Девочка

Девочка

Звук бегущей воды заглушал стук в голове и в груди. Сердце билось очень быстро, отражаясь молотками в висках. Нужно дышать глубже и медленнее, чтобы успокоить этот внутренний галоп. Через пару минут всё успокоится и вода продолжит бежать поглощая звуки внешнего мира. Губа пульсирует, а левая скула болит… Ледяная вода сводит пальцы, нужно подставить лицо чтобы снять боль…вода окрасилась в красноватый цвет…губу разбил в кровь…лицо охватило лёгкое, почти приятное покалывание и онемение… если бы в ванной было зеркало, то она бы увидела своё детское лицо с короткими, тёмными давно не мытыми волосами, которое принадлежало скорее мальчику, нежели девочке. Оно было покрыто ссадинами и кровоподтёками, верхняя губа была разбита слева и алая кровь тонкой струйкой сбегала по подбородку. Она нащупала место откуда текла кровь и заодно проверила все ли зубы на месте… Страшно… С трудом открыв рот, она пересчитала каждый зуб и поняла, что некоторые выбитые даже начали расти заново и это немного успокоило. За дверью всё было тихо, или это шум воды мешал услышать происходящее в квартире? Удивительно, что эта дверь всё ещё была на своём месте, с хлипкой щеколдой вместо ручки. Дверь в ванную комнату отделяла того, кто там находился от всего, что происходило за ней, кроме того здесь же было единственное целое окно в квартире, а точнее малюсенькое окошко под потолком, дававшее каплю света в этом царстве тьмы и смрада. Девочка закрыла воду и приблизилась к двери, чтобы проверить безопасно ли выйти. Резкий грохот от удара в дверь напугал её. От неожиданности она споткнулась, зацепилась за старый коврик и стукнулась спиной о ванную. Боль из спины растеклась по всему телу и отдала жаром в конечностях и голове. В глазах потемнело и она медленно сползла на холодный кафель. Грохот прекратился также внезапно как и начался и из-за двери послышался раскатистый храп, наверно ещё более громкий чем стук в дверь. Она продолжала лежать на полу, слушая звуки по ту сторону и ощущая как силы покидают её тело… Сколько так продолжалось сложно сказать, но когда она смогла пошевелиться и открыть глаза, то маленькое окошко под потолком было озарено оранжевым светом предзакатного солнца. Тело налилось свинцом и с трудом поддавалось контролю, за дверью всё было тихо. Нащупав руками плитку на полу, которую уже с трудом можно было разглядеть в полумраке ванной комнаты, она стала на четвереньки и поползла к двери. Там она прислонилась к косяку, прислушиваясь к тишине по ту сторону. Похоже все спали и теперь можно выходить. Она бесшумно открыла щеколду и приоткрыла дверь. За ней была кромешная тьма, ведь все окна в квартире были заколочены и только днём сквозь щели пробивались тонкие лучи света, с которыми она часто играла в детстве. Свет из окошка в ванной тоже уже ушёл, а значит придётся ориентироваться по слуху. Она приоткрыла дверь сильней и ощупала пол возле выхода. Никого. Ползком, прижимаясь к стене, она двигалась к кухне, где в груде мусора оставила немного еды, до того как отец избил её. Отцом она называла того, кто сейчас чаще других жил в их с матерью квартире. Был ли он её родителем, она не знала, но мать сказала, что он её папа и девочка не спорила. Она вообще никогда не спорила, да и говорила не очень много. Соседи во дворе и местные алкоголики даже как-то спорили немая она или просто тупая? А она просто не любила зря разговаривать, но слушать очень любила. Она слушала всё что говорили в квартале и знала каждую новость, каждую сплетню. В квартире говорили мало, туда приходили за другим, но девочку никто не трогал, ведь все знали, что сказал доктор. Она помнит как маленькой её водили один раз к доктору…было очень больно и страшно…отец её туда принёс, долго уговаривал доктора взять у неё что-то, но тот отказался…сказал, что маленькая очень…что мозг недоразвит…что такое мозг девочка не знала, пока