Неожиданная прогулка

Однообразная тишина на мельнице, к которой все уже привыкли за последние дни, снова нарушилась умоляющей фразой, которая, наверное, достала уже даже пауков, плетущих паутину под высокими потолками. Настолько часто подобное звучало в этих стенах, и всего-то за последние два часа. — Маша! Что угодно, пожалуйста… — не переставая ходить по пятам за волшебница, вымученно упрашивал Влад. Он уже раз по десять повторял одни и те же фразы, и от безысходности уже начинал их путать и не договаривать. Машу, наверное, это ещё больше раздражало. Девушка упорно старалась молчать, но в конце-концов не выдерживала: — Нет! — рявкнула она. — Отстань уже! Она резко развернулась и направила измученный от бесконечного упрашивания и потому раздраженный взгляд зелёных глаз на парня. Влад резко замер, когда замерла она и, все ещё не теряя надежды, тихим хрипловатым голосом попросил: — Это последнее, о чём я прошу… ну? Тебе сложно что ли? — несмотря на довольно грубый ответ, он не отставал. — Я не имею права такое скрывать, ты и сам должен был догадаться, — эти слова прозвучали настолько ядовито, что парень невольно шумно выдохнул, стараясь вытеснить из груди полыхающий огонь обиды, который рождал желание в ответ сказать что-то ещё более задевающее. Маша явно восприняла правильно перемены в его лице, но решила не реагировать и продолжила путь в сторону кухни. Минуло три дня с момента снятия приворота. Варя уже достаточно пришла в себя и стала чувствовать себя куда здоровее, а это означало, что Маша могла в любой момент рассказать всю правду от начала и до конца, в том числе и всё о действии приворота, стоило Варе только поднять эту тему. А Влад этого боялся сильнее всего. Когда девушка узнает, что Влад якобы натворил все по своей воле, она же тогда его и на пушечный выстрел не подпустит, что уж говорить о возобновлении отношений. А он ни за что не хотел признавать вину, из-за чего всеми силами пытался отговорить Машу рассказывать об этом. — Тебе же даже врать не придётся… — едва она отошла на два метра, Влад вновь двинулся следом. — Просто кое-что не договорить. — Нет, и точка. Я не имею право ей что-то «не договорить». Расскажу и пусть сама решает, как поступить. — Ты же и так знаешь, что она решит, — парень уставше закатил глаза. И как можно быть настолько упрямой и непрошибаемой? — Да, знаю, её в этом решении поддержу, — тем временем они оба уже находились на кухне. Маша открыла дверцу и взяла с нижнего ящика гарнитура кастрюлю, и подойдя с ней к крану, принялась наливать воду. — Маша-а… — жалобно протянул парень, и встав рядом, попытался взглянуть в глаза девушки. — Я же уже двадцать раз перед всеми извинился, в век такого больше не повторится, обещаю. Просто было неудачное сложение обстоятельств, — Влад примирительно улыбнулся. Маша тем временем закончила наливать воду, и отключил кран, направилась к плите. — В конце-концов минус и минус дают плюс, поэтому после таких событий подобного точно не буде… Его слова прервал громкий хлопок крышки, неосторожно грохнувшей на кастрюлю. Маша опустила полную воды кастрюлю на плиту и взглянула на него. — Это в умножении минус на минус даёт плюс, гений. А в сложении получается один здоровый минус! — парень вновь выдохнул, только на этот раз с нотками рычания. — В целом, как и в жизни. Вы косячили раз за разом, в течении месяца без конца, а теперь хотите, чтобы все просто забылось? — Я в какой раз повторяю — это все действие при-во-ро-та, — нарочито выделив последнее слово, в который раз пытался доказать Влад. — Я на девяносто пять процентов не виноват. — Плохой из тебя математик, Морок, не позорься, — бросила девушка и полезла в морозилку. До того, как Морок придумал очередной аргумент, Маша уже достала оттуда целлофановый пакет с чем-то замороженным внутри. — А только ли из меня? Почему никого не колышет то, корень всех бед — Алёнка? Она сделала приворот, потому что откровенно сглупила и тем самым испортила всем жизнь, но какого-то черта