Давайте будем честными

      — Тысяча двести третья. Тысяча двести четвёртая, — Цзинь Лин тяжело вздохнул.       Юный господин в золотых одеждах сидел за тёмным столом перед Главой Ордена Юньмэн Цзян Цзян Чэном. Мужчина со строгим видом расхаживал направо и налево, держа руки за спиной. Он услышал тот вздох, что его племянник издал, и остановившись, более сурово взглянул на юношу.       — В чём дело? — спросил Цзян Чэн.       — Дядя, я уже устал считать эти зёрна риса! Неужели нельзя было придумать наказание получше?       — Это именно то, чего я и хотел добиться: чтобы у тебя не возникало желания лезть на рожон, учитывая то, чем тебе придётся заниматься после этого, — Цзян Чэн ещё раз окинул юношу взглядом, а после, отвернувшись, добавил: — Продолжай считать оставшиеся зёрна.       — Дядя!       Цзинь Лин, не думая, со всей силы грохнул двумя кулаками по столу и, недалеко располагавшаяся горстка риса слилась с остальными зёрнами. Цзинь Лин побледнел и лишился даже мысленного дара речи.       — Начинай заново, — хмыкнул Глава.       Цзинь Лин действительно начал всё заново, как бы ему этого не хотелось. Он перестал сидеть с ровной осанкой, как это было вначале, и пересчитывал зёрна в самых разных позах, под разными углами, и выражение его прекрасного лица неизменно — мрачное.       Наконец-то спустя долгое время племянник посетил Пристань Лотоса. Он надеялся провести здесь несколько веселых дней вместе со здешними адептами, но получился только один такой. Цзинь Лин с ребятами пускали воздушных змеев и в какой-то момент он решил выпустить огненную стрелу. Его предупреждали о возможной опасности, но молодой господин в золотых одеяниях никого не послушал и, как все и ожидали, натворил бед. Огненная стрела вместо воздушного змея попала в повозку с сеном и оно вспыхнуло. Человек, везущий это сено, знатно испугался и скорее побежал звать на помощь. В результате пожар потушили, человеку потерянное компенсировали, а Цзинь Лин теперь сидит здесь и отбывает своё наказание.       Он думал, что Цзян Чэн уйдёт по своим делам, но он терпеливо находился эти несколько часов здесь, во Дворце и лично наблюдал за племянником.       «Даже Вэй Ин такого не творил» — думал Глава Ордена. На него резко нахлынула грусть, от которой он тут же отмахнулся. Вэй Усянь ушёл вместе с Лань Ванцзи и… вышел за него замуж. Неожиданный поворот событий, учитывая то, что раньше его брат любил флиртовать с девушками, а на мужчин не обращал никакого внимания.       Цзинь Лин настолько устал заниматься этой глупостью, что заскучал по своим друзьям из Гусу — Лань Сычжую и Лань Цзинъи. Особенно, по первому Ланю, хоть они и виделись совсем недавно на ночной охоте с Вэнь Нином. Благо, что Цзян Чэн не узнал об этом.       Но даже если бы он узнал об участии Вэнь Нина, это было бы не так страшно, как кое-что другое.

