Мы или никто.

Кромешная тьма становилась осязаемой, словно одеяло, которое никогда не согреет. Сквозь крепкий сон, вызванный сильным ударом по голове, чувствуется также и невыносимая боль, однако, кроме нее, ничего нет. Но сон становился все менее крепким; Тэхён просыпается. Медленно открывая, словно свинцовые веки, жестокая реальность казалась небылицой. Полностью разомкнув веки, парень стал вглядываться в происходящее, однако ничего, кроме тёмных стен прогнившего, протекающего, скорее всего — подвала, не заметил. Первый действием, что пришло в голову — встать, однако руки наручниками были прикованы к забитому в деревянный пол железному нагелю. Тэхён недоуменно вздохнул. «Где же я? Что это за место? Что происходит» — задавался вполне обычными вопросами, в данной ситуации, парень. Оглядываясь по сторонам, действия крепкого сна уходили; им стал овладевать страх вперемешку с дикой болью, стоны от которой тяжело сдерживались им. Губы и руки стали непроизвольно дрожать, а в подвале было достаточно холодно, особенно при том, что Ким был в лёгкой рубашке и брюках. Он, не находя ответов на ранее заданные им вопросы, решил вспомнить, что было до этого. А была совсем обычная ситуация: Тэхён возвращался домой, после института, но идя по тихому и лишенному людей переулку, был остановлен сильным ударом по голове. Но внезапно отворилась почти незаметная из-за мрака дверь, в противоположном углу от парня. Свет, что был, словно скрыт за дверью, ослепил его, по этому Тэхён не сразу смог разглядеть входившего человека. Быстро прикрыв глаза, он решил не открывать их, пока не закроется дверь. К счастью, она закрылась после входа неизвестного почти сразу, чем оповестила противным скрипом. Черноволосый вновь разомкнул блестящие от страха глаза, и увидел перед собой Чонгука со сверкающе дикой улыбкой. — Доброе утро, дорогой, — сказал, еще более ехидно ухмыляясь, он, смотря на бывшего парня снизу вверх. — Ч-чонгук?! — удивлённо произнес Ким Тэхён, не веря своим глазам. — Да, любимый, ты разве не рад меня видеть? — Что происходит? Помоги мне, Чонгук! — сразу начал черноволосый; он искренне не хотел верить в то, что его бывший парень заключил его в плен. — Не волнуйся, Тэхён, — ответил парень, садясь на корточки, напротив возлюбленного. — Это все временно. — В смысле «временно»? Мне все это совершенно не нравится, отпусти меня, и я обещаю, что об этом никто не узнает, — еле сдерживая слезы отчаяния, говорил он. — Да ладно, любимый, разве тебе это все не нравится? По-моему, неплохо! — радостно воскликнул Чон, совсем не разделяя, и будто бы специально не замечая страха и боли в глазах пленника. — Ты сошел с ума?! Т-ты точно сошел с ума, раз все это сейчас происходит, — беспорядочно, думая, что сможет убедить бывшего парня отпустить его, молвил Ким. — А ты все также любишь поболтать, Тэхён, — недовольно вздохнул Чонгук, после чего поджал губы. — однако, если бы твой голос не был таким приятным, я давно уже заклеил тебе рот. Но, заметь, я этого не сделал! — вновь на его лице загорелась улыбка. — Отпусти меня! — крикнул, мнимо надеясь, что его кто-то услышит. — Давай лучше поговорим о другом, — спокойно начал парень, усаживаясь в более удобной для разговора позе. — например о том, почему мы расстались, Тэхен, меня сейчас только это волнует. Черноволосый пленник понял, что просить о чем-либо невозможно, и решил просто игнорировать заносчивого хозяина подвала. Испуг и удивление пропали, был лишь гнев, показываемый сдвинутыми бровями. — Помнишь, как ты сказал, что мы расстаёмся? Помнишь, конечно, помнишь… Ты ведь тогда мысленно насмехался надо мной, да? Ты ведь хотел унизить меня этим? В ответ парень получил только тяжёлое от злости и боли в голове дыхание. — Почему ты молчишь? Тэхён, ты ведь был такой разговорчивый… — обиженно произнёс Чонгук. — ответь мне, — парень протянул руку к лицу возлюбленного, решая дотронуться до мягкой щеки, но был остановлен — Ким резко повернул голову и презрительно посмотрел в его глаза. — И что мне тебе ответить? Я даже не знаю на что ты способен, если я отвечу не так… — С тобой ничего не случится, любимый, я же говорил, что ты здесь временно, — отвечая милой улыбкой на грозный взгляд, ласково произнёс Чон. В тёмном подвале ощущалась напряжённость, которую, пожалуй, создавал Тэхён, потому только он и ее и чувствовал, а Чонгук смотрел на напряжённость, как на любовь — Тогда объясни, что значит «временно»? — Сначала ответь на мои вопросы, ведь скоро ты узнаешь значение этого. Ким нервно хмыкнул, он не хотел, но понимал, что прямо сейчас придется играть по чужим правилам, посему решительно начал, будто забыв о том, что может сделать бывший возлюбленный. — Я не насмехался над тобой, я тебя разлюбил, — холодно, вновь отворачивая голову, произнёс черноволосый. — Р-разлюбил, — опечаленно и удивлённо переспросил Чон. — нет-нет, такого быть не может! Ты ведь любишь меня, Тэхён, любишь, да? «Нет, нет, и еще раз нет! Я ненавижу тебя!» — сказал про себя Ким, пытаясь сдерживать эти слова. — К-конечно, любишь, это логично, ведь так? — ответ за Тэхёном не последовал. — Хах, ты такой милый, когда речь заходит о чувствах, никогда не признаешься, но я тебя знаю. — И когда я узнаю ответ на свой вопрос? — равнодушно вновь спросил черноволосый. — Ах, точно, Тэхён… Однако, у меня к тебе еще один вопрос, после которого я все же отвечу тебе, — с особым вниманием начал Чон, и продолжил, когда Ким обратил на него внимание. — Ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если на планете остались только мы? Ты думал об этом? Пленник не понимал к чему клонит Чонгук, и лишь вопросительно изогнул брови. — Ты представь, насколько нам было бы хорошо… И из этого следует выбор, Тэхён: мы или никто? Черноволосый, кажется, стал осознавать всю степень безумия, что охватила бывшего возлюбленного. Парень был в полнейшей растерянности, не зная, что ответить. — Разве тебе не доставляет удовольствия этот вопрос? — Мы, — не замечая предыдущий вопрос, из логичных соображений безопасности, решил сказать Ким. Вместо очередного комментария от Чонгука, тот резко вынул из кармана куртки шприц и воткнул его в ногу Тэхёна. Последнего пронзила страшная боль, которая вылилась в звонкий крик, однако он даже и не успел дернуться от неожиданного удара. Когда содержимое шприца теперь находилось в пленнике, что произошло за считанные секунды, крик прекратился. — Ч-что это, Чонгук, зачем? — судорожно, сквозь тяжёлое дыхание, спрашивал Ким. — Это то, что объединит нас, любимый, мы станем одним целым в раю и будем беспечно жить, как мы и хотели, — сам по себе ядовито улыбаясь, ответил Чон. — Э-это яд? Т-ты… — Тэхён стал чувствовать слабость, и не смог договорить. Тяжёлое дыхание заменилось на нервное, а веки вновь становились свинцовыми. Он неприятно ощущал громкий стук сердца, что, кажется, был громче, чем его предыдущий крик. Закрывая свои глаза, Ким лишь почувствовал мягкие губы Чонгука, а тот был и счастлив забрать последний вздох возлюбленного.