***
18 декабря 2020 г., 19:39
Советую послушать и вдуматься в перевод замечательной Amber Run — I Found. Лейтмотив этой песни заключен моей эмоциональной натурой в каждую букву.
Перевод (если он требуется русскоязычным, конечно) и смысл КАЖДОЙ песни здесь важен! И во всех моих работах включительно.
P.S.: я знаю, что голоса не могут отдавать запахами. Но мое самовыражение посчитало иначе. А мне хочется и приходится его уважать, уж извините.
ечалящий рассвет.
Работа в последнее время стала отдушиной, буквально необходимой для существования.
— Хен, мне стоит уйти, — вечно сладкий голос отдавал хрипотцой, душистыми травами и почему-то дешевым пивом.
— Чимин-хен, пожалуйста… — другой , вечно заспанный и ленивый, говорливый и понимающий, отдающий полевыми цветами и запахом спелых слив, сейчас, казалось, впадет в отчаяние.
— Нет, Тэ, я… Не могу. Я виноват в том, что недоглядел. Не смог… — ручки с очаровательными маленькими пальчиками показались самыми страшными иглами, когда с характерным звуком столкнулись с лицом, прикрывая глаза владельца.
— Хен, никто не виноват. Пойми же, что Юнги-хен взрослый человек и может чувствовать, быть сам по себе, отдельно, — голос стал ниже, тон грубее. Казалось, Тэхен сейчас встанет и как следует встряхнет несчастного, который весь будто сжался в центре немаленькой комнаты.
— Хоби-хен, скажи ему, пожалуйста!
Тяжело вздохнув, померкшее солнце местного разлива подняло голову от монитора, внимательно всматриваясь в открывшуюся картину. Мешки под глазами, усталые и чуть припухшие темные очи, впавшие щеки и стиснутые губы вряд ли говорили миру, что Чон Хосок настроен успокаивать кого-либо.
— Чимин, я могу понять все. Но нам не по пять, чтобы за всеми пристально глазеть! Не ты его сбил тогда.
— Но я не усмотрел! — неожиданно ручки опустились вниз, кулачки сжались, а чужие карие глаза без капли штукатурки, как ласково всегда называл макияж Юнги, впились в лицо разъяренной кошкой.
Невесомо, но до невозможности опаляюще внутри вспыхнуло ярким огнем раздражение. Показательно пару раз глубоко вдохнув полной грудью, Чон поднялся и принялся нетерпеливо расфасовывать необходимое оборудование по сумкам.
— Ты куда, хен?
— Пойду на квартиру, буду тусоваться с Гуком…
— Я просил разрешения уйти, вместо этого ты едва не прочитал нотацию! Как будто я мальчишка на побегушках какой-то! Где справедливость, хен? Уйти нужно мне!
— Так вали, — психанув, Хо вцепился в Чимина бешеным взглядом, складывая руки на груди. — Почему ты постоянно просишь разрешение на отсутствие? Где тут справедливость, Чимин?!
Пухлые губы приоткрылись, глазенки распахнулись, разом потемнев. Недовольно пыхтя, их владелец, ураганом промчавшись по комнате, собрал небольшой рюкзачок.
Через пару минут ничто не напоминало о бывшей горделивой троице.
Хосок устало потер ладонями лицо, тяжело опустившись в потрепанное кресло. С появлением в их жизни этой квартиры все как-то разом пошло по не очень хорошему месту.
— Прости, Тэ. Эта бессонная ночь, переживания и подготовка просто убивают во мне все по-человечески терпеливое… — за неискренней речью последовал очередной тяжкий вздох.
— За что ты извиняешься? — Ким будто выдавливал из себя слова, чувствуя, как на смену тревожно замершей пустоты приходит звук битого стекла. Разбитых надежд, любви и понимания. И почему все воспринимается как конец?
— Я знаю, как сильно ты ненавидишь ссоры и прочее. Прости, ребенок, — Чон пытался извиняюще улыбнуться, однако смотрелось откровенно херово.
Тэ не любил материться, но случай откровенно располагал. Да и где принято, чтобы забившиеся в угол котята держали все в себе?
— Ничего, хен, я понимаю.
На пару минут тревожное, несвойственное им неловкое молчание растянулось по комнате как обожравшийся кот, выпятив самое уязвимое место — живот и сердце.
— Хен, а почему Чимин-хен так отреагировал? С Юнги-хеном уже все хорошо, так почему?..
Хосок поднялся и, откровенно шаркая по полу, даже не стараясь начать поднимать ноги хоть в каком-то подобии движения, подошел к Тэхену, все это время сидящему на кровати в томительном ожидании ответа. Изогнув губы в подобие улыбки, чрезвычайно усталый Хо опустил руку на макушку Кима, начав неторопливо поглаживать по коже головы. Взор его метнулся к месту, где стоял Чимин и едва ли не ронял крокодильи слезы.
— Понимаешь, ребенок, есть не только забирающие, но и отдающие. Проблема в том, что иногда один человек не может вмещать оба эти качества. Юнги-хен привык забирать что-либо у людей и пространства вокруг, не принимая во внимание свою сентиментальную сторону, которая нашептывала несколько другой расклад. Нет, не смотри так, не насильно. Вспомни моменты, когда хен не обнимал тебя в ответ. Конечно, не со зла, просто он не мог.
