Изморозь на парковой скамье

Лицо Драко недовольно хмурится, когда мимо его скамьи проплывает ещё одна пигалица-подросток с ещё одним крохотным телефоном в руках, из недр которого надрывно раздаётся ещё одна закольцованная рождественская мелодия. - Приветики! - орёт дурниной девчонка в свой девайс, и Драко сам себе задаётся вопросом, не с глухим ли абонентом она общается. Хотя если тот и был слышащим до сего разговора с ней, то сейчас-то уж точно оглох. - Ага, я в курсях... скажи, холодрыга зверская? Пупсик мой, да знаю я, я же в парке сейчас... Драко провожает её взглядом до тех пор, пока она не становится размытым пятном из тёмных блестящих волос и куртки с отороченным мехом капюшоном. Он не знает, какой вид животного был убиен для производства подобного одеяния, но сам Драко распознать его не в силах. Но девчонка, конечно, права насчёт погодной температуры - на улице на самом деле царит дикий холод. Хотя, сейчас декабрь, и ожидать чего-либо другого было бы странно, и в какой-то мере неразумно. И всё же, Драко прячет нос в складках своего шарфа и сожалеет, что не вспомнил взять с собой сегодня пару перчаток. Чтобы согреть заледеневшие окончательно пальцы, он обхватывает ими бока картонного, испускающего пар стаканчика и вглядывается в его содержимое, желая, чтобы обжигающая жидкость поскорее стала приемлемой для приёма внутрь. На мгновение Драко обуревает желание поддаться искушению и наложить остужающее заклинание, но через миг этот порыв проходит. Потому что магические чары всегда портят вкус горячих напитков, и кроме того, сейчас он находится именно что в маггловском парке. Да, это место что-то навроде парка. Драко приходит сюда уже достаточно давно - два года, а, может быть, три? Его память уже не такая чёткая, как была раньше, и в двадцать семь лет это не совсем хороший признак. Как бы то ни было, Драко называет этот парк своим. Здесь отлично ухоженные лужайки, эстрада для выступления оркестра и творческих коллективов, детская площадка, где бегают вприпрыжку малыши и собираются посплетничать в кружок их смеющиеся мамаши - всё это принадлежит Драко, всё это персонально его. Выгуливающие своих собак хозяева, устраивающие пикники компании, местные студенты, которые иногда, по неизвестным Драко причинам, сталкивают друг дружку в пруд с утками - все эти составляющие жизнь этого парка тоже его. Но больше всего этого ему принадлежит именно эта скамья - витая из чугунного железа и с удобными деревянными седалищами, с надписью "Работа Джейсона" и с завидной близостью к продающему кофе на вынос ларьку - она вся его. Драко знает это точно, потому что никогда не видел никого сидящим на этой скамье, за исключением голубя-инвалида с одной лапкой, который объявляется от случая к случаю, осмелевший и прикормленный крошками от обеденных бутербродов, коими по-бунтарски делится с ним Драко, позволяя птице оставаться рядом, так как та не занимает много места, не требует обязательных разговоров и, по убеждению Драко, похожа в чём-то на него самого. - Ты и я, мы с тобою аутсайдеры, - провозгласил Драко в тот день их первой встречи с голубем, когда обнаружил одноногого наглеца, тюкающего клювом по деревянным планкам своей скамьи. - Не очень популярные и не очень симпатичные для окружающих. Полагаю, поэтому нам надо держаться с тобою вместе. Тогда он предложил пернатому визитёру корочку от булочки из пшеницы грубого помола, которая была принята с живым рвением и, как считает Драко, с благодарностью. И с тех пор, так и повелось их с голубем общение. **~*~** Настало время перемен, Потому что, видишь ли, Удача, что была со мной, Изменила хорошего человека Сделав его плохим. **~*~** Драко полностью отдаёт себе отчёт в том, что в своё время он был определённо наименее привлекательной (и симпатичной) персоной для окружающих, но это осознание не мешает ему время от времени жалеть самого себя. И по его мнению, вполне нормально переживать всё внутри себя, ведь главное, чтобы твои треволнения не просочились наружу, на суд остальных людей. И он с этим справляется, потому что, честно говоря, на сегодняшний момент он практически мастер самоконтроля. Он вынужден им быть. В Департаменте Дымолётной Сети полно идиотов, и если бы Драко озвучил вслух хотя бы десятую долю того, что он на самом деле ежедневно думает о своих коллегах, то он бы вылетел с работы прежде, чем успел бы произнести "внутри-каминный-инцидент-в процессе-транзакции", что он умеет выпалить без запинки практически скороговоркой после всех этих лет. К тому же, увольнение, отнюдь, не порадoвало бы Драко, потому что его работа на самом деле ему нравится. Она интересная. Драко даже смирился с фактом того, что эта его работа находится в стенах Министерства. И в настоящее время уже никто больше не глазеет на него враждебно, маги давно прекратили выспрашивать его на предмет его родителей, чем те занимаются и планируют ли вообще