***

      Лес погружался в сумерки. Три младших адепта непринуждённо шли вперёд. Молодой господин в золотых одеяниях и с точкой на лбу цвета киновари шёл первым, сложив руки по бокам. Он сердился, потому что из-за Лань Цзинъи они упустили добычу. Прямо сейчас между ними было лишь молчание, но оно было настолько хрупким и, казалось, если один наступит и случайно сломает веточку, то другого это разозлит ещё сильнее. Лань Сычжуй каждый раз пытался успокоить своих друзей и у него это получалось. Однако ещё какое-то время Лань Цзинъи продолжал ворчать, как старая бабка, а Цзинь Лин резко замолкал. Первый Лань думал, что будет наоборот.       Троица непроизвольно начала передвигаться паровозиком, и последним вагоном был второй Лань. Он же и запнулся о выпирающую ветвь дерева, а затем упал лицом вниз. Двое других обернулись. Цзинь Лин залился хохотом, а Лань Сычжуй поспешил помочь товарищу подняться. На Лань Цзинъи его смех подействовал, как красная ткань на быка и он тут же набросился на юношу. Однако Цзинь Лин предвидел это и ловко увернулся. Между двумя младшими адептами опять завязалась перебранка и обмен тумаками.       Лань Сычжуй опять пытался их разнять, но резко Лань Цзинъи провалился под землю с криком. На том месте оказалась яма, по-видимому, чья-то ловушка. Цзинь Лин не то чтобы испугался за друга, но и не засмеялся, а просто всматривался в темноту, пытаясь его разглядеть. Первый Лань подбежал и крикнул в яму:       — Цзинъи! Ты слышишь меня?! — после этого он обратился к стоявшему рядом: — Это твоих рук дело?       — По-твоему, мне было бы не лень ставить для него ловушку? — юноша изогнул бровь.       — И правда, у тебя нет весомых причин… Прости.       — Ребята, вы не забыли обо мне?!       Донёсся голос из темноты. Два адепта присели на корточки. Судя по голосу, с третьим всё в порядке.       — Лань Сычжуй, гляди, кажется, кто-то свалился в эту яму. Не знаешь, кто бы это мог быть? Просто я не помню никого, с кем бы могло такое несчастье случится… — с наигранной задумчивостью произнёс Цзинь Лин.       Лань Сычжуй не стал ему подыгрывать, лишь ответил:       — Давай поможем ему. Цзинъи! Что у тебя там?       На удивление второй Лань не ответил Цзинь Лину колкостью, а ответил на вопрос своего товарища:       — Настолько темно, что я ничего не вижу, да и тесновато здесь…       — Тебе нужна помощь?..       Лань Сычжуя резко подняли с корточек и поволокли за собой. Это был Цзинь Лин, сказавший ему:       — Оставь этого простофилю. Он выберется — не слабак же.       Первый Лань сначала хотел возразить и вернутся, но потом пришёл к такому же мнению. Лань Цзинъи действительно может справиться сам. И пока он находится в яме и кричит в ней ругательства в адрес Цзинь Лина, поняв, что произошло, Лань Сычжуй может воспользоваться этим временем.       В следующий момент он крепко взял друга за руку и стремительно отдалился от этого места.       Первый Лань уже давно осознал, какие чувства испытывает к этому человеку и успел принять их на примере своих отцов. А также он умел догадываться о чувствах и отношении к нему других людей. И если верить этому чутью, то Цзинь Лин может быть таким же. Цзинь Лин тем временем спрашивал товарища о том, куда они идут. Уйдя достаточно далеко, Лань Сычжуй остановился, расцепив их руки, повернулся к адепту Ордена Ланьлин Цзинь.       Ночь опустилась на этот лес. Луну не перекрывали плывущие облака и она ясно освещала их красивые молодые лица. Они были одного роста и смотрели друг другу в глаза. Цзинь Лин заметил, как щёки стоявшего напротив человека порозовели. Губы приоткрылись, но не издали и единого звука. Цзинь Лин сложил руки на груди, вопросительно вглядываясь в лицо друга.       Лань Сычжуй вдруг выдохнул и заговорил:       — Цзинь Лин, мы знаем друг друга уже довольно долгое время. Мы многое пережили вместе.       Немного помолчав, он, стесняясь, но выразительно прочитал следующие строки:

Твой, словно облако, наряд, а лик твой — как пион, Что на весеннем ветерке росою окроплён. Коль на вершине ***(1) не встретился с тобой, — Увижусь у дворца ***(2) под светлою луной.

Стихотворение Ли Бо (701 — 762) Из цикла «Стихи на мелодию Цин Пин» 1) В ориг.: Цюньюйшань 2) В ориг.: Яотай

      Услышав это четверостишие, Цзинь Лина, будто бы прошибло Цзы Дянем с ног до головы. Нет, даже похлеще, чем плеть дяди! Молодой господин совершенно не знал, что ему на это ответить. Это ведь была поэзия о любви!       Лань Сычжуй пытался угадать его мысли, но это не представлялось возможным. Его сердце бешено колотилось, словно птица, заключённая в клетку, и пытающаяся из неё выбраться, прилагая дичайшие усилия. Однако от того, что произошло далее, юноша в белых одеяниях едва не испустил дух.       Цзинь Лин также ответил стихотворением, не решаясь заглянуть собеседнику в глаза, краснея до ушей:

О радость дней моих, моя звезда, Пусть огонёк твой никогда не гаснет. Ты освещай мой путь всегда, Фонтан души, мой самый лучший праздник. Дыхание твоё, что свежий ветерок Который дует с моря. Воды прохладной и целительный глоток, О сколько света в твоём взоре. Ты словно тёплый луч пробившийся ко мне Через задёрнутые шторы. Вино прекрасное в прозрачном хрустале, Надёжней в жизни нет опоры. Источник жизни ты, любви моей родник Что из под камня бьётся. Пока со мною рядом, пока твой вижу лик Дыхание моё не оборвётся. Ты шелест нежных трав, касание росы, Пион что аромат развеет. Рассветный час и свежесть от грозы, Моя любовь от Бога и на веки.