А Чимин-и… Он привык отдавать, а не получать взамен. Слова часто считает лестью или еще чем, непонятно. А сейчас ситуация вышла из-под контроля. Чим-а хочет, чтобы буквально все было подвластно, в идеальном порядке. На этом чувстве он и вывозит репетиции минимум по 15 часов в сутки.
— То есть…
— То есть разные они, но чертовски похожие, — хмыкнул под нос Хоби, уже приподнимаясь с места.
— Как солнце и луна?
— Да, как солнце и луна, — отстраненно пробормотал под нос хен, почти мгновенно погрузившись с головой в будущую работу. Казалось, он даже не услышал младшего. Очевидно, даже не слушал.
Затуманенный взор, едва заметно дрожащие руки, легкий тремор губ, странные телодвижения — Хосока трогать явно не стоит. Ничего же страшного не произошло.
Задумчиво прикусив губу, Ким Тэ вновь стал наблюдать за поднимающимся солнцем, невольно сравнивая яркие лучистые глаза друга с бездонными бликами света.
И что, все это ложь?
Хосок всегда был тем самым содержанием.
Глаза потерявшегося в разуме человека ни с чем не спутаешь. Блеклые, но яркие, мудрые и понимающие, но сложные и пронзительные, неизменно цепляющие взгляд.
Жаль, что на ум Тэхену приходили не самые прекрасные определения.
Сейчас, стоя за приоткрытой дверью и наблюдая за своим персональным солнышком, парень наконец понял.
Неудержимая, горькая улыбка и непрошеные слезы явно не подняли бы настроение случайному прохожему.
Тихо приоткрыв ненужный сейчас кусок дерева, Ким прошел дальше в комнату. Поставил корзинку с фруктами, быстро начиркал записку и, закусив губу и посмотрев на безразличного хена, переместил ее все-таки к ножкам кресла. Стойкое ощущение, что помощь нужна явно не ему в этот момент, не покидало его.
Пройдя к двери и в который раз отметив неизмеримое количество трещинок, Тэ в последний раз обернулся. Эта картина прочно отметилась красным флажком с надписью «подумать».
Хотя думать явно было не о чем.
отточенного лица.
Карие, искрящиеся, подернутые сладкой поволокой лучей доброго сердца очи напоминали тягучий мед. Такой же невероятно липкий.
— Безусловно, Чимин-хен. Что там с Юнги-хеном? — все тот же непринужденный тон и неописуемое , разрушительное счастье на губах. Почему же оно такое холодное и мокрое?
— Наконец-то его перевели в палату…
Скорее всего, они проговорили так очень долго, как и всегда. А в голове все стоит фигура светлого человека, что всем весом оперся на бесконечные балконные перила, подставил лицо под броские лучи рассвета и стал говорить. Только не научился разговаривать.
Внезапно «солнцу» пришлось его обнять. Странно. Но все как-то ладно.
Схватившись за плечи, «светлый» отчаянно всхлипнул и уткнулся носом в чужую шею, принявшись лить горькие крокодильи слезы.
— Я люблю тебя. («Просто дай мне помочь»). С ним обязательно все будет хорошо. («А с тобой и солнечным хеном нет»). Ты же маленькое солнышко, справишься и обогреешь всех вокруг. («Себе ты помочь не в силах»). И все будут счастливы, хен. («Можно я просто буду любить тебя?»).
— Спасибо, ТэТэ, ты так много для меня делаешь… — ласковая, счастливая улыбка появилась на миловидном лице светлого мальчика, а глазки загорелись опасным, прекрасным заревом.
«Но явно недостаточно».
«И все-таки… Что, если Луна — это я?»
Только никто из присутствующих ничего из этого уже не услышал.
***
Терпкий вечер давно сменился отчаянной ночью, вслед за ними пришел и п***
В странном сумраке душевном Не открыл я всей мечты. Как не быть собой рожденным Страстью мне поведай ты. Расскажи мне об асфальте, Что исписан весь накрест. Я не знаю, кто ты, лучше Пронеси со мною крест.
OneRepublic — Start Again Новое, но такое ненужное потрепанное кресло, которое перетащили в центр комнаты, сейчас напоминало странную геометрическую фигуру со скрюченным содержанием.***
Алена Швец — Солнце вышло покурить на балкон На балконе было хорошо. Но вечность так, молча, стоять было невозможно. — С ним все будет в порядке? Ожидаемый вопрос он пропустил мимо ушей, продолжая всматриваться куда-то за противоположно стоящие им дома. — Как-то прохладно сегодня, не думаешь? — вторил первому голос хриплый и смиренный. Закрытые глаза, отблаженная улыбка и трясущиеся губы. Так вот почему все так ловят от этого кайф. — С тобой все в порядке? — плеч коснулись маленькие руки, а обеспокоенные глаза стали вглядываться в каждую черточку
Примечания:
Как видите, страдания и неопределенность - это главное в моих работах. Флафф пока что явно не для меня.
