О Снах от Кота

«Знаете, бывает такое — тонешь себе тихо, мирно, никого не трогаешь… А потом — хвать тебя за шкирку суровая реальность и всё — приплыли. Обратно не тонется, или тонется, да не так, как было… Охх, а потом опять этих с той стороны вытаскивать. Накладно. Да еще и претензии предъявят — мол, долго, куда ты там спал не туда, не там и вообще, зря тебя, что ли, Хранителем звать? Зря-зря… Кря-кря, черт бы вас к Морфею на перевоспитание утянул! Будто вы сами, обалдуи без фантазии, без меня на что-то способны. Но что-то я отвлёкся… Так вот. Символом моей сегодняшней суровой реальности стал дверной звонок. Давно, вообще-то, пора было его выкрутить да засунуть куда-нибудь на антресоль — одни проблемы от него, а проку ноль. Вот если ждешь кого-нибудь — так и не нужен тебе звонок вовсе, ты же уже ждешь. А коли не ждешь… Так ну его, ну его — лесом, ходят тут всякие. Всякие, кого я… да почему кого, никого я не ждал! Напротив — я бы антиждал, придумай эти несамостоятельные люди такое слово. Но все как всегда: факт есть, а бумажки на него, а, стало быть, и названия — нет. Технический прогресс у них, видите ли, все ресурсы на него уходят. Пфф! Вижу я, до чего ваш прогресс вас же, людей, доводит. Спите где попало, как попало, — и то, если повезет. Иной раз от зари до зари и еще двое суток — а в оправдание «благие цели». Зато потом как заснут… Так все, давай, беги-буди-вытаскивай, «Хранитель ты или кто?». Да было бы еще что хранить, ежели с каждым днем-месяцем-годом его меньше становится, а-а-а? Ох, вот было время…» — мечтательно прикрыл глаза черный кот, мурча себе под нос знакомую еще со второй или третьей жизни песенку. Лапы сами собой опустились, выпуская порядком потрепанное белое перо непонятной птицы: на полу тут же расцвела сине-фиолетовая клякса, на морде кота — усталое разочарование в этой жизни. Спускаться со шкафа очень не хотелось, а шариковые ручки, старательно раскиданные человеками по всему дому, этот самый кот презирал. Он вздохнул, еще разок поднял глаза к потолку — чтоб наверняка все поняли, насколько ему лень — и перевел взгляд на настенные часы. Время еще было, но не то чтобы очень много. Пострадав для порядка еще пару минут, Хранитель стёк со шкафа, а затем затёк обратно — с белым пером непонятной птицы, и продолжил: «Ну что ты смотришь на меня так? Догадался, да? Приятно познакомиться тогда, что ли. Да, это я тот черт, что сны у тебя ворует. Да только не «ворует», как ты, обалдуй, выразился, а собирает. Для тебя же, неблагодарного, собирает» — старательно выводил кот. Неподготовленному читателю покажется странным такое внезапное переключение на его же собственные мысли, а потому сейчас самое время, чтобы уверить вас в том, что ничего удивительного в этом нет. Вы ведь и так уже поняли, что это самый обычный кот, а что может быть страннее самого обычного кота? Но, впрочем, довольно объяснений, титула главного рассказчика в этой истории достоин определенно не я. «И не только, между прочим, собирает. Еще сортирует, раскладывает, чистит… Что поинтереснее — то подальше, что послабее — то поближе. Интересное само пробьется, а вот еще маленьким и юным Снам сюжеты даются тяжко, им помогать надо. Вот я и помогаю… И им помогаю, и вам. Соблюдаю, видите ли, равновесие — оттого и Хранителем зовусь. Но вот в чем загвоздка: эфирное время вы мне сокращаете. Или сдвигаете. Вот вы, существа, по сути, дневные, на ночь бодрствовать сползаете. А Сны — существа ночные, и днем, когда вы спите, они тоже спят. Вот и как мне в этом случае прикажете пересекать вас? Вот и приходится носиться на своих четырех отсюда-туда-назад-и-обратно. Туда — это к ним, к Снам. А отсюда — это из вашего, людского мира. Чуть ли не насильно таскать полусонных к вам, а вас, таких же полусонных — к ним. А как? А вот так, как все — тут — не спишь, а там — спишь. Или наоборот. Это от стороны хранителя зависит. И вот ты засыпаешь, стараешься, а они… А они — в звонок звонят! И — будят! Или пугают. Человеков — будят. Сны — пугают. А меня просто бесят: зря водил, выходит. Но это если человек один. А если всё семейство — так все, работы невпроворот, особенно с детьми. С ними туда-обратно особенно не побегаешь — на полдороги выдернут. И хорошо, если не за хвост… Но зато с детьми — легче. Сны к детям охотнее ходят, а оттуда до родителей дотащить попроще. Только от этих самых родителей потом прилетит — «опять тыгыдык в три часа ночи, ну что за животное, кошмар, спать не дает!». Обидно. Обалдуи неблагодарные. Но ничего… Я за семь жизней привык уже, а восьмая, говорят, самая правильная, хорошая. Отсюда мы в бесконечность уходим… И мне скоро пора. Вот и рассказываю я вам для того это: не ругайте нас, Хранителей! Вам же совсем грустно станет, а? И, пресвятого Морфея ради, уберите дверные звонки и спите по ночам!» Кот в очередной раз вздохнул и отложил перо, свесил уставшие лапы. Стрелки настенных часов неумолимо подползали к тройке — половине бесконечности одного черного кота. Кот давно ждал свою последнюю смену — и, стекая вдоль стенки шкафа к сине-фиолетовой кляксе на полу, готовился к забегу. Сегодня надо поймать-уговорить побольше снов. Люди, конечно, те еще обалдуи… Но хочется порадовать напоследок. Пока часы не пробили три. Три — половину бесконечности одного черного кота.