Шут и Отшельник

Кэйя вытягивает карту. Насколько она отличается от предыдущей? Смотрит внимательно, вдруг хоть в этот раз покажется что-то новое. Крутит в руках так и эдак, всматривается в громоздкий узор на рубашке, возможно там скрылся желанный символ Мира. Но нет. — Опять Шут? — вздыхает Дилюк, откладывая остальную колоду на барную стойку. — Уже не удивляешься? — со смешком спрашивает Кэйя. Пару месяцев назад Дилюк может и удивлялся, а сейчас уже скучно. Гадание стало таким же интересным, как фокус, показанный десятый раз за представление. Хотя когда это оно было интересным? После пары бокалов вина — возможно. На трезвую голову понимается, какая всё это чушь. Голова, конечно, не совсем трезвая, раз согласился на эту глупую игру, да ещё и после закрытия таверны. Да ещё и с кем… — Твоя очередь, — Кэйя ловко тасует карты, будто бы не он выпил почти две бутылки. — Ты серьёзно? Я не буду заниматься этой ерундой. — Не будь занудой, — нет, всё-таки пил именно он, раз позволяет себе такой детский тон. — Давай один раз. Дилюк недовольно складывает руки на груди, хочет откинуться назад, видимо, забывая, что у стула нет спинки. Важный, возмущённый вид улетучивается, как только Дилюк чувствует, что вот-вот свалится. Растерянно, он хватается за барную стойку, но руки уже не держат, и Дилюк с грохотом падает на пол вместе со стулом. Неловко вышло. Очень неловко. Лёжа на полу, Дилюк смотрит в потолок: на яркие лампы, на бортики второго этажа, на густые тени, куда угодно, только бы отвлечься от громкого хохота Кэйи. Это даже становится интересно. Точно интереснее, чем детские гадания на картах. По крайней мере, можно посмотреть на таверну с необычного ракурса. — Ты там жив? — сквозь хохот спрашивает Кэйя. — Отстань, — положение не мешает Дилюку вновь важно сложить руки на груди, а ноги закинуть на упавший стул. Будто так и должно быть. Удивительно, как сильно он старается делать вид, будто ничего не произошло. Просто внезапно захотелось прилечь. — Я тебе больше не налью, — Кэйя берёт со стойки бутылку, видно собираясь налить себе ещё бокальчик. — Вообще-то я здесь наливаю! — возмущается Дилюк. — Поставь бутылку на место! — Поставлю, если ты встанешь за три секунды. Непосильная задача. Да и играть по правилам Кэйи не хочется, а видеть его самодовольную рожу — тем более. Может если полежать ещё немного, всё решится само собой. — Вставай уже, я специально для тебя колоду подготовил. Или ты уже не встанешь? — Встану, когда захочу. Кэйя смеётся, но уже гораздо тише. Спокойнее от этого не становится. А когда он забирает стул и ставит его в нужное положение, напряжение только нарастает. Чего пристал? Сидел бы себе дальше, допивал бутылку. Больше бы досталось. Но нет, нужно наводить порядки, когда не просят. А когда он смотрит сверху вниз, не нагибаясь, вообще не по себе становится. — Хочешь, чтобы я и тебя поднял? — Ты можешь оставить меня в покое? — Нет, — Кэйя мерзко улыбается — Ты ещё не вытянул карту. — Если я это сделаю, ты отстанешь? — Конечно. Конечно нет — правильнее сказать. Но теперь всё равно. Хуже быть не может. — Давай свои карты, — Дилюк продолжает делать вид, что второй этаж таверны — самая интересная часть вечера. Что совсем не важно, чего там пророчат символы и знаки. Что хочется тишины и покоя. — Как скажешь, герой. Кэйя берёт карты со стойки, садится рядом, прямо на пол, и теперь они оба выглядят максимально странно и хорошо, что никого больше нет поблизости. — Выбирай любую. Кэйя держит колоду прямо над лицом. Выбрать нужную всё равно не получится, потому что у каждой значение настолько размытое, что трактовать можно как угодно и удобно. Дилюк выбирает первую с конца — для себя, с начала — для Кэйи. Сам не смотрит, не любит участвовать в том, что не имеет смысла. — Повешенный, — как приговор, произносит Кэйя. — И что это значит? — Обычно тебе попадается Отшельник. А теперь Повешенный. — И? Кэйя усмехается осторожно, кажется, любуясь случайной картой. Он тоже не верит во всю эту чушь, но теперь их вечную пару Шута и Отшельника рушит Повешенный. Дилюк и сам не знает, почему помнит эту комбинацию, и почему Повешенный кажется удивительным. — Ты меняешься, — Кэйя довольно улыбается. Но стоит им встретиться взглядами, как Дилюк тут же делает вид, что лампы не так уж слепят. — Это всё? — Дилюк уже хочет встать с пола. Прохладно, да и сидеть(вообще-то лежать) так близко очень непривычно. — Почти, — Кэйя медлит, явно хочет добавить что-то ещё, но почему-то продолжает молча перебирать колоду. — Глупости всё это. Он быстро целует в лоб, торопится встать, делает это достаточно уверенно, даже не скажешь, что он пьян. След от его губ заставляет лоб гореть, как от температуры, но через несколько секунд, когда Кэйя уже стоит у выхода, чувства оседают неприятной недосказанностью. Дилюк не собирается смотреть вслед. Пусть Кэйя думает, что хочет. — Можешь допить остатки. Я для тебя налил. Дилюк продолжает молчать. Даже после хлопка двери, не торопится вставать, всё смотрит то на огни таверны, то на красные блики вина в бокале. Если петля Повешенного должна затянуться сейчас, то лучше ей поторопиться, ведь желание нагнать Кэйю усиливается с каждой секундой.