возвращаться в Англию. На самом деле Драко никогда не горит желанием общаться с кем-либо на работе, за исключением случаев, когда того требует необходимость, и прекрасно себя чувствует при этом. В конце-концов, у него есть - то есть он практически владелец - самое наилучшее местечко в парке, чтобы проводить там все своё отведённое для ланча время, и хотя это удивило бы множество персон, которые считают, что знают о нём всё-всё, но у него также есть настоящие друзья в жизни. Просто когда у него появился выбор, Драко стал искать их в весьма необычных местах - там, где никто не знал ничегошеньки о его прошлом. Таких, как уютная небольшая кофейня с вывешенным наружу радужным флагом и странные, полные внутри убранства в блёстках бары, которые остаются открытыми всю ночь напролёт. Так что у Драко Малфоя есть друзья и он им нравится сам по себе. И всё бы было просто расчудесно, идеально даже, если бы не проблема в жизни Драко, носящая титул "Гарри Поттер". Гарри Поттер, о котором Драко и слыхом ни слыхивал добрых пять лет после окончания войны. Гарри Поттер, который время от времени мелькал на страницах газет, выглядя на колдофото до раздражения расхристанным пугалом и в то же время значительной шишкой, что стоит во главе благотворительного проекта в помощь Хога, и пути с которым у Драко совсем не пересекались, что того устраивало просто прекрасно. А потом, этот самый Гарри Поттер устроился на работу в Департамент Магических Игр и Спорта, расположенный как раз этажом выше над родным департаментом Драко, и, наконец, чтобы добавить ещё соли на рану, он стал, к тому же, заявляться в собственный парк Драко. Вот уже почти двенадцать месяцев, к вящему возмущению Драко, Гарри Поттер взял за моду прогуливаться (или скорее, вышагивать нога-за ногу, так как последнее время стервец никогда никуда не торопится) через его собственный парк каждый салазаров день во время ланча. Каждый день, Поттер здесь, в парке, во плоти, нарисовался-не сотрёшь, выписывает беззаботным гоголь-моголем мимо скамьи Драко, и тот не перестаёт кипятиться и размышлять о том, что если бы он на самом деле был владельцем этого парка, то Гарри Поттеру самому первому был бы воспрещён сюда вход. А уж только во вторую очередь крикливым девахам с их орущими телефонами. Если бы кто-нибудь спросил Драко, почему он сидит на этой скамье день за днём, хотя в здании Министерства имеется прекрасно действующая столовая, то он ответил бы, что причина в великолепном кофе. Но если быть совершенно честным, то на самом деле не только в нём. В большинстве случаев Драко берёт себе даже не кофе, а предпочитает горячий шоколад с плавающими сверху зефирками: только всего несколько вещей в жизни можно назвать более успокаивающе-уютными, чем тающая во рту вязкая масса зефирки, сахаринки которой прилипают к твоим губам, и ты на какой-то момент ощущаешь себя таким же беззаботным, каким был в четыре года. Об этом Драко, естественно, никому бы не поведал. И раз Гарри Поттер, нарушитель святых границ собственного парка Драко, так значит и он сам просто кофеман, предпочитающий местный кофе и восседающий на этой скамье, потому что, чёрт возьми, жаждет побыть в одиночестве. Хотя, это не совсем правда. Драко вздыхает, отпивая глоток из стаканчика с горячим шоколадом и слизывая кончиком языка липкую пенку с нижней губы, не очень-то заботясь, как выглядит со стороны при этом. Ведь вокруг никого, чтобы увидеть его, за исключением леди-продавщицы кофе, а она едва ли обращает на него своё внимание. В своё время Драко пытался, взяв свою нелюдимость в кулак, подружиться с нею - учитывая, что он сидит практически каждый день на скамье, расположенной рядом с её киоском, и они могли бы называться соседями - но, похоже, эта леди никогда не горит желанием общаться. Драко интересно, заговорила бы она с Гарри при случае, но тот никогда не останавливается, чтобы купить у неё кофе. В глубине души Драко подозревает, что продавщица обязательно перемолвилась бы с Гарри словом, так как тот, по его мнению, привлекающий к себе других людей человек, что бы это ни значило, а вот сам Драко... нет, вовсе не такой. А вот и он, оккупант святого для Драко места, раздражающий фактор в его тихом, сдержанном существовании, человек, который внезапно заполонил собою все уголки. Драко вытирает пятно шоколадной пенки уже с верхней губы и выпрямляется на скамье совершенно прямо, сидя не шелохнувшись, чуть дыша, пока Поттер подходит прогулочным шагом по тропинке: руки засунуты в карманы распахнутого пальто, полосатый шарф колышится на шее, а его дурацкие, торчащие во все стороны завитки волос развеваются на зимнем ветру. Лицо Поттера расслаблено, на челе ни тени проблем, и это зрелище ещё сильнее сердит Драко. Когда Гарри всё ближе и ближе подходит к его скамье, сердце Драко начинает хаотично стучать, и всё, что сам он может в данный момент сделать, так это со всей силы вцепиться