как-то на рынке не услышала разговор мясников о мозге свиньи, теперь она знала, что мозг в голове и он у неё недоразвит, что бы это ни значило. Кухня встретила её характерной смесью запахов гниющих остатков еды, липким полом и тусклым свечением дыры в окне, забитом то ли фанерой, то ли картоном. В одном из шкафчиков полусгнившей кухонной мебели она спрятала заначку, которую ей дала одна тётка на рынке, точнее та просто не заметила, как девочка взяла её обед из-под прилавка, когда она громко ругалась с покупателями о весе проданного товара и нежелании возвращать за него деньги. Времени проверять что внутри свёртка у девочки не было, она просто добежала до своего дома и спрятала еду в дальнем углу кухни. Ей крупно повезло, что этого никто не увидел. Желудок предательски сжался и издал громкий булькающий звук. Она замерла и сжалась в комок на полу, прислушиваясь, что будет дальше… гробовая тишина повисла в воздухе, она звенела в темноте надвигающейся ночи и ушах девочки, лежащей на полу кухни. Сколько прошло времени, минута или час? В темноте время исчезает… Живот больше не урчал, но веки предательски отяжелели, титаническим усилием воли она снова встала на четвереньки и, раскачиваясь словно маятник, доползла до своего тайника, тихонько открыла дверцу и нащупала рукой сверток. Рот наполнился слюной. Тусклый луч света из дыры в окне осветил содержимое добычи. Это был бутерброд из ржаного хлеба с жаренным яйцом и салом. Быстро сглотнув густую слюну, она открыла рот и жадно впилась зубами в бутерброд. Он был холодный, но невероятно приятный: вкус хлеба смешивался со вкусом яйца и жира на котором всё это жарили. Со вторым укусом ей попался кусочек сала и это стало новым открытием, оно хрустело и было словно заполнено какой-то жидкостью, которая лопалась и растекалась во рту голодной девочки. Третий укус принёс ей радость от вкуса полужидкой середины яйца, которую она уже пробовала, но не в таком виде. Праздник желудка и рецепторов языка, заставил девочку глубоко вздохнуть и прислониться к стене кухни, держа в руках половину бутерброда. Голова наполнилась мыслями о разных вкусных вещах, которые она ела, и тех, которые ей совсем не нравились. Затем она дожевала бутерброд, выпила несколько глотков воды и вытянула тряпку из дыры в окне, чтобы посмотреть на небо. Девочка часто «задирала голову», как говорили алкоголики из их двора, они смеялись и подшучивали над ней, а ей просто нравились облака и вообще всё, что происходило наверху. Вот и сейчас плотные тучи заволокли небо и скрыли под собой ночные светила. Девочка увлечённо наблюдала как ветер искренне старался разогнать это пуховое одеяло, но всё что ему удалось это открыть узкую щель, сквозь которую на девочку с разбитым лицом взглянула одинокая звезда. Ей показалось тогда, что не только девочка смотрит на звезду, но и звезда смотрит на девочку, ведь в дни, когда на небе не было ни облачка, миллионы глаз устремлялись на землю, с интересом разглядывая маленьких суетливых существ внизу. А сейчас лишь эти двое глядели друг на друга…глядели и думали, что никого более одинокого нет во всём мире… Тучи продолжали двигаться и внезапно скрыли за собой звезду, закрыв ту узкую щель, сквозь которую произошло знакомство двух миров. Девочка ещё какое-то время смотрела в небо, ожидая, что её подруга вновь появится, но ветер больше не смог разогнать плотные тучи, со всех сторон затянувшие небо, звезда не появлялась и девочка, отвернувшись от окна, сползла на пол. Почувствовав под собой плоскость, тело почувствовало всю тяжесть гравитации и потянуло ребёнка в сон. Она тихонько опустилась на пол и скрутилась калачиком… Сколько так проспала девочка не знала, но из сладкого забытья её вытащили приглушённые стоны и звуки движения в комнате. Эти тревожные знаки говорили лишь одно: пора покидать квартиру, и чем быстрее тем лучше. Глаза уже