Иногда

      Забавно наблюдать за тем, как весной тает лёд — это напоминает о бесконечных битвах, о дружеских спаррингах, о юности. Ещё забавнее, что он думает об этой эфемерной юности, когда самому слегка за двадцать и, казалось бы, вся жизнь ещё впереди. Кэйа не планирует жить долго, уже точно нет, осталось только отсрочить гибель, успеть сделать как можно больше, хотя он и бесполезен.       «Не настолько полезен!» Если иногда не поправлять себя, то можно реально в это поверить. Слабость в данном случае лишь последствие природного дара, тренируются они точно с одинаковой частотой и рвением. Это никогда не было обидным, всё-таки, он всего лишь человек, каждый смертен, какая разница, что ты успеешь? Иногда он думает о том, как эти мысли не смешиваются в голове, но не может дать себе ответ.       Он давно обратился в лёд, не зря же выбрал именно эту стихию. Холод никогда не страшил, а зимой было намного комфортнее и веселее, но физически — одно… Если нынешнее лицо когда-то и было маской, то она давно приросла, стала лицом, тем самым комично-драматичным, что висит в каждом уважающем себя театре. Ему не хватает силы, потому и приходится говорить-говорить-говорить, обдумывать, как сделать всё чужими руками, если будет такая возможность.       Но не в такие дни. В одиночестве уютно и просто, никто не стесняет личное пространство, которое ревностно охраняется почти от всех, его квартира продувается всеми ветрами, окна всегда настежь распахнуты — ну кто бы смог жить в таких условиях, как комфортно ему? И всё же иногда, очень редко и всё реже с течением лет, накатывает. Не то холостяцкое чувство свободы от обязательств и привязанностей, но пугающая пустота, будто собственный Глаз Бога заменил сердце и теперь жжётся оттуда. Кэйа сворачивается калачиком под одеялом, — специально для таких случаев лежит в шкафу, — смотрит в темноту, не понимая, открыт ли вообще единственный глаз. В такие моменты хочется человеческих прикосновений, заботы, объятий со спины и совсем немного целоваться, как будто с этим у него есть какие-то проблемы. Он мог бы пригласить одну из многих девушек, которые были бы рады хорошо провести с ним время, но это временное решение, да и… это его испытание на прочность, не так ли? То, что он должен уметь если не выдерживать, то хоть мириться. Повязка мешает, хотя он давно не снимал её перед сном, под ней давно уже нечего обрабатывать. Хочется скулить, как бы жалко это ни было.       Человек, которого хочется видеть рядом, две недели назад оставил его, раненого, в той пещере. В тот момент внутри сломалось что-то из тонкого декабрьского льда, что-то мягкое и узорчатое, уже и без того надломанное, но об этом другим знать совсем не обязательно. Человек, которого хочется видеть рядом, на самом деле его ненавидит.