в картонные бока своего стаканчика (но не слишком уж крепко, потому что тот может смяться и оросить его брюки тёплой жидкостью расплавленного шоколада, как однажды уже случалось) и ждать, быстро навесив на лицо выражение "мне плевать, на самом деле плевать" до того, как Гарри появится совсем рядом и обратит на него своё внимание, одарив вежливым кивком, а потом продолжит свой путь как ни в чём ни бывало. Только это Драко и может, потому что любые другие его действия могут спровоцировать признание - возможно даже словесное - что он тайно и погибельно влюблён в Гарри Поттера. И дьявол, как же он ненавидит этот, уже непреложный, факт. Он ненавидит то, что ощущает эту любовь внутри себя, и ненавидит, что день за днём сидит на этой скамье и не предпринимает совершенно никаких действий. Просто ему кажется, что как бы сильно он не жаждал, всем сердцем не испытывал желание и не старался обрести какое-то тепло и удовольствие в своей жизни, в реальности ему ничего и никогда не удавалось получить. Поэтому он просто сидит в одиночестве со своими изысканными долбанными манерами и идеальной чёртовой осанкой, измученный всей этой ситуацией, весь напряжённый как пружина внешне и с полным боли сердцем внутри. Мягко простонав, Драко откидывается на спинку скамьи и обращает свой взор ввысь, на ослепительно сияющее зимнее небо. Он точно не уверен, каким таким образом влюбился так глубоко и безнадёжно в Гарри Поттера, но после многих месяцев мимолётных встреч с ним в коридорах Министерства, в лифтах и на междепартаментных летучках, а теперь ещё и в парке, это просто случилось, и Драко в глубине души подозревает, что у него никогда не было шанса избежать этого чувства. Внешне общение между ними сводится только к обмену фраз, типа: "Доброе утро, Поттер" и "Могу ли я, пожалуйста, взять твоё перо, Драко?", но внутри Драко всё бурлит от влечения к этому беззаботно-счастливому паршивцу. Потому что природная харизма и очарование Гарри не оставляют Драко никакую надежду избежать их влияния: в коридорах и в конференц-зале глаза Поттера с такой пронзительностью вглядываются в глаза Драко, что после этих взглядов тот ощущает себя почти обнажённым, а аура мягкого, тёплого удовлетворения жизнью, что всё время плотным коконом окружает Гарри просто заразительна. Гарри Поттер является воплощением всего того, чем Драко не является, и всем тем, что он и сам не подозревал, ему нужно в жизни. И да, абсурдно быть влюблённым в кого-то, кто почти каждый день проходит прогулочным шагом мимо твоей скамьи, и иногда, может быть два дня из пяти, здоровается с тобой и просто улыбается. И всё же, Драко и припомнить не может, чтобы он когда-нибудь в своей жизни хотел ещё чего-нибудь так же сильно, как вот эти кратчайшие волнительные мгновения. **~*~** Поэтому пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Позволь мне, позволь мне, позволь мне, Позволь мне получить то, что я хочу, Хотя бы в этот единственный раз. **~*~** - А любовь, на самом деле, и есть абсурдное чувство, - говорит Даррен, одна из половинок достаточно милой четы парней примерно тридцати с чем-то лет, которые являются завсегдатаями кофейни с радужным флагом на фасаде. - Я был помешан на заднице Тони практически целый месяц, прежде чем набрался смелости подкатить к нему самому с разговором. - Ты до сих пор пускаешь слюни на неё, - ухмыляется Тони, ероша свободно ниспадающие каштановые пряди Даррена. - Дело в том, Драко... что если он действительно нравится тебе, то нужно просто заграбастать его с наскока. Это самое лучшее решение, которое я принял в своей жизни. Драко и не сомневается, что для их пары это решение было правильным: Тони и Даррен выглядят очень счастливыми, но вот действовать с наскока совсем не в его характере. - Я не уверен, что он это одобрит, - произносит Драко, принимая из рук Дениз, официантки, свою пузатую чашку, и благодаря девушку такой искренней улыбкой, которую бы никогда не продемонстрировал магам в своём мире. Дениз нарисовала для него счастливую рожицу мазками из сливок на поверхности его горячего шоколада, и Драко даже спрашивать не надо, зачем, так как он точно знает, что она сделала это, чтобы приободрить его. Сейчас только шесть часов вечера, но на небе за окном уже сгустились сумерки, и кафе, освещённое внутри странной коллекцией ламп из цветного стекла, бурлит от наплыва клиентов и полнится таким рождественским духом, которым сам Драко не способен проникнуться. В этом месте он познакомился с некоторыми интересными личностями, и все они, будучи в курсе его чувств по отношению к Гарри, предлагают разнообразные пути решения этой патовой ситуации. Конечно, делиться с окружающими своими романтическими трудностями совсем не в натуре Драко, но среди этой группы людей, которые зовут его только, как "Драко", "Милый", а иногда и "Дрейк, дорогуша"(из уст Джереми, престарелого и ворчливого индивида, который