Мне не удалось узнать, стихотворение ли это и чьё оно или же текст песни, которая называется «Моя звезда», и автором текста является Лаптева Лариса. То есть, вообще не китаец.

      Лань Сычжуй ещё никогда и ничему так не радовался, как взаимным чувствам. И эта радость заковала в цепи обоих. Они стеснялись даже дышать слишком громко. Цзинь Лин глядел куда-то в землю, а Лань Сычжуй неотрывно на него. Только на него.       Он решил, что, пока есть возможность, он должен исполнить то, о чём грезил столько времени. Он приблизился к предмету своего воздыхания настолько близко, насколько это возможно и мягко поцеловал в губы.       Цзинь Лин совсем растерялся, он мог бы по привычке отбежать и закричать, когда с ним происходит что-то странное или даже опасное, но в этот раз ноги не послушались. Руки сами сложились на талии Лань Сычжуя и притянули его к себе вплотную.       Ничего друг другу не говоря, они оба пытались выровнять свой первый поцелуй, что оказался таким неуклюжим. Ну конечно, первый блин всегда комом, ничего удивительного. И всё же, очень хотелось бы удивить партнёра хорошим поцелуем, даже не имея в этом никакого опыта.       Неизвестно, сколько бы ещё они этим занимались, если бы не услышали недалеко голос Лань Цзинъи. Юноши отстранились друг от друга и не решились больше взглянуть на друг друга.