привыкли к темноте и вдалеке можно было разглядеть движение: кто-то проснулся и понемногу начинает страдать от отсутствия дозы. Девочка поползла в направлении этого движения, зная что другого выхода нет, ведь для того чтобы покинуть квартиру ей нужно пройти общую комнату и коридор. Она знала, что тот путь которым она приползла на кухню самый безопасный и это придавало уверенности. Чем ближе она подбиралась к источнику шума тем яснее становилось, что это мать проснулась в полном непонимании где она и с кем. Также где-то посреди комнаты громогласно храпел отец. Продолжая ползти по полу в полной темноте, она время от времени натыкалась на пустые бутылки, они сталкивались между собой, создавая дополнительный шум. В другой день она бы собрала их и сдала в пункт приёма стеклотары, получив несколько монет себе на пропитание, но не сейчас… сейчас главной задачей было выбраться из квартиры живой. Девочка ползла быстро и уверенно, но паника накатывала волнообразно и заставляла ускоряться рывками, волны страха лишали сил и рассудка, каждый шаг давался с удвоенными усилиями, ноги и руки тяжелели, а сердце колотилось как птичка в кулаке. Копошения матери в темноте перемежались с громкими стенаниями, которые в любую секунду могут разбудить спящего и создать огромные проблемы. Внезапно под ладонями девочки закончились старые газеты и тряпки, и начался голый пол…спасение было близко, она поднялась с четверенек, нашла в одном из углов коридора какую-то куртку и быстро выбежала из квартиры, дверь которой никогда не закрывалась...... Энергия страха позволила быстро спуститься и мгновенно выбежать из подъезда, но заряд адреналина быстро кончился и мир вокруг зашатался. Нужно присесть, но не возле своего дома, а подальше, чтобы соседи не видели куда она пошла. В соседнем дворе есть скамейка в беседке, там никого не видно, пока не подойдёшь вплотную. Туда и побрёл маленький беспризорник в рваной куртке, раскачиваясь из стороны в сторону как будто под водкой или ещё под чем. Холодно…озноб сотрясал маленькое тельце и отгонял сон, который нахлынул на неё в беседке соседнего двора. Наступило серое утро, затянутое облаками, ни единого луча солнца, который мог бы согреть несчастную. Трясясь от холода, она села на скамейке, растирая озябшие руки, а затем стала дышать в них, заодно согревая и нос. Ноги ватные и не хотят идти, но идти надо… Робко выглянув из беседки и убедившись, что двор пуст, она двинулась к одному из своих временных пристанищ… Редкие прохожие начинали утреннюю миграцию на работу, дворники шумно подметали улицы… Обогнув девятиэтажку и пройдя через арку, она вышла на общую со всем миром улицу, где её гоняли ищейки и поносили местные мелкие торгаши, когда она слишком близко подходила к их прилавкам. Сейчас для них было слишком рано и улица казалась пустой. Сойдя с общей дороги она вновь нырнула в омут спальных районов, прошла мимо садика и вот она… «заброшка»… Правда, место это было относительно безопасным, ведь заброшенный детский сад являлся прекрасным притоном для разных подозрительных личностей. Девочка старалась появляться там как можно реже и только от безысходности, ведь даже в подвалах и теплотрасах было прятаться легче чем в бетонной коробке. Только подвалы с тёплыми трубами теперь стали закрывать на замки, а на теплотрассах стали всё чаще появляться охранники, гоняющие незваных гостей, оставалась только «заброшка», временное пристанище для желающих забыться. Она часто бродила среди подростков, что там зависали и шарила по карманам и сумкам, пока те были в отключке. Иногда удача ей улыбалась и она находила еду, деньги или вещи, которые можно было продать. Это было воровство, но ей было плевать, все вокруг воруют и в этом нет ничего особенного, хотя главные знатоки законов в их дворе (всё те же алкоголики) говорили, что воровство это нарушение закона, но если украсть очень много, то