все шишки летят в меня, странно, не кажется? — Она искренне пытается извиниться и исправиться, — доставая из пакета, как оказалось, замороженную куриную спинку, отвечала Маша. — Хотя, признаю, это тоже не делает её святой. — Вот именно, и вообще: я тоже тут перед тобой распинаюсь третий день, это не в счёт? — А зачем? Не припомню, чтобы ты провинился конкретно передо мной. — Но тем не менее ведь есть причина, почему ты не хочешь сделать то, что я прошу, — неотрывно наблюдая за движениями рук девушки, когда она открывала от курицы примерзший целлофан, произнёс Влад. — Еще бы, — фыркнула девушка. — И эта причина довольно проста — я хочу чтобы мою подругу не пришиб какой-то козёл раньше времени, — наверное, не особо размышляя о последствиях, остервенело выдала Маша. Влад от такого просто поперхнулся воздухом. — Да знаешь что?! — возмущённо воскликнула он. — Может лучше попытаюсь уберечь её от таких «подруг», которым наплевать на что угодно, кроме собственных желаний? — Не равняй обычную глупость и прямой эгоизм! — не растерявшись, ответила девушка. — Кто бы говорил об эгоизме! Тебе вообще какая выгода портить кому-то жизнь? Лишать отношений? — Вот уж не надо мне про это! — взорвалась Маша. — От отсутствия пары в четырнадцать лет никто не умирал, а вот от насилия — ещё как! — Да чего из мухи слона делать?! Я её даже не ударил нормально, просто толкнул. — Поэтому такого твоего «нормально» ждать никто не станет. Спасибо, хватило! — девушка резко развернулась, и несмотря на то, что сзади была преграда в виде гарнитура, а спереди в виде разъяренного Морока, успевшего сместиться, чтобы она не сбежала, продолжила: — Прекращай мучить меня, себя, и Варю. Я все ей расскажу, хочешь ты того, или нет, и последнее слово останется за ней. Так хочешь показать свое нереальное раскаяние — иди к ней и извиняйся. Передо мной гарцевать не надо. — Больно-то нужно! — рявкнул Влад, угрожающе дернувшись вперёд. Девушка на это никак не среагировала, и чтобы не взбеситься от её нарочитого спокойствия, парень просто развернулся и быстрым шагом направился к выходу из мельницы. Выйдя на улицу, парень с силой демонстративно захлопнул дверь и двинулся дальше, намечая целью передвижения растущую впереди яблоню. Кругом сияли краски позднего лета (или просто лета, которое, возможно, в Сказочном мире никогда и не кончалось), солнце умеренно ярко светило, но Владу уже как месяц не было дела до всей этой красоты, а сейчас уж тем более. Он чувствовал себя, словно вулкан, который никак не мог выплеснуть лаву и задеть кого-то, и от этого озлобленность только всё больше разгоралась. Дойдя до яблони, он ловким движением заскочил на нижнюю ветку и сел, свесив одну ногу вниз, чтобы держать баланс, а спиной оперся на ствол дерева. В последнее время он постоянно уходил сюда, когда надоедало находиться на мельнице. Или когда становилось чересчур больно и обидно. В такие моменты хотелось налететь на всех, как чёртово торнадо и разнести в пух и прах. Но недовольство и злость приходилось сдерживать в себе всеми возможными силами, ведь иначе путь в мельницу ему закроют окончательно. А этого не хотелось. Всё же Влад до сих пор не оставлял надежды помириться с Варей, а потом, может быть, и со всеми остальными. Ну, может и не со «всеми». Только не с Алёной. Она иногда пыталась заговорить с ним, но Влад отвечал сухо и холодно, желая отбить у нее желание пытаться наладить с ним отношения, потому что у самого это стремление полностью отсутствовало. После того, как она поступила, не хотелось иметь с ней вообще ничего общего. Несмотря на то, что эта ненависть, как ни странно, была только у него. Саша вполне нормально с ней общался (хотя, это было и не удивительно), Снежка уж тем более, и даже Маша время от времени разговаривала. Только Варя, как и Влад пока удерживала её на расстоянии, но не факт, что это будет долго продолжаться. И всё это казалось парню совсем неясным. Почему её так быстро простили? Почему к ней относятся нормально, а