Полевые цветы

Биение сердца слышалось громко и отчетливо. Оно отражалось от костей и проникало наружу, заползая в уши. Рыжие волосы, казалось, были везде. На траве, на руках, на губах. Микки вдыхал такой знакомый запах ромашек с примесью чего-то терпкого. Наверно, кардамона. Брюнету это нравилось. Нет, он любил это. Он любил Йена. Парень собирал полевые цветы, любуясь своим Микки под лучами солнца, и улыбался. Голубые глаза сверкали от смеха и тепла. Йен влюбился. Нет, он давно был влюблен в этого парня, от которого всегда пахло сигаретами и пивом. — Тебе нравится? — Галлагер надел на себя венок, тихо смеясь. — Очень, — Милкович довольно кивнул, протягивая руку вперед и пытаясь ухватиться за солнышко перед ним. Все потемнело и зарябило. Картинка счастья сменилась на дряхлый мост, под которым текла река, потемневшая от отходов. В пару метрах стоял парень, заливаясь слезами. Погасшие зеленые глаза уже не поднимались. Они все время смотрели вниз и извергали из себя воду. Он протянул руку и коснулся лужицы алого цвета, а затем упал на колени, с силой притягивая к себе пальцы. Прямо здесь. Он еле дышал. Похолодевший и уже начавший свое разложение труп, смотрел пустыми глазами в черное небо. Более ничего. Медленной струйкой кровь стекала вниз, окрашивая воду маленькими шажками. Сердце больше не билось. Полностью изуродованная одежда, которая к тому же и испачкалась, единственное, что осталось от мужа. Кольца не было. Как и ножа. Прямо в районе груди было огромное отверстие, проделанное чем-то холодным и толстым. Именно это было причиной смерти. Да, он умер. Его убили. Убили того, кого нельзя было трогать. Биполярное расстройство выходило из-под контроля. Парня рвало на части. Он хотел смеяться и плакать. Вскочить и упасть рядом. Найти и убить. Но сил не было, чтобы даже открыть рот. Тошнота подступала, надавливая, но он не хотел, чтобы его вырвало. Не сейчас и не здесь. Казалось, он хотел даже дышать, нарочно задыхаясь. Гул ветра отразился в перепонках, как удар тупым предметом. Ему захотелось закрыть уши и сесть так, чтобы его ничто не касалось. Он хотел туда, где Микки бы обнял его или накричал, или избил. Он хотел к Микки. Йен сделал свое первое движение спустя время. Он коснулся губами лба парня, все еще надеясь на жизнь внутри сосуда. Но ее не было. Рыжий приподнял его и тут же схватил, прижимая, как можно сильнее и быстрее, желая согреть в своем тепле. Но ответа не было. Протяжное дыхание и резкий вскрик. Галлагер из всех сил издал то, что смог, но звук был приглушен. Он выл, как зверь, заставляя замолчать природу вокруг. Время остановилось. Ни единого звука, только тихое, неразборчивое шептание и слезы. Весь мир умер вместе с ним. — Почему, скажи, почему? Мик, прошу, ответь. Только ответь, — Йен молился, гладя его щеку своей замерзшей рукой. Внутри вен текла горесть, умело впиваясь во все органы и образовывая шипы, которые протыкали сердце насквозь. Больнее этого чувства нет ничего. Маленькие ростки обвили все тело, впрыскивая яд сожаления и вены. А затем выросли розы. Они были черного, как смола, цвета. Они раскрылись, как самые больные и страшные сны, давая понять о реале. Он все-таки мертв. Где-то в укромном месте, которое скрыто ото всех, таилось необычное и самое удивительное чувство. Его хранил самый сильный человек, не давая никому увидеть эту драгоценность. Но в королевство, где оно было спрятано, пробрался вор и разбил его. Осколки сыпались и сыпались, а он прыгал на них, создавая пыль, из которой больше ничего не сделать. Его не вернуть в прежний вид. Теперь он был сломлен. Убит. Уничтожен. Он стал никем. Йен больше не имел за душой ничего, что было раньше и никогда больше не заимеет. Град слез падал на полевые цветы, разъедая их. В самом небольшом кармане лежало что-то блестящее и небольшое. Кольцо. Галлагер нашел его не сразу, лишь после кремации ему его отдали. Серебряное с гравировкой, такое красивое и родное, теперь лишь пустышка. Но Йен больше его не снимет. Никогда. Он умрет с ним на своем пальце. Никто не сможет посягнуть на его. Никто.

***

— Ты похож на солнце, Йен, — слеза скатилась вниз, а улыбка стала лишь шире.—Не забывай улыбаться, прошу. Это единственное, что дает мне смысл существования… Чертов Галлагер. — Как скажешь, Мик, как скажешь, — Йен тихо усмехнулся, взяв его за руку и подняв. — Пошли лучше побегаем. Тут так хорошо. Йен навсегда останется один. Больше он не заменит Микки никем и больше никогда не снимет кольцо, пока они не встретятся на поле среди цветов. — Тебе нравится? — рыжий посмеялся, надевая венок. — Очень.