самопровозгласил себя королевой по жизни, и которому Драко позволил так неформально и фамильярно к себе обращаться только потому, что при первой встрече тот заявил, что волосы Драко "восхитительны", а обувь "потрясающе шикарна")он чувствует себя свободным от всяческих условностей, почти в эйфории от этого, и потому поверяет все свои чувства об этой тайной любви, об отсутствии этого чувства вообще в своей жизни, наряду со всеми остальными жалобами. - Да, не печалься ты так по этому поводу, дорогуша, - заявляет Джереми, корча кислую гримасу. - Любовь всегда заканчивается разбитым сердцем. Лучше приобрети себе бутылочку вина и анальную пробку, и будет тебе счастье. Драко слегка розовеет щеками после едко сказанных пошлых слов, но на самом деле он уже пообвыкся здесь к подобным выражениям, и поэтому вместе с остальной компанией смеётся в голос над предложением Джереми. - О, Джереми, не будь такой понурой старой задницей, - журит эту "королеву" Даррен, склоняясь ближе и хлопая по предплечью. - Анальная пробка не согреет тебя в объятьях ночью! Джереми закатывает глаза: - Да вы двое помешаны прям-таки на этих говёных обнимашках. Вы ещё хуже, чем бабы. - Следи за языком, - тут же отчитывает Джереми Эви, материализуясь около их столика со своим крохотным компьютером под мышкой. Каждый день она сидит у окна в этой кофейне и что-то печатает на этой странной маленькой вещице, но, похоже, именно сегодня она уже закончила свою работу. - Дениз, мне, пожалуйста, латте со вкусом имбирного пряника, - делает она заказ, усаживаясь на диванчик рядом с Драко, и советует ему, стряхивая со столешницы крошки, приподняв свои, выщипанные в драматичном изгибе, как у звёзд кино, брови: - Не слушай Джереми. - Я никогда не слушаю его, - заверяет её Драко, тут же получая одобрительный хлопок от Тони в спину. - Благодарю покорно, у меня самого достаточно пессимизма в натуре. И к тому же... что заставляет вас считать, что я уже не владею анальной пробкой? Джереми заливается хихиканьем и подмигивает ему. И пока все четверо его друзей возобновляют общий разговор уже без его непосредственного участия, Драко просто сидит на протёртом кожаном диванчике и наблюдает за ними, потерявшись в своих мыслях. Он знает, что некоторые его знакомые просто посещают клубы каждый вечер и ведут домой любую встреченную там персону, чтобы провести вместе с нею ночь без обязательств. Но такая жизнь точно не для него. Кроме всего прочего, он ещё и слишком придирчиво-разборчивый. И под "всего прочего" он имеет в виду, что влюблён по самую макушку в Гарри, а это... тоже не маловажный фактор. **~*~** У меня давно не было никакой мечты, Потому что, видишь ли, та жизнь, которая была у меня, Может хорошего человека превратить в плохого. **~*~** На следующий день погода стоит даже ещё холоднее, и Драко ёжится, когда вдыхает в себя полные лёгкие морозного воздуха. Горьковатый запах кофе и сладкий, праздничный, сосны вливаются в его ноздри и напоминают ему, что через два дня настанет Рождество. Драко не может сказать, что с каким-то особенным трепетом ожидает этот день. Потому что из-за праздника, по крайней мере в течение сорока восьми часов, не будет рабочих будней, не будет Гарри, и не будет смятения от встреч с ним. Драко вкушает свой сэндвич без всякого энтузиазма, расстроенный, что его голубя нет в пределах видимости. Для того ведь сейчас могло бы случится целое пиршество из остатков этого бутерброда. Конечно, отсутствие аппетита - это собственная ошибка Драко: ему не стоило позволять Даррену и Тони уговорить себя сопровождать их в бар в ночь перед рабочим днём, и, уж конечно, не стоило позволять им покупать ему все те коктейли странной окраски. Драко сам не уверен, явью или сном были все его кошмарные пляски после распития алкогольных напитков, но тот факт, что его голова раскалывается на кусочки, определённо указывает на то, что они случились в реальности. Передёрнувшись от ужаса, Драко делает глоток свежевыжатого апельсинового сока. Этим утром ему не хочется никакого кофе или горячего шоколада, потому что в горле поселилась настоящая пустыня. И Драко может поклясться, что продавшица кофе, принимая сегодня его необычный заказ и замечая его остекленевшие глаза, одарила его крохотной, понимающей улыбкой. Звуки шагов заставляют Драко вскинуть голову: немного рановато для Гарри, но... Сердце Драко разочарованно падает. По дорожке, по направлению к его скамье, укутанная в ярко-красную байковую куртку и увешанная целым ворохом пакетов с покупками, спешит Эви, и она уже явно его заметила. - Эй, привет, - кричит она ему, приближаясь размашистой походкой, а затем падая на скамью рядом с ним. - О, а ты выглядишь сегодня немного не в форме. Драко изгибает бровь. Сама-то она до раздражения пышет здоровьем: на щеках румянец, а волосы кудрявятся. Да, Драко вчера, конечно, нужно было уходить домой тогда же, когда и она, но вслух он ей в этом