Под тёплым одеялом

      Зоро стоял на балконе и вдыхал запах сонного города. Тусклые огоньки фонарей и незанавешенных окошек чуть рябили в глазах, мокрый после прошедшего дождя асфальт слегка дымился, люди, идущие домой со стаканчиками кофе из соседнего кафе… Зоро пытался заострить на чём-то внимание, но не мог. В голове путались образы, мысли, мешались реальность с выдумкой.       «Это произошло на самом деле?»       «Но он же сейчас лежит здесь, в спальне, стоит только руку протянуть!..»       Но Ророноа не протянул.       В голове по-прежнему звенел сухой кашель. Значит, всё в порядке. Значит, он всё ещё здесь.

***

      — Привет, Зоро! Как твои дела сегодня? — Усопп выкладывал свежий хлеб на полку: стук батона о дерево, казалось, на секунду вывел Ророноа из тумана. Показалось.       — Неважно. Бровастый не хочет говорить со мной. Всё дуется… — Проронил скомкано Зоро, не глядя закидывая в пакет овощи. Санджи нужны витамины. А какие именно — сам разберётся, на кухне.       Усопп притих. Улыбка, ярким лучом озарявшая его загорелое лицо, потускнела, став неестественной, фальшивой. Взгляд быстро метнулся к остывшему хлебу, бесформенной грудой дожидавшейся его на витрине.       — Я позвоню Нами. Она должна прийти и ещё раз с тобой поговорить…       — С ним! Не я затеял этот скандал! Пускай сперва поплачется своим мелорин, раз ему так хочется… — Забрав продукты, Зоро быстро расплатился и ушёл. Немой вопрос так и остался стоять в глазах Усоппа. Он и панический страх, что всё может вернуться.       Но пока только Зоро вернулся к себе домой.       В тишину, которую нарушал только сдавленный кашель.

***

      — Открой немедленно, Ророноа! — Нами нагло стучалась в закрытую дверь. Ей никто не отвечал. Но девушка видела горящий свет в окнах. Да и Зоро уже которую неделю не выходил из дома, из-за чего Нами оставалась непреклонна.       «Открывай!»       И всё тут.       «Ради твоего же блага!»       Естественно.       Спустя десять минут наконец щёлкнул замок.       — Э? Я думал Бровастый впустит тебя, — процедил сквозь зубы Зоро, выйдя в коридор и не спеша приглашать девушку внутрь. Нами побледнела, но быстро взяла себя в руки, уже распахивая дверь и пробираясь на кухню. Пакет с продуктами валялся у холодильника. Не разобранный.       Поставив чайник, девушка принялась исследовать полочки: душица, чабрец, мята, улун, сенча… Ророноа не спеша прошёл вслед за ней, шумно зевая.       — Уверен, он сейчас спустится, и вы обсудите всё, что вам нужно.       — Сядь, — раздалась команда. Зоро, на удивление, подчинился, хоть и остался недоволен приказным тоном.       — Эй, женщина, ты не в своём доме!..       — Пей, — словно механически, Нами протянула чашку с зелёным чаем. Только когда Ророноа сделал несколько глотков, девушка позволила себе присесть рядом, обращаясь к старому другу с чуждой для неё теплотой в голосе:       — Сколько ты спал после случившегося?       — Не знаю, — опустив взгляд в стол, покорно отвечал Зоро. Голова будто налилась свинцом — даже если Ророноа и хотел бы её поднять, взглянув Нами в глаза, то не смог бы.       Вечер вновь опустился тенью на балкон.       Тихий, безмятежный.       И никакого разрывающего грудную клетку кашля.       Ничего.       Нами осторожно взяла грубую мужскую ладонь в свои. Мелкая дрожь колотила мозолистые пальцы — сознание потихоньку просыпалось.       — Санджи больше нет с нами. Уже как два месяца.       Он сгорел быстро.       Неожиданно ухудшилось здоровье, постоянный кашель начал срывать горло. А       Санджи всё шутил: «Неужели сигареты меня добили?»       Почти.       Врачи поставили диагноз: пневмония. Антибиотики, казалось, помогали, но Винсмок довольно скоро слёг. Он перестал вставать с кровати, бросил работу, готовку — оставил всё, что было ему дорого. Кроме Ророноа. Санджи не мог его оставить, уехать в больницу, когда уже стало ясно, что спасать его поздно. Продолжал ссориться с ним и мириться. Будто ничего не произошло.       «Всё в порядке, маримо!»       Кашель.       «Всё в…»       Кашель       «… порядке».       Когда Винсмока не стало, Ророноа выпал из жизни. Где-то неделю никто не мог до него ни дозвониться, ни достучаться — не брал трубку и не открывал. Потом, спустя ещё неделю, друзья смогли вытащить его на улицу. И хоть вернуться к привычному течению будней Зоро пока трудно, первые с подвижки уже виднелись в коротких вылазках за продуктами.       Привычная угрюмость сменила траурную.       Но последние пару дней всё пошло наперекосяк.       Сперва Зоро вновь перестал появляться на улице, а когда наконец вышел, Усопп услышал от него это:       «… Бровастый не хочет говорить со мной. Всё дуется…»       И друг забил тревогу.       Поэтому Нами была здесь. Поэтому она проявляла заботу, на которую редко распылялась. Пыталась успокоить и без того притихшего Ророноа. Он довольно быстро пришёл в себя, сбрасывая противную мелкую дрожь с тела.       Рука одёрнулась.       Спряталась под стол.       Глаза же заблестели из-под сдвинутых на переносицу бровей.       — Спасибо. Всё в порядке. Просто временное помешательство.       — Мы тоже по нему все скучаем…       — Да. До свидания, — поднявшись из-за стола, Зоро прошёл в спальню. Его не волновало, осталась Нами или нет, и что вообще с ней будет. Не беспокоило чуть расстроенное лицо девушки, которая решила, что Ророноа понадобится чуть больше времени, чем всем остальным. Зоро волновал лишь тихий кашель, манивший его из спальни.       Назад.       В сотый раз просить прощения, роняя скупые мужские слёзы на исхудалый силуэт, спрятавшийся под тёплым одеялом.

Конец.