***

      Воспоминания заставили Цзинь Лина уронить голову на стол, прямо на рисовые зёрна, а ведь он опять не досчитал их до конца. Цзян Чэн ожидал, что подобное случится опять и вопросил:       — Ну же, соберись! Нужно всего лишь посчитать эти зёрна. Что сложного? Знаешь, как наказывают в Облачных Глубинах?       Упоминание Облачных Глубин опять вогнало юношу в золотых одеждах в краску, потому что это место ассоциировалось с Лань Сычжуем. Он совсем ничего не мог ответить дяде и даже поднять голову. Единственное, что он делал — это сжимал кулаки, едва не впиваясь ногтями в кожу и не оставляя на ней кровавых дугообразных следов.       Цзян Чэн с тяжким вздохом сел на своё место в зале и, сложив одну ногу на другую, а рукой подперев щеку, скучающе уставился на племянника.       — Ты отнимаешь моё время. Не стыдно, Цзинь Лин?       Набравшись смелости, Цзинь Лин поднялся над столом, показав своё покрасневшее лицо, усыпанное рисом. Его расстроенный вид вызывал жалость. Цзян Чэн вскинул брови от удивления:       — Тебе плохо?       «Мне очень плохо, дядя. Во-первых, от твоего наказания, а во-вторых, из-за разлуки с ним» — в мыслях молодого господина крутилась именно эта фраза. Юноша совсем раскис. Всё-таки он выдавил из себя:       — Да, я неважно себя чувствую… Дядя, позволь мне отдохнуть.       Цзян Чэн согласился на это. Племянник уже не один час мучается с этим рисом, этого ему должно хватить. Глава ожидал, что юноша тут же подскочит, подавленность сменится счастьем и он убежит. Однако Цзинь Лин совершенно спокойно встал и не своей походкой вышел отсюда. Он даже заложил руки за спиной, чего никогда не делал.       Цзян Чэна это весьма озадачило.       Цзинь Лин вернулся в свои покои в Пристани Лотоса и просто встал посередине. Слишком долго он просидел там, так что хочется подвигаться. Он посмотрел в окно, в небо. В точно такое же небо, которое нависает и над Лань Сычжуем. Это было странно для юноши в золотых одеждах, но он был счастлив от мысли, что живёт с этим человеком под ним небом, видит те же солнце и облака.       Цзинь Лин решил не терять больше и секунды своего свободного времени и сейчас же отправился в Облачные Глубины. Он верил, что его никто не заметил, однако это было не так. Цзян Чэн лично это увидел и снова удивился. Что же творится с этим ребенком? Таких перемен в нём никогда не было.       Глава направил за племянником одного из адептов Юньмэна, приказал проследить за ним.       Лань Сычжуй тихо сидел за своим столом в своей комнате и учился. Однако полностью сосредоточится на учебе не получалось. В мыслях слишком часто возникал Цзинь Лин. Это было нечто невероятное! Лань Сычжуй даже постыдился того, что выбрал такое короткое стихотворение, чтобы признаться ему. А также безмерно восхитился Цзинь Лином, что так красиво ответил ему взаимностью. Когда Первый Лань выглянул в окно, перед ним предстал он.       Цзинь Лин отбросил все манеры и вошёл в комнату Лань Сычжуя через окно, никого не предупредив.       — Что ты тут делаешь? — удивленно спросил адепт в белых одеяниях и повязкой на лбу.       — Я… — юноша заколебался, а потом медленно продолжил: — Очень хотел тебя увидеть.       Увидев родное лицо, Цзинь Лин совсем позабыл, как скучно провёл этот день.       — Я рад, что ты пришел. Усаживайся, я угощу тебя.       Лань Сычжуй взял парня под локоть, хотел усадить за стол, но мгновенно засмущался и чуть было не отпустил его. Цзинь Лин не позволил этого сделать и взял того за руку в ответ.       — Я не голоден.       Цзинь Лин посмотрел на стол и увидел на нём учебники.       — Ты учился?       — Да.       Их руки всё же расцепились. Это было слишком неловко.       — Но знаешь… — начал Сычжуй, — мысли о тебе не дают мне сосредоточится на учёбе.       Цзинь Лин растерялся. Первый Лань испугался, решив, что это как-то задело товарища, поэтому поспешил оправдаться:       — Но в этом нет ничего плохого! Думая о тебе, мне становится очень хорошо и тепло на душе…       Одна фраза казалась бесстыдней другой. Оба молча условились на том, что лучше бы им пока не говорить об этом. Цзинь Лин подошёл к стене, на которой расположены полки со свитками и принялся с поддельным интересом разглядывать их. Лань Сычжуй прибирался на своём столе.       Адепт, посланный Цзян Чэном, наконец-таки, явился и, скрываясь, наблюдал за ними. Он не видел того, что тут произошло ранее и тем более не слышал, так что принял эту атмосферу за сугубо-дружескую. Понаблюдав за ними ещё немного, адепт вернулся в Пристань Лотоса и доложил об этом.       Выслушав подчинённого до конца, Цзян Чэн велел ему ступать. «Он так сильно сдружился с Лань Сычжуем, что почти сразу отправился к нему? Но он ведь выглядел таким уставшим и огорчённым…» – размышлял Глава. Он абсолютно не знал, что ему делать. И почему же эти Лани из Гусу Лань так привлекают всех?       