спала. По крайней мере, мне так показалось. Я с великим чудом поплёлся до спальни, не ударив мизинцем ноги об углы мебели, как обычно это бывало, и с шумом упал на кровать, однако спать уже расхотелось. Моё тело изнывало от желания, и оно хотело исключительно мою жену. Не Миджу, не Сэён из параллельного курса университета, с которой так нравилось проводить время, а Ли Кёнми — холодную принцессу, которая становилась столь нежной и тёплой в моих объятиях. Повернул голову в сторону своей супруги и обвёл взглядом её силуэт. Я знал, что она не спала. Я чувствовал это так же, как чувствовал, что она наверняка испытывает ко мне отвращение, но это не остановило меня от последующих прикосновений. Я привстал на локоть и пододвинулся к ней ближе. Её аккуратный профиль предстал передо мной. Как я и ожидал — она не спала. Смотрела куда-то вперёд в темноту. — Тебе не надоело? — прошептала она, даже не посмотрев в мою сторону. — Что именно?       Кёнми резко присела и повернулась ко мне лицом. Лунный свет из окна упал на её лицо, окрашивая кожу серебристым оттенком. Она показалась мне героиней из сказочного романа, загадочной и пленительной красавицей. Ах, что же во мне делает этот чёртов алкоголь! Кёнми задержала на мне взгляд, затем в презрении дёрнула губой и отвернулась. Хоть я и долго ждал от неё похожей реакции, но сейчас это оставило в моей душе неприятный осадок. Очень неприятный. Она схватила своё одеяло и вышла из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.       Так, кажется, спичка загорается.       И только утром, посмотрев на своё отражение в зеркале, я понял, что послужило причиной того поведения: следы помады на лице и шее.