Птицы крыш

Аккуратные ножки каблучками цокают по плиточному полу. Юбочка покачивается из стороны в сторону от мягких движений бёдер. Липкими взглядами девушку провожает каждый встречный, но она не удостаивает прохожих даже взмахом ресниц. Светлые волосы нежно гладят плечики, обтянутые белой тканью рубашки, вырез которой открывает прекрасный вид на красивую девичью грудь. Форменный шеврон словно привлекает внимание к этой части женской фигуры ещё сильнее. Походка тихая, но твёрдая, и лёгкая, словно девушка невесомей пушинки одуванчика. На милом личике сияет нетерпение, чуть кривящее выразительные брови, уголки пухлых губ приподнимаются в улыбке. Скорее, скорее вперёд, к лестнице на крышу, чтобы наконец увидеть того единственного человека, ради которого бьётся её сердце. — Пак Мина́, остановись на секунду, пожалуйста. Девушка мгновенно останавливается, чтобы повернуть голову к окликнувшему её преподавателю. —  Доброе утро, Хосок-сонбэ, что-то случилось? — Нет, не случилось, просто хотел поговорить с тобой по поводу олимпиады по английскому. Ты же собираешься участвовать, я надеюсь? — Конечно, я бы очень хотела! Но вот только если она не совпадает с олимпиадой по биологии. Учитель Ким будет очень расстроен. Он возлагает на меня большие надежды. — Разумеется, ты же такая умница! — мужчина мягко улыбается, с наслаждением разглядывая вспыхнувшую ярким блеском лучезарную улыбку на хорошеньком личике девушки. Она неловко переминается с ноги на ногу, не зная, что сделать: последовать за учителем для выяснения всех деталей или отправиться-таки по своим делам. — Простите, могу я подойти к вам чуть позже, мне нужно бежать сейчас? — Конечно, найди меня. Если что, я буду в своём кабинете. Девушка снова улыбается: — Спасибо, до свидания! — До свидания. Цокот маленьких каблучков уносится прочь по коридору.