не признается. - Как мило, что ты заметила. Кстати, что ты здесь делаешь? Эви весело смеётся: - Знаешь, я не живу безвылазно в кофейне. Просто совершала кое-какой последний небольшой шоппинг для Рождества. Драко со значением переводит взгляд на горку пакетов у её ног: - Небольшой? Эви морщит нос: - Ну, я немного увлеклась. Но ведь это же Рождество. Драко не знает, что сказать ей на это, поэтому просто кивает и безмолвно пьёт свой сок. - Не будь таким грустным, Драко. А что ты собираешься делать на Рождество? - Я не знаю, - пожимает плечами Драко. - Мне нужно нанести визит родителям. - А где они живут? - спрашивает Эви, и в её тёмных глазах мерцает любопытство. - В Бордо, - отвечает Драко, бросая незаметный взгляд позади Эви, и желая, чтобы Гарри сегодня появился попозже. Брови Эви от удивления подскакивают вверх: - Твои родители живут во Франции? И ты до сих пор не решил, поедешь ли к ним? Ты что, владеешь частным самолётом или каким другим средством передвижения? - смеётся она. Драко улыбается в ответ, надеясь, что она не будет допытываться конкретики в этом вопросе: - Не совсем. И у Драко отлегло на сердце, когда Эви просто смотрит вниз на свои пакеты с покупками и вздыхает: - Я так надеюсь, что в этом году Иване понравятся мои подарки, - мрачно произносит она, и Драко борется сам с собой, чтобы его лицо не омрачилось хмурым выражением при мысле о претенциозной, вечно с кислым лицом, её подружке. Сам он только раз встречался с этой особой, но слышал о ней достаточно, чтобы быть уверенным в своих следующих словах: - Ивана не заслуживает тебя. Или твоих подарков. Эви вздыхает: - Не нужно, Драко. - Ну, это ведь правда. Что ты купила для неё? - Одну из тех безумно дорогущих настольных игр, что она так сильно любит... помимо других подарков для неё от меня, - отвечает Эви, приоткрывая огромный, лакированный пакет, в котором покоится необъятных размеров коробка с изображением дракона. - Хотя, думаю, частный самолёт для неё был бы предпочтительнее... ты точно уверен, что у тебя не припрятан один в рукаве? Драко только открывает рот, чтобы ответить, но отвлекается на плавный звук художественного свиста, и Эви оборачивается себе за спину, чтобы выяснить его источник, прежде чем Драко успевает остановить её. - О, Боже мой... так это он? - выдыхает она, слава Мерлину, шёпотом. Драко согласно кивает, желая быть невидимкой и зная, что Эви, в своей яркой куртке и горкой пакетов, делает его ещё более приметным, чем когда-либо прежде. Гарри ещё не увидел его, но Драко знает, что когда это произойдёт, всё будет просто ужасно. Будто, наконец, все его три маленьких мирка столкнутся в одной точке, и возможно, Драко размышляет драматично, все три перестанут существовать вообще. Конечно, на самом деле весь окружающий мир не вращается только вокруг его персоны, но Драко всегда чувствовал себя лучше, когда воображал себя центром мирозданья. - О, Драко... а он ведь у тебя милашка, - шепчет Эви. Драко хмурится: - Детёныши животных - милашки, а Гарри... я даже и не знаю, можно ли так его назвать. Кстати, скорее отвернись, чтобы он не увидел, что ты пялишься на него! Явно развеселившись, Эви выполняет его наставление, но когда несколько секунд спустя Гарри проходит именно мимо их скамьи, Драко точно знает, даже если он сам не отрывает взгляда от своего бумажного стаканчика с соком, будто тот содержит в себе ключ к жизни, познанию вселенной или ещё чего-нибудь, что она смотрит в упор на Поттера. Когда шаги Гарри затихают вдали, Драко, наконец-то, поднимает голову. Морозный ветерок доносит до него оставшийся в воздухе тёплый гвоздично-древесный запах Гарри, и Драко вздыхает, ненавидя сам себя за слабость и чувствительность. - Ну, это было весьма интересно, - бодро заявляет Эви. - Было что? - Пока ты притворялся, что тебя здесь как бы и нет, кстати очень мудрый ход с твоей стороны, я внимательно смотрела на лицо твоего Гарри, и знаешь что? - Что ты нахалка и транжира? - раздражённо отвечает вопросом на вопрос Драко. - Нет, не это. Твоему Гарри по-настоящему не понравилось видеть тебя со мной, - вибрируя от триумфа, выдаёт Эви и пихает его локтём под рёбра. Драко хмурится, хотя ткань его пальто достаточное плотная, чтобы удар мог причинить ему какой-либо вред. - Я не знаю, так ли это, - подавленно реагирует Драко. Эви - славная девушка, но с неё станется преувеличить и выдать желаемое за действительное только для того, чтобы ему полегчало. - Может быть, Джереми всё же прав. Явно ужаснувшись, Эви отрицательно мотает головой: - Нет. Джереми, конечно, прав насчёт многих вещей, но тебе никогда не следует слушать его, когда дело касается... романтической составляющей жизни. Он полный горечи, несчастный пожилой человек, Драко, а горечь и печаль любят, когда им компанию составляют подобные же черты в других людях. Драко ёрзает на своей скамье, сегодня на ней совсем не так удобно, как всегда: - Обычно, горечь в сердце появляется не без причины, - произносит он, надеясь, что Эви не поймёт, что он говорит это из собственного опыта. Она медленно кивает, выпуская в морозный воздух облачко пара изо рта: - Да. Однажды Джереми тоже был влюблён всем сердцем. - Мне верится в это с трудом. Эви улыбается: - И мне. Но вся история разворачивалась перед моими собственными глазами. Парень, от которого он был без ума, происходил из немного странной семьи... его родные настояли, чтобы он женился на одной девчонке... Джереми совсем не боролся за него, и его возлюбленный на самом деле женился на той. Так Джереми потерял его навсегда, и самая чудовищная вещь была в том, что парень этот без ума был влюблён в самого Джереми. И если бы тот сказал ему хотя бы одно словечко, то он незамедлительно отозвал бы все свадебные приготовления и сбежал бы вместе с ним на край света. - Почему же тогда Джереми не совершил этого? - спрашивает Драко, его сердце вопреки всему сжимается от сочувствия к "королеве". - Почему он ничего ему не сказал? Эви пожимает плечами: - Я не знаю. Джереми не хочет говорить об этом. Драко поникает плечами, неотрывно вглядываясь вдаль, на сияющие от инея лужайки, где вдалеке движется точка, коей является фигура Гарри, который уже подходит к парковым воротам, двигаясь на выход: - Вот оно что. Эви снова пихает его локтём: - И смысл в том... что ты не должен позволить, чтобы подобная история произошла и с тобой. Ради всего святого, Драко, завтра уже Сочельник. И это будет последний шанс в этом году всё изменить для тебя. **~*~** Так позволь же мне, хотя бы раз в жизни, Получить то, что я хочу, Всемогущий Господь знает, это будет впервые. **~*~** Вечером того дня, когда Драко заканчивает свою работу, он не идёт ни в кофейню с радужным флагом, ни в полный блёсток бар, ни в какое вообще общественное место, где бы ему предстояло встретиться с любым другим человеческим существом. Вместо этого он бредёт домой, встаёт под струи обжигающе горячего душа, под которыми проводит достаточно долгое время, потом организует себе чашку безбожно калорийного какао и устремляется к кровати. Драко уже знает, что так просто не заснёт, поэтому устраивается, опёршись на горку из подушек, и медленно попивает сладкий напиток, разглядывая кружевные переплетения теней на стенах, что образуются из-за уличных фонарей, мигающий свет которых струится сквозь морозные узоры на окнах. Слова Эви снова и снова вспыхивают огненными буквами у него перед глазами, опять и опять, до тех пор, пока Драко, отяжелев глазами под неминуемым снотворным воздействием от доброй чашки какао, не оседает в подушках. Поддавшись накрывающей его сонливости, но всё ещё удерживая пальцами ручку своей чашки, Драко отчётливо понимает, что ему нужно предпринять хоть какое действие. Какое-нибудь. Любое. Он не просыпается, когда его чашка выпадает у него из рук, звучно стукаясь о пол и закатываясь под кровать. На следующее утро Драко, всё ещё без чётко разработанного плана действий в уме в отношении Гарри, но намного бодрый чем вчера, рассеянно обрабатывает стопку письменных запросов на работе. Он слабо протестует, когда Барри, занудный коллега по офису, заставляет его взорвать рождественскую хлопушку, и Драко совсем даже не жалуется, когда в виде сюрприза из неё выпадает намеренно оставляющий за собой чёрную сажу жучок, сразу же запачкавший маленькими опечатками лапок весь его рабочий стол. Ну, а самое постыдное то, что Драко, сталкиваясь в коридорах их седьмого этажа с Гарри, подпрыгивает испуганным кроликом при встрече с ним. Причём все три раза. К тому времени, как Драко добирается до своей скамьи, покупает горячий шоколад и садится, он весь как сплетённый комок нервов. И всё же, несмотря на эту одолевшую его нервозность, он решительно настроен сказать Гарри хоть что-нибудь, потому что, как каждый встречный продолжает напоминать ему, сегодня на самом деле канун Рождества, и к тому же, всё-таки и правда пришло время действовать. Драко не успевает достать из упаковки свои бутерброды, как Гарри уже появляется на горизонте. Шельмец сегодня рановато, и Драко слегка возмущён этим фактом, даже если в данный момент есть ему совсем и не хочется. И дело даже не в отсутствии аппетита, а в том, что голубь, наконец-то, прилетел поживиться угощеньем, оптимистично тюкая клювом вокруг ступней Драко. - Вот если ты сегодня не получишь ни крошки еды, виноват в этом будет Гарри Поттер, - оповещает голубя Драко. А тот внимательно смотрит на него, склонив голову набок, своими бусинками глаз. Драко продолжает смотреть вниз на птицу, пока знакомые шаги звучат всё ближе, а затем затихают прямо перед ним. Драко охватывает чувство надвигающейся катастрофы, и он вскидывает голову, чтобы увидеть копну развивающихся чёрных завитков волос, слегка робкое выражение лица и пару невыносимо пронзительных зелёных глаз. Драко понимает, что он безнадёжно