и закон на тебя не действует. Девочка же украсть много не могла, она была очень мала, да и красть особо не у кого среди окружавших её людей. Те кто крали много выглядели иначе и не позволяли таким как девочка приближаться к ним. Вот она и отбирала только у тех кто слабее, как те подростки-наркоманы или у базарных баб, что любят ругаться с покупателями. Подойдя к общему входу ребёнок заметил множество отпечатков больших ботинок, которые носили специальные законники. Видимо кто-то дал наводку по этому месту и отряд провёл облаву. Придётся обойти кругом и пройти через запасной вход, чтобы посмотреть что там происходит. Она обогнула здание и нырнула в разросшийся вокруг «заброшки» кустарник. Там в основании стены была дыра, в которую взрослый мужчина не пролезит, а вот ребёнок вполне. Аккуратно заглянув внутрь отверстия, она проскользнула в здание и замерла. Полная тишина. Девочка двинулась к комнате, где обычно были сходки подростков. Мелкий песок и кусочки бетона хрустели под ногами, выдавая её движение. Сердце с каждым шагом билось всё чаще и в голове возникла мысль, что это очень плохая идея идти смотреть, что осталось от зачистки, но любопытство всё же взяло верх и девочка тихонько заглянула в большой холл, где повсюду были разбросаны матрацы и разные тряпки прямо на голом полу. Людей здесь не было, но следов облавы полно, а значит можно поискать чем поживиться. Обшарив лохмотья и тряпки, она нашла два куска чёрного от плесени хлеба, пустую консерву, три пачки портвейна, которые можно продать ханыгам и, о счастье! Целую шоколадку! Эту добычу она поставила рядом с собой и присела на груду тюфяков. Шоколадка была в её руках, какое-то время девочка рассматривала всё сокровище, а затем аккуратно развернула обёртку, отломила первый ряд и квадратик за квадратиком поглотила сладкую радость, после этого посчитала оставшееся и закрыла шоколадку, надёжно спрятав в кармане куртки. Теперь можно рассмотреть что за пачки с «шмурдяком» ей достались. Три литра самого дешёвого портвейна были нетронуты. Видимо их принесли сразу перед захватом. Девочка нашла широкий кусок тряпки и сложила туда все пачки, завернула и несколько раз связала, сделав удобную ручку через плечо. Внезапно послышались шаги… непонятно кто приближался, взрослый или ребёнок, но ни с кем из них она не собиралась делить свою добычу. Быстро перебросив тяжёлый свёрток через себя девочка упала на спину, чертыхнулась и попыталась встать со своей ношей. Грохот от падения в пустом здании разнёсся на многие метры и шаги превратились в бег. В этот раз она смогла подняться и даже пробежать несколько метров до пролома в бетонной стене. За спиной были слышны крики и быстрые шаги, а затем прозвучал выстрел. В ужасе от происходящего она споткнулась не далеко от своего лаза и покатилась кубарем, свёрток с вином развязался и содержимое разлетелось по сторонам, один пакет угодил под спину девочки и больно впился в рёбра. Послышался хлопок и вино хлынуло во все стороны, но испуганный мозг ребёнка воспринял это как ещё один выстрел, подтвердив опасения, что неизвестные преследователи хотят убить её. В припадке ужаса она ввалилась в дыру, сильно разодрав куртку о торчащую арматуру, а затем, загребая всеми четырьмя конечностями, она как можно быстрей побежала… Сзади слышались крики преследователей. Сердце выскакивало из груди, в голову били огромные колокола и лишь одна мысль… Быстрей… Она опомнилась в каком-то полуподвале, где забилась в угол и сжалась в комок. Двое мужчин в тёмной одежде молча зашли в недавно зачищенный притон. У них был приказ патрулировать это место для предотвращения дальнейших попыток со стороны дилера распространять здесь свой товар. Зачем это было делать патрульным не сообщили, но они оба догадывались, что игра ведётся между двумя крупнейшими поставщиками наркотических веществ в стране. «Гнёзда» зачищались по