***

Дверь на крышу долгое время была закрыта, пока кое-кто не догадался сделать дубликат ключа, хранящегося у охранников. Теперь он надёжно спрятан у единственного и неповторимого его обладателя, который хранит этот секрет и трепаться о нём уж точно не собирается: свой тайный угол ценнее любых услуг, которые могут предоставить за это ученики школы. Железная створка распахивается, выпуская на воздух и открытое пространство красивую фигурку в короткой форменной юбке. Ветер тут же принимается трепать её волосы, начинающие лезть в глаза, однако девушка даже не успевает ничего с этим сделать, её тут же хватают за талию, придерживая и не давая упасть. Фраза «Прости, меня задержали…» быстро затихает, потому что губы вошедшей накрываются чужими: сухими и тёплыми, пахнущими сигаретами, самыми родными губами. Мина захлёбывается словами и собственным дыханием, захлёбывается воздухом, которого неожиданно стало так много. Сильные жилистые руки притягивают её близко к себе, оглаживая талию и спускаясь вниз к ягодицам под юбку. — Ммм… Юна́… Следует звонкий шлепок, Мина взвизгивает, подпрыгивая в кольце чужих рук, негодующие глядя не до конца отошедшими от поцелуя глазами на свою строгую воспитательницу. — Ай! — Сколько раз я говорила, когда мы одни, как меня надо называть? — М-мамочка… Тонкие губы второй девушки расплываются в довольной улыбке. — Правильно, малышка. Какая ты у меня непослушная, а, Минни. Что мне с тобой делать? — Любить, — улыбается Пак, ласково пальчиками поглаживая плечо любимой. Юна смеётся, чуть запрокидывая голову назад. Девушка выше своей пары, потому что занимается баскетболом, хотя фигура не выглядит массивной, а спрятавшиеся в брюки ножки достойны всех премий мира. Впрочем, обоим девушкам совершенно плевать, как они выглядят. Они стоят в объятиях друг друга, наслаждаясь теплом тел и чистым воздухом улиц. — Так кто тебя задержал? — Чон-сонбэ, учитель английского. Он у нас замещает, пока Ким Намджун-сонбэ на каком-то семинаре. Хотел поговорить об олимпиаде, — девушка хихикает. — У него милая улыбка, он улыбается почти всё время, на самом деле. — Похотливый мудак, — Юна притягивает свою драгоценность к себе поближе, вновь принимаясь поглаживать кожу под чёрной юбкой. — Эй, — Мина хлопает её по руке. — Почему ты обо всех думаешь только плохое? Он никак не задел меня и ни разу не сделал ни одного неподобающего комментария, вообще не трогал мою внешность! — Что думаю, то и говорю. А вот нечего ходить в таких коротких юбках! У меня, и не только у меня, мозги набекрень от этого! Выдрать бы тебя, малышка, но потом ведь придётся это твоей маме объяснять, а она мне руки оторвёт за то, что не защитила. Юна даже не видит, она чувствует, как Пак заливается краской, утыкаясь личиком ей в пиджак. — Мхмвамтит мотпмускмвть тмакмие… — Я ничего не поняла. — Хватит отпускать такие комментарии, — младшая отрывает голову от чужой груди. — Я одета в форму, ничего более. — Ну кто ж виноват, что эта форма тебе так идёт? Так и хочется съесть тебя, малышка. Юна вновь наклоняется, целуя носик Мины, а потом принимаясь покрывать лёгкими чмоками всё лицо, заканчивая губами и принимаясь ласкать их с удвоенным энтузиазмом. Она нежно берёт нижнюю в захват, принимаясь вылизывать и терзать зубками, пока её руки крепко сжимают одна ягодицу, а вторая грудь тихонько стонущей младшей. Пальчики Мины зарываются в короткую черную стрижку старшей, оттягивая волосы, потом пробегаясь по шее и наконец задерживаясь на чужой груди, сжимая её сквозь пиджак. Сердце у одной колотится, как сумасшедшее, разгоняясь до бешеного темпа и заставляя в ушах звенеть, а ноги подкашиваться от кайфа. Сердце другой, наоборот, замедляется, словно растягивая момент, позволяя насладится им сполна, прочувствовать каждый миг времени, проведённого рядом с любимой. Юна чуть отстраняется, чтобы потом податься вперёд, проскальзывая сквозь барьер чужих пухлых губок языком и принимаясь ласкать чужой рот вдвое тщательней. Мина под её руками стонет, подвигаясь бедрами вперёд и удивлённо вздыхая, когда большие ладони подталкивают её спину, усаживая себе на колени. Мин сидит на парапете, прижимая к себе свою малышку, целуя её сладкие губы и плывёт от кайфа, ощущая, как весь остальной мир отступает и растворяется, отходя на второй план и размываясь за ненадобностью. Какое вообще этот мир имеет значение, когда любимый человек так близко, так рядом, с ним так хорошо? Вот и Юна считает, что никакого. Мина начинает ёрзать на её бёдрах, притираясь трусиками о ноги старшей, и та позволяет доставить себе немного удовольствия, пока не отрывается с резким и влажным чмоком, услышав отдалённый гул звонка. Руки старшей всё ещё поглаживают чужие ягодицы, а лисьи глаза всматриваются в скрытые трепещущим ресницами глазки Пак. — Тебе пора на математику, малышка. — К чёрту математику. Юна ухмыляется. — Тогда ты получишь пропуск, и мама будет тобой недовольна. — Зато мной будешь довольна ты, мамочка. А маме совру что-нибудь. Длинные пальцы ощутимо впиваются в упругие половинки Мины, вызывая болезненно-возбуждённый вздох. — А мамочке ты своей врёшь так же часто, как маме? — Я никогда не вру мамочке. — Умница, малышка. — Поцелуй? — Пак жалобно смотрит в глаза старшей, выпрашивая ласку и показушно надувая губки. Юна послушно наклоняется, соединяя их губы в мягком целомудренном поцелуе, пока её руки перебираются обратно на поясницу Мины, очерчивая выступающие позвонки подушечками пальцев, но быстро отстраняется, чувствуя желание Пак задержать её тут подольше. — Э, нет, Минни, тебе пора на математику, а меня ждёт история. Я бы очень хотела продолжить в том же духе, но, зная себя, я не остановлюсь, пока не разложу тебя на этой самой крыше, поэтому нам обоим будет безопаснее отправиться на уроки, ладно? — Хорошо, — Мина всё ещё дует губы, старательно играя обиженную девочку. — Но ты должна обещать, что проводишь меня до дома. — Я не только провожу тебя до дома сегодня, но провожу тебя прямо до кроватки в пятницу, идёт? Мина кивает, заливаясь краской, но улыбаясь счастливо, и мягко спускается с чужих колен на пол.

***

— Чон-сонбэ! — девушка окликает преподавателя, семеня к нему на маленьких ножках в попытке догнать пробивающегося сквозь толпу учеников мужчину. Тот оборачивается, успевая заметить, как какая-то высокая старшеклассница с короткой чёрной стрижкой и хитрыми обсидиановыми глазами задевает её, спешно извиняется и уходит прочь. Он ждёт, пока ученица поравняется с ним, чтобы начать разговор. — Снова здравствуйте, еле вас догнала. Вы хотели обсудить со мной олимпиаду? — Да по сути не обсудить, а просто назвать время. Достань какую-нибудь бумажку, запиши. Они тормозят в углу у кабинета информатики, Мина спешно достаёт из кармана клочок бумажки, демонстрируя, что готова записывать. — Девятнадцатого мая, в этот четверг, в десять часов утра. Она будет проходить в нашей школе, так что не надо никуда… Мина, ты слушаешь? Удивлённо вскинув брови, он смотрит на покрасневшую девушку, с улыбкой закусившую губу. Мина просто не в силах контролировать своё выражения лица, даже перед учителем. Записка в её руках заполнена маленькими кривоватыми буквами, так не похожими на её собственный кругленький почерк. «Может, я и не дотерплю до пятницы, потому что эта юбка сводит меня с ума. Порадуй мамочку, напиши олимпиаду хорошо, и тогда я сама займусь языком с тобой. P.S. Люблю тебя, малыш» Пак поднимает голову на преподавателя, и её глаза горят неприкрытым счастьем. — Чон-сонбэ? — Да? — Я ни за что не пропущу олимпиаду.