и безвозвратно влюблён в этого придурка, и он до жути ненавидит за это Гарри Поттера. Хотя на самом деле наоборот. Совсем наоборот. - Здравствуй, - осторожно произносит Гарри, слегка покачиваясь, будто нервничая, его руки сцеплены сзади, как у какого-то недотёпистого школьника. Как Драко удаётся не расплыться в улыбке, он и сам не понимает. Ещё больший вопрос - почему он старается сдержаться и не обидеть ухмылкой Гарри: хотя уже знает ответ, ведь он сам совершенно и полностью у ног того. - Эээ, здравствуй, - мямлит Драко, мысленно желая знать, куда весь этот разговор может завести, а ещё больше желая, чтобы он смог оторвать свой взгляд от Гарри. Потому что у него зарождается весьма ощутимое подозрение, что ещё одна минута вот такого, глаза в глаза, контакта с Гарри, и его самоконтроль рухнет краппу под хвост, и тогда только Салазар знает, что может произойти. Гарри делает глубокий вдох: - Послушай, я знаю, что не нравлюсь тебе, и я уверен, что у тебя есть твои собственные причины для этого, даже спустя столько прошедших со школы лет, но я сыт по горло тем, что вижу тебя сидящим здесь день за днём и прожигающим на мне дырки своим взглядом, так что... - Гарри замолкает, явно стараясь собраться с силами, чтобы продолжить: - Сейчас сезон Рождества и я решил предложить тебе заключить мир. Я собирался купить тебе кофе, но вижу, что он уже у тебя в руках, так что... как насчёт жареной картошки фри? При этих словах, Гарри вытаскивает из-за спины бумажный свёрток и одаряет Драко своей тёплой, немного смущённо-кривоватой улыбкой, которая окончательно разрушает удерживаемые его силой воли остатки выдержки. - Не хочешь присесть? - спрашивает Драко, мягко отодвигая ботинком голубя от скамьи, чтобы дать Гарри доступ, и стряхивая с её перекладин блестящую под лучами солнца изморозь. - И я вовсе не прожигаю на тебе дырки взглядом, - добавляет он, пока Гарри усаживается рядом и разворачивает бумажный свёрток, тем самым выпуская на волю волну вкуснейших запахов - соли/уксуса/нагретой плотной бумаги - которые врываются вихрем в ноздри Драко. И он вдыхает эту смесь всей грудью. Гарри смеётся и протягивает развёрнутый с картофельными ломтиками внутри бумажный пакет: - Боюсь, что ты именно, что прожигаешь. Драко хмурится, рассматривая содержимое предложенного угощенья, а затем выбирает идеальную длинную картофелинку фри. Без задней мысли, он раскусывает её на две половинки и кидает одну из них голубю, который шустро хватает ту, а потом несколько раз подряд роняет её оземь. - Горячая, - объясняет птице Драко. Он искоса бросает взгляд на Гарри, который слизывает с пальцев соль и смотрит на него в ответ, явно забавляесь его общением с голубем. - Я вовсе не собирался грубо глазеть. И ты мне вовсе не антипатичен. И это, кстати, не кофе, а горячий шоколад. С зефирками, - добавляет Драко пронзительно, обуреваемый непреодолимым желанием признаться во всём, пока есть такая возможность. - О... это просто замечательно, - реагирует Гарри, и в его голосе проскальзывают подозрительные нотки, будто он усиленно старается не рассмеяться. - Какая часть из сказанного мною замечательная по-твоему? Улыбка Гарри ослепляет: - Все части таковые по-моему. Драко изгибает бровь и выбирает ещё одну картофельную полоску: - Неужели все? - Ну, полагаю, что случайные гляделки в упор - это не самая полезная вещь в мире, но... горячий шоколад именно таковая, и я рад, что не антипатичен тебе. А уж ты мне тем более. На самом деле... - Гарри явно сомневается, как ему продолжить дальше начатое предложение, покусывая свою нижнюю губу таким образом, что Драко находит это действие просто жгуче очаровательным. - Что? - шепчет Драко, его пробирает дрожь, и он мысленно желает, чтобы его пальто было таким же тёплым, как на вид выглядит пальто Гарри, явно из мягкой шерсти, с крупными круглыми пуговицами, тёмно-зелёного цвета и двубортное по фасону, воротник на горловине приподнят для защиты от ветра. Драко скрещивает свои пальцы в замок вокруг своего стаканчика с горячим шоколадом и внутренне цепляется за каждую оставшуюся ниточку самоконтроля, чтобы удержаться и не коснуться ими Гарри. - На самом деле "что"? - На самом деле... ты мне нравишься в романтическом смысле, Драко, - выговаривает Гарри, отчаянно краснея и яростно раздёргивая на волокна картофельную палочку, очевидно даже не отмечая за собой этого действия. Сердце Драко совершает сальто-мортале: - Серьёзно? Из груди Гарри вырывается странный задушенный звук, а сам он кивает головой: - Неужели ты не заметил? - Не могу сказать, что ты дал мне хотя бы намёк, - ослабленным голосом произносит Драко. - Неужели ты на самом деле думаешь, что я прогуливался через этот парк в свой каждый обеденный перерыв, Мерлин знает, в течение какого продолжительного периода, только в целях оздоровительной процедуры? - спрашивает Гарри, его голос весь пронизан неверием. - Тебе стоит поберечь