Лань Сычжуй тем временем внезапно загорелся желанием опять поцеловать Цзинь Лина. Поэтому, закончив с уборкой, он подозвал его к себе. Цзинь Лин подошёл и, совсем того не ожидая, оказался вовлечён в поцелуй с первым Ланем. И этот поцелуй был немного лучше предыдущего, отчего оба несказанно возрадовались.       Цзинь Лин опять-таки прижал к себе Лань Сычжуя, становясь смелее. Раньше он даже представить себе не мог, как же Вэй Усянь и Лань Ванцзи могут любить друг друга, ведь они оба мужчины! А раз они любят друг друга, то, должно быть, также милуются наедине… Теперь Цзинь Лин это понимает. Он понял, что полюбить можно любого, независимо от пола. Это будет такая же чистая любовь.       Цзинь Лин перехватил инициативу на себя и медленно направил их обоих к постели, крепко сжимая в своих руках. Забывшись, они оба запнулись и упали на кровать, наконец, прекратив поцелуй.       Лань Сычжуй лежал с очень интересным и милым выражением на лице; его волосы раскидались по одеялу, туго затянутое одеяние ослабло и это вызывало у Цзинь Лина желание и вовсе от них избавится. Вид, что он в данный момент лицезрел, кружил юноше голову…       Чуть позже он задался вопросом — а что ему делать дальше? Как это происходит у мужчин и происходит ли вообще?.. Лань Сычжуй также не знал ответа на этот вопрос. Он притянул к себе партнёра за одежды и вновь поцеловал с невообразимой нежностью и любовью. Он также раздумывал, стоит ли сообщать об этом Вэй Усяню и Лань Ванцзи. Потом подумал о Лань Сичэне, о Цзян Чэне и, конечно же, о Лань Цзинъи.       При мысли о последнем, он вздрогнул. А что если он зайдет сюда прямо сейчас? Цзинь Лин, кажется, позабыл обо всём на свете.       Лань Цзинъи действительно пришёл. Он застал Лань Сычжуя лежащего на постели. Одного.       — Как ты себя…       Второй Лань хотел сказать «чувствуешь», но увидев его лицо, умолк. Лань Сычжуй выглядел очень-очень счастливо. Красивая улыбка уже давно держится на припухших от поцелуев губах.       — Что с тобой случилось? Светишься, будто солнце.       Проговорил Лань Цзинъи, скрестив руки на груди.       — Я… — юноша думал, стоит ли ему говорить об этом. Подняв на вошедшего глаза, он всё же продолжил: — Влюбился.       Лань Цзинъи округлил глаза от удивления, а потом радостно вопросил:       — В кого?       — В Цзинь Лина.       Такой ответ выбил дух юноши из своего тела. Он настолько поразился, что не мог и глазом моргнуть несколько минут. Сначала Лань Цзинъи паниковал, но после разговора с товарищем, утихомирил свой пыл и принял сказанный факт. Еще больше он удивился тому, что эти чувства оказались взаимны.       Цзинь Лин очень хотел кому-то высказаться. В нём бурлило так много чувств и переживаний, что он просто сойдёт с ума, если не выплеснет их наружу! Человеком, который должен был узнать об этом первым — Вэй Усянь, но им всё же стал Лань Ванцзи. Когда юноша пришёл к ним, то увидел лишь Хань Гуан Цзюня.       — Хань Гуан Цзюнь, – поприветствовал Цзинь Лин.       — Приветствую тебя. Что привело тебя к нам?       Юноша по просьбе мужчины сел за стол рядом с ним.       — Я пришел, чтобы поделиться одной новостью с Вэй Усянем. И с вами, конечно же.       Кашлянув, ответил он.       — Вэй Ин ненадолго отлучился. Чем же ты хочешь поделиться?       Лань Ванцзи готовил обед и прямо сейчас посыпал его острым перцем. Должно быть, когда Вэй Усянь вернётся, он будет очень рад. Это нагнало Цзинь Лина на мысль, что он тоже хочет сделать что-то, что понравится Сычжую.       — В общем… Мы с Лань Сычжуем осознали, что испытываем к друг другу… чувства.       Лань Ванцзи был совершенно спокоен.       — Чувства? Прекрасно.       Цзинь Лин почувствовал себя чуть ли не младенцем, который сказал что-то на своём младенческом языке и остался непонятым.       — Вы же понимаете, о чём я?..       Как только он произнёс это, ему показалось, что этот вопрос неприемлем. Он уж хотел перефразировать свои слова, но мужчина ответил быстрее:       — Я прекрасно понимаю тебя. Это напомнило мне о моих юных годах, которые я проводил с Вэй Ином. Я рад за вас.       В эту минуту вернулся Вэй Усянь. Присутствие племянника очень его удивило и также обрадовало. Вэй Усянь сел напротив гостя и стал расспрашивать о жизни. Цзинь Лин отвечал, как обычно, а потом резко сменил тему беседы.       — Я хочу кое-что сказать…       — Слушаю тебя очень внимательно, — с весёлой интонацией ответил мужчина.       — Мы с Лань Сычжуем нравимся друг другу.       В глазах Вэй Усяня сначала показалось удивление, а потом искры. Мужчина так оживился, так осчастливился этими словами, что встал изо стола и крепко-крепко обнял Цзинь Лина.       — Ну хватит уже! — попытался вырваться юноша.       — Сначала называл меня бесстыдником, а теперь и сам в той же лодке оказался, а, Цзинь Лин? — издевательски улыбался Вэй Усянь.       — Не смейся надо мной! Теперь я вас обоих очень хорошо понимаю.       — А Цзян Чэн знает?       Цзинь Лин более спокойно ответил:       — Нет. Боюсь представить, как сильно это его прогневает…       — Сначала брат, потом племянник… — хихикнул Вэй Усянь, взяв с корзины яблоко, подбросив его, а затем откусив кусочек, поймав. В это мгновение он подумал о том, что уже очень давно не видел Цзян Чэна.       — В общем, это всё, что я хотел сказать.       Вэй Усянь взглянул на мужа, затем обратно на гостя и, вздохнув, промолвил:       — Вам обоим невероятно повезло понять свои чувства друг к другу так скоро. Я просто обязан кое-что тебе вручить.       Вэй Усянь встал со своего места и ушёл в другую комнату. Лань Ванцзи проследил за ним, прищурившись. В ту же секунду он понял, о чём он говорил и его пальцы дрогнули.       Перед Цзинь Лином на стол положили сборник цветов. Лань Ванцзи перевёл на этот сборник пристальный взгляд. Какой же этот Вэй Усянь шутник… решил вот так одурачить собственного племянника!       — Зачем мне это? — недоумевал Цзинь Лин.       — Поверь мне, тебе пригодится.       Юноша хотел открыть книгу, но мужчина не позволил ему.       — Прочитаешь сборник позже, не здесь. Лучше вместе с Сычжуем.       — Что в нём такого? Хань Гуан Цзюнь? — юноша обратился к соседу. Немного помолчав, заклинатель ответил:       — Послушай Вэй Ина. Откроешь её… с Лань Сычжуем.       Он кое-как докончил фразу. Выражение его лица понравилось Вэй Усяню и он поспешил вытворить отсюда племянника.       Цзинь Лину ничего не осталось, кроме как отправится обратно в Пристань Лотоса с этой книгой в руках.       Когда он вернулся, то оставил сборник в своих покоях. Стоило ему положить предмет на стол, как сюда вошёл Цзян Чэн и устроил ему допрос. Цзинь Лин в начале растерялся, но позже успокоился и ответил, что был вместе с друзьями из Гусу.       — Слишком уж часто вы встречаетесь, — проговорил Глава, — особенно, с Лань Сычжуем.       По спине юноши волной прошлись мурашки, в горле застрял ком. Цзян Чэн стал расхаживать по комнате и добавил:       — И чем же так привлекательны адепты Гусу Лань?       Цзинь Лин не понял, был ли этот вопрос адресован ему или же дядя всего лишь рассуждает вслух.       — Твой тайный побег огорчил меня. Если тебе так не терпелось увидеться с Лань Сычжуем, ты мог бы отпроситься у меня.       — Но откуда ты…       — Откуда я знаю? — вздохнул Глава. — Послал человека, чтобы проследил за тобой. Не думал, что ты отправишься в Облачные Глубины.       От каждого слова лицо Цзинь Лина чернело.       — Дядя, я… — он повернулся к Цзян Чэну, как и тот повернулся к племяннику, — теперь я тоже огорчен... Тем, что ты отправил за мной человека. Если так волновался, то почему не спросил сам, куда я иду?       — В конце концов, я не узнал ничего страшного. С тобой всё в порядке. Ты всего лишь навестил своего друга.       Цзян Чэн был слишком спокоен и сдержан. Однако это значило, что он ничего не знает о том, что они в тот день делали.       В конечном итоге, допрос закончился и Цзян Чэн удалился из покоев племянника. Цзинь Лин упал на свою кровать и долгое время смотрел в потолок, воспроизводя в памяти те прекрасные моменты с Лань Сычжуем.       Ему также стало интересно, что это за сборник такой. Юноша раскрыл книгу и не поверил своим глазам. Он тут же выкинул её и забился в угол своей кровати. Волосы на его голове стали дыбом. Какое бесстыдство вместо цветов изображено на страницах этого сборника!       Однако вскоре Цзинь Лин всё же поднял с пола эту книгу и прочитал её от корки до корки, сгорая со стыда. И ещё больше он сгорал со стыда, потому что в голове его возникали такие же сцены только в лицах самого Цзинь Лина и Лань Сычжуя.       Ему это нравилось. Безумно нравилось. Фантазия довольно хорошо развита, так что любой, кто бы сумел прочитать его мысли, залезть в его голову, испустил бы дух со стыда. Интересно, как отреагирует сам Сычжуй?       Первый Лань вскоре совершенно неожиданно наткнулся на такой же сборник, который должен был быть посвящённым тем же цветам. Вэй Усянь постарался и подкинул его, когда хозяина комнаты тут не было.       Лань Сычжуй сначала точно также выкинул книгу, но сдерживал себя гораздо дольше: целый день! Позже он всё же заглянул в него и едва не утонул в этих непристойностях, что перекинулись и в его голову. Как ему теперь глядеть в глаза Цзинь Лину, когда его фантазия так разбушевалась?       Лань Сычжуя всего передёрнуло и он выкинул сборник в окно, когда сюда зашёл Лань Цзинъи. На этот раз он не посмел объяснить другу причину такого своего состояния.