всей стране, но не все, а только те чьи поставщики имели договор «не с той стороной». Старшему офицеру, служившему уже много лет, был противен весь этот спектакль с зачистками, но и в отставку он не шёл, надеясь найти способ изменить сложившуюся ситуацию. Его напарник, молодой офицер, не разделял взглядов бывалого силовика и считал, что единственный способ преуспеть, это стать частью системы, выполнять самые «грязные» заказы и любыми способами выслуживаться перед начальством. Но каждый из них держал своё мнение при себе и просто выполнял приказы. В этот раз приказ был захватить любого, кто проникнет в здание. Внезапно тишину пустого здания, до этого наполнявшуюся хрустом песка под их тяжёлыми шагами, разорвал громкий хлопок. Мужчины переглянулись, сняли оружие с предохранителей и ускорились в направлении шума. Когда они вошли в зал, где проходила зачистка, они мельком увидели убегающую фигурку судя по всему мальчишки-беспризорника. Офицеры побежали за ребёнком, одновременно крича ему остановиться, но тот проигнорировал приказ и младший офицер сделал предупредительный выстрел, от чего ребёнок споткнулся и покатился по полу, выронив свёрток, который был у него за спиной. В свёртке оказались упаковки портвейна, одну из которых мальчишка раздавил, упав сверху. Кажется, это напугало его ещё сильней и он почти моментально прошмыгнул в маленькую дыру в стене здания. Ни один из мужчин не смог пройти сквозь это отверстие и им осталось лишь наблюдать как сверкали пятки, убегающего от них беспризорника. Старшему офицеру не понравилось, что его напарник открыл огонь в спину убегающему ребёнку, но промолчал и лишь слушал как тот по рации передаёт приметы мальчишки другим патрульным, с приказом задержать мальца. Тело дрожит… руки и пальцы… даже ногти шевелятся… и глаза… никак не остановятся в одной точке… сложно… лучше закрыть их..... сил совсем не осталось… минута… Так холодно… всё трясётся, даже когда глаза закрыты… холодно… холодно… Она снова отключилась и какое-то время просидела в таком положении на дне грязного подвала без единого движения. Однако когда косой луч света проник сквозь решётки подвала и осветил кучи мусора, она подняла голову к полосатому небу и яркому солнцу, обещавшему тепло хотя бы на пару часов. Сил немного прибавилось, а с ними и мысли о еде, от чего желудок больно сжался и тут же она вспомнила о сокровище в кармане. Рука сама потянулась за кусочком коричневой сладости и с удовольствием нащупала её твёрдую поверхность в глубине куртки. Гладкий с одной стороны и немного выпуклый с другой, словно затвердевшая подушка он немного размяк от тепла её тела, но не настолько чтобы растаять между пальцами и дать возможность облизать их. Кусочек радости на языке, так она думала, ощущая как квадратики шоколада тают во рту, как он растекается внутри, всасываясь прямо в кровь. Это было истинным счастьем для ребёнка. Выйдя на улицу из полумрака подвала, она ещё какое-то время находилась в эйфории от шоколада и неспешно брела среди толпы прохожих, которые то и дело шарахались беспризорника, бредущего в неизвестном направлении. Она шла потупив взгляд не разбирая дороги. В конечном итоге она добрела до какого-то парка, где присела на скамейку и съела ещё кусочек шоколадки. Какое-то время спустя она стала разглядывать местность вокруг и поняла, что забрела в чужой район… Здесь лучше не задерживаться, ведь в любую минуту её могут заметить местные, а там и до разборок не далеко… Девочка медленно поднялась и, постоянно оглядываясь по сторонам, пошла в сторону рынка, который разделял два соседних района и служил базой не только легальной торговли, но и подпольной. Здесь решались споры и договаривались о сходках, а ещё поговаривали, что ночью сюда свозили разный «живой товар». Она слышала, что соседку с первого тоже сюда привезли и продал её очередной собутыльник «по очень хорошей