здоровье, - непочтительно подначивает его Драко. - Прогулки тебе очень полезны. Гарри испускает раздражённый выдох, и Драко сочувствует ему. Он знает, что привередничает, но сам не может себя удержать: по какой-то причине, он не может поверить, что всё это сейчас происходит в реальности, или что всё это имеет более твёрдую основу, чем мягкие завитки пара, что вылетают изо рта Гарри в морозный воздух. - Ты можешь прекратить это? - с мольбой в голосе интересуется Гарри. - Прекратить что? - Быть таким до невозможности трудным, когда я стараюсь изо всех сил сказать нужные слова! Драко пялится на Гарри и одновременно ощущает, как волнительная до ужаса реальность начинает наконец-то доходить до его сознания. Его драгоценный самоконтроль окончательно покидает его, и Драко выпаливает: - Неужели ты подкатываешь ко мне с романтическими намерениями? Уголки рта Гарри изгибаются в намёке на зарождающуюся улыбку, а сам он выдаёт: - Я именно это и пытаюсь осуществить. Внезапная импульсивность слов у Драко испаряется так же неожиданно, как и появилась, и он только и может, как выдавить из себя: - О! - Когда я увидел тебя вчера с той девушкой, я почти сдался, - признаётся Гарри, невидящим взором смотря вниз, на кулёк с быстро остывающей картошкой фри на своих коленках. - А затем я подумал... да к дементорам все метания. Скажи ему хоть что-то или забудь, - он пожимает плечами типа промежду прочим, но его смущение сейчас так осязаемо для Драко, будто на него накинули согревающие чары. - Ты говоришь об Эви? - мягко смеётся Драко. - Не стоит так о ней думать, ведь она, полагаю, такой же нетрадиционной ориентации, как и... я сам. - У меня реально отлегло после такой информации, - сообщает Гарри, а потом просто впивается взглядом в Драко, неотрывно смотря ему в глаза, и внезапно лютый холод сегодняшней погоды перестаёт ощущаться совершенно. Драко судорожно впивается в свой картонный стаканчик, ответно всматриваясь в молодого мужчину перед собой, который представляет собой для него красивое зрелище из всполохов оттенков зелёного и торчащих во все стороны хаотичных завитков. В этот момент Драко думает и о Джереми с его потеряной любовью, и об Эви с её неблагодарной подружкой, и о Даррене с Тони, которые обрели друг дружку только после череды неудач на личном фронте. И вот так ответно смотря в лицо Гарри, Драко внезапно пронзает волшебное озарение, и его дыхание сбивается: что касается любви, ни у кого на самом деле нет готового ответа, и это нормально. Главное, он нравится Гарри, даже несмотря на то, что вредный, с перепадами настроения, социофоб, к тому же склонный общаться с голубями, и даже предпочитающий горячий шоколад кофе. Когда Гарри касается кожи его лица своими подушечками пальцев, те ощущаются ледяными, но Драко придвигается ближе, чтобы взять от этого интимного жеста всё до капли, и вот тогда обнаруживает, что ткань пальто Гарри и сами его губы действительно являются такими же мягчайшими и тёплыми, какими и казались с виду. Всё ещё цепляясь одной рукой за бока своего стаканчика с горячим шоколадом, Драко охотно приоткрывает свой рот для ищущего рта Гарри. А потом жар затапливает всё его тело, и Драко вплетает пальцы своей другой руки в эти, на удивление шелковистые, чернильные пряди волос, и на мгновение забывает, что окружающий парк - его парк - существует вовсе. - О-ла-ла! - внезапно раздаётся чей-то возглас, сопровождаемый раскатом хриплого хихиканья, и они оба отпрянывают друг от друга. Гарри, замечает с удовлетворением в затуманенном мозгу Драко, выглядит точно таким же ошеломлённым и расфокусированным, каким ощущает себя и он сам. Повернувшись, Драко бросает сканирующий взгляд вокруг их скамьи, но эта секция парка в данный момент совершенно пустынна, и в поле зрения обнаруживается только леди-продавшица кофе, которая, как удаётся ему разглядеть, улыбается от уха до уха, что и выдаёт в ней, со всей очевидностью, невольного свидетеля их с Гарри поцелуя. - Вы уронили вашу картошку фри, - замечает она, и Гарри переводит взгляд на свои коленки, где раньше лежал кулёк. - Ой, - он удивлённо взирает на землю, где теперь обретаются остатки его обеда в виде раскиданных картофельных палочек. Голуби со всего парка уже начинают слетаться поближе, чтобы побороться за них. - И точно уронил. - Это не страшно, - произносит кофе-леди, потуже затягивая свой шарф и удаляясь к своему киоску, чтобы снова занять место на своём крохотном табурете. - Похоже, это того стоило. Гарри улыбается кончиками губ, явно прилагая усилия не показать своего смущения, и вплетает свои холодные пальцы в пальцы Драко, одновременно вглядываясь вдаль переливающейся в солнечном свете заснеженной лужайки: - Похоже, нам скоро нужно возвращаться на работу. Драко глубоко вдыхает в себя морозный запах зимы, Рождества, и смотрит прямо в лицо Гарри: - Скоро. **~*~** Всемогущий Господь знает, это будет впервые. Fin