от него шарахаются, как от злейшего врага? Она сделала этот дурацкий приворот, она подвергла всех опасности, почему ей так легко всё сошло с рук?! Это была явная несправедливость, но что он мог сделать? Оставалось лишь надеяться, что вскоре все встанет на свои места, нужно лишь чуть больше времени. На самом деле, в тот момент, когда Варя открыла глаза, он словно забыл обо всём произошедшем, воодушевленно ринувшись к ней. Но мощный холодный порыв ветра и удар спиной о стену быстро спустили его с небес на землю. Она оттолкнула, отстранилась, не захотела и слушать. Это причиняло немыслимую боль и обиду. И в тот момент он мог её понять, ведь Варя не знала деталей всего случившегося. Хотя навряд ли когда она все узнает, то сможет простить его. Скорее даже наоборот. Вот неужели Маше так сложно просто недосказать одну фразу?! Одну?! Ведь тогда, возможно, всё обернётся по-другому и Варя его простит. В этом случае хотя бы был шанс. Внезапно кто-то ухватил его за штанину и потянул на себя, чем отвлёк от мыслей. Влад посильнее уцепился руками за рыхлую шершавую кору позади себя, подтянул ногу, которую уже освободили, поближе и взглянул на помешавшего. Под деревом, вытянув вверх покрытую шрамами чёрную морду стоял Аид. Когда не него обратили внимание, конь громко заржал, что-то выпрашивая. Задрав голову, Влад быстро нашёл глазами в кронах крупные ранетки, и дотянувшись, сорвал и кинул вниз. Конь опустил морду, начиная подбирать любимое лакомство с земли. Рассматривая его сверху, Влад отметил, что за то время, пока Аид жил с ним, он стал выглядеть куда здоровее и внушительнее, чем когда только-только сбежал от охотников. Исчезла нездоровая худоба, а грива и хвост, намертво запутавшиеся пряди которых были нещадно отстрижены Владом, сейчас уже неплохо отросли. Кстати, если говорить о том, что вообще он тут делал, то ответ был прост: Аид был как конвейер, тоннами потребляющий еду, а так как Влад в театре мало или совсем не находится, не мог постоянно кормить это чудовище. Поэтому было принято решение отпустить ходить Аида рядом с мельницей, где он сам искал себе пропитание в качестве сочной зелёной травы на окраине леса. Отпускать его не боялись — охотников уже не было, а случайный прохожий, если он дорожит своей жизнью и здоровьем, ни за что не рискнёт приближаться к нему. На данный момент, Аид, наверное, был единственным, с кем Влад нормально общался, если можно так назвать односторонний разговор с животным. Астерикс все также гордо игнорировал его, чем в точности копировал поведение Вари. И это давало серьёзный повод задуматься о том, с кем же останется Лир, когда Варя уйдёт в мир людей. А это вот-вот должно случиться. Раньше такой проблемы не возникало, так как хоть Астерикс близко общался с Варей, все же больше находился с Владом и уже привык к театру. Но сейчас… вообще неизвестно. Кстати, насчёт Лира. Удивительно, но стоило лишь вспомнить, как взгляд зацепился за шерсть, которая постепенно появлялась из густой травы у самого леса. Астерикс шёл оттуда какой-то уставший и замученный, волоча по траве пушистый хвост. Сначала Влад дико испугался, но поняв, что Лир ни капли не ранен, успокоился. Он просто сильно устал от чего-то. Но несмотря на такой вид, едва заметив в кроне ближайшего дерева прыгающего по ветке воробья, он тут же оживился, и подкравшись к дереву, бесшумно влез наверх. Скинув ещё парочку яблок Аиду, чтобы отвлечь его, Влад стал всматриваться вперёд, чтобы отследить действия Астерикса. Лир стоял на одной из многочисленных веток, пригнувшись и прижав хвост к ветке, тем самым принимая охотничью стойку. Цели его охоты уже видно не было, но Астерикс упорно отслеживал кого-то взглядом, едва подергивая хвостом от напряжения. Набравшись смелости, он едва сделал шаг вперёд, как внезапно из кроны дерева как пуля вылетел воробей, возмущённо пронзительно чирикая. С досадой прижав уши, Астерикс проследил взглядом за ускользнувшей добычей и после, помедлив ещё пару секунд, развернулся