цене!»: три ящика…забирали всей их компанией. Девочка видела, как весело они несли эти ящики к себе в квартиру и также помнит, как быстро набежали стервятники на оставшиеся два ящика, когда весёлая компания напилась до смерти. Дедуля из соседнего подъезда тогда ещё сказал, что ребята «сыграли в ящик» наверно в тот, что они выпили. Ворота рынка показались в конце улицы. Приглушённый гул сотен голосов приятно успокаивал. Здесь можно было и подкормиться и спокойно провести день. Ноги пошли бодрее, предвкушая разные вкусности, которые можно выпросить или попросту умыкнуть из-под носа продавца. Ворота стремительно приближались, как вдруг земля ушла из-под ног, а пол лица накрыла зловонная лапища. Её уносили от рынка как тряпичную куклу и все брыкания и бодания ни к чему не привели. Папаша нашёл её и тащил обратно в чёрную квартиру. Его кривая походка говорила о том, что доза принята недавно, но денег на больше не хватает. Это не сулило девочке ничего хорошего и нужно было любым способом освободиться. Путь предстоял долгий и как минимум один раз ему пришлось поставить её на землю, чтобы передохнуть от такой вёрткой ноши. Девочка хотела сбежать, но рука больно сжала запястье так, что колени подкосились, а из рта вырвался стон. Он пригрозил ей страшными увечьями, если она попытается сбежать, он бранил её всю дорогу, испуская зловоние алкогольных паров. Наконец они вошли в свой подъезд и поднялись на этаж. Эхо шагов отдавало оглушительным звоном в ушах ребёнка, знающего что дни его жизни сочтены. Дверь в квартиру была открыта настежь. Густой смрад чувствовался даже на лестничной площадке, в квартире темно, ведь окна заколочены досками, на полу слой мусора, грязи, одежды, выделений людей и животных. На горе мусора, которая когда-то была кроватью лежит её мать, глаза открыты, что странно, и не шевелятся. Отец бросил ребёнка на пол и двинулся к лежанке матери. Он сбросил её на пол, назвав мёртвой дрянью… мать как мешок свалилась со своей кровати и осталась лежать глядя в в пустоту, словно тряпичная кукла… она мертва… хочется понять как это…прикоснуться… в последний раз… нельзя… нужно быстрей искать что-то… дверь закрыта…света совсем нет… Её маленькие ручки скользили в толще мусора наталкиваясь на самую разнообразную дрянь. Глаза тем временем привыкли к темноте. Отец бесформенной массой склонился над вещами в углу комнаты и рьяно что-то разыскивал там, матерясь и издавая различные булькающие и хрюкающие звуки. Она приблизилась к бездыханному телу матери и заглянула в её навек ослепшие глаза, руками продолжая рыться в мусоре в надежде найти то, что когда-то положила туда на всякий случай. Нож под грудой тряпок появился как-будто из ниоткуда и гладкой рукоятью лёг в руку. Холодный и совершенно инородный среди всего хлама, который можно было найти в квартире, он шептал одно слово. Пальцы девочки сжали нож со всей силой, на которую сейчас были способны и слово обжигало голову. Убей. Сейчас. С диким воплем она подскочила с пола, сжимая в руках найденный нож, и вонзила его в бок уже повернувшемуся на крик отцу. От неожиданности и от боли он лишь издал булькающий звук, и, разглядев в боку торчащую рукоять потянулся к ней. Они схлестнулись в схватке не на жизнь, а на смерть. Из последних сил она впилась зубами ему в руку, не давая нанести себе удар. Нож упал на кучу тряпок. Он сбросил её, из руки текла тонкая струйка крови, а девочка выплюнула сломанный зуб. Времени на слова не было, она бросилась к ножу, повернулась и в следующую секунду он накрыл её своей тушей, булькнул что-то, а затем затих. Девочка придавленная весом тела отца судорожно пыталась выбраться или хотя бы приподняться чтобы вдохнуть, но получалось лишь беззвучно открывать и закрывать рот, пока весь воздух из лёгких не вышел и она тоже не затихла...... Внизу послышался вой сирен, а через минуту в квартиру ворвались законники…