и совсем скоро оказался на земле. Все же яркая на фоне зелени белая шерсть не давала ему должной маскировки, потому и охотиться не получалось. Вообще, насколько понял Влад из всех статей про Лиров, такие звери питаются в основном рыбой, потому в этом случае белая шерсть не мешает, а зимой, когда перемерзают водоёмы начинают ловить мышей, затаившихся в глубоком снегу. Тут-то им и пригождается подобный окрас. Астерикс тем временем рыскал по траве в поисках ещё чего-то живого. И, как ни странно, ему вновь повезло — Лир мгновенно насторожился и присел, когда в траве что-то зашуршало. В этот раз он действовал куда проворнее, и едва уловил следующее шевеление, прыгнул вперёд. Через две секунды у него в зубах болталась все ещё подергивающаяся живая ящерица. Ухватив её покрепче, Лир, гордо задрав хвост и распушившись, двинулся к мельнице. Влад молча смотрел ему вслед, хотя внутри так и полыхало желание окликнуть, похвалить и в конце-концов узнать, для какой цели ему подобная добыча. Все же едой его не обделяли. Но вопреки собственному желанию, Влад молчал. Он знал, какая последует реакция на его слова, какими бы они не были. Оскал, шипение, словно Лир вновь видел перед собой клыкастую борзую, так и норовящую вцепиться в него. И к сожалению, сейчас Влада видел таким не только один Астерикс.

***

Глаза бездумно пробегались по тексту, воспринимая его как что-то не более информативное, как беспорядочный набор букв. И так раз за разом. Одно и то же предложение. Она просто не могла понять смысла (и честно говоря, почти даже не пыталась), ведь дело было в том, что теперь волновала её далеко не книга. Они снова ругались. Был в основном лишь приглушенный диалог, которого она разобрать не могла, но редкие, однако громкие восклицания, появившиеся под конец, заставляли Варю вздрагивать и терять цепь мыслей, связанных с текстом книги. Частично, было страшно. Она отлично знала, что может натворить в порыве злости Влад и всей душой боялась за подругу. Хотелось даже идти и следить за ними со второго этажа, но почему-то комната представлялась единственной надёжной крепостью, из которой выходить было неохота. Да и Маша не раз заявляла, чтобы она не ввязывалась ни в чьи споры, уж тем более в споры с участием Влада — это может сделать только хуже. Варя старалась слушать её в этом плане, хотя страх за подругу иногда становится невыносимым. К огромному счастью, вскоре их диалог прекратился, завершились последним громким выкриком Влада, а через десяток секунд послышался громкий хлопок дверью. Наверное, кто-то из них ушёл. С этой мыслью Варя подползла к окну, которое находилось прямо над её кроватью, и через которое просматривается выход из мельницы. И правда, от мельницы постепенно удалялась высокая юношеская фигура. И вновь Морок сбегал, переругавшись с кем-то из-за ерунды. Ничего нового. После того, как Варя убедилась, что он ушёл, то приняла решение спуститься и удостовериться в том, что с Машей все нормально. Она сомневалась, что находясь а ситуации, когда его все ненавидят, Влад осмелится поднять руку на кого-либо ещё, но проверить и утешить саму себя все равно было необходимым для неё. Когда Варя спустилась по лестнице на первый этаж, то поняла, где Маша, по шуму, доносящемуся из кухни. Зайдя туда, она с облегчением вздохнула, обнаружив Машу, стоящую у плиты. Девушка что-то готовила, и выглядела, к счастью, абсолютно невредимой. Услышав шаги, Маша повернулась, сильно удивясь, когда увидела Варю. — Варя? Что-то хотела? — Да нет, я так… — в смятении промямлила девушка. Она же совсем забыла о том, что должна была придумать какое-то оправдание тому, что так стремительно сюда примчалась. — Алёна со Снежкой ещё не вернулись из города? — Нет, и скорее всего придут ещё не скоро. Дела в городе для Сказочного Патруля — это что-то неиссякаемое. А что? — Просто я услышала разговоры и подумала… — Ясно, — прервала её Маша. — Ты слышала всё, да? — Нет. Просто слышала, что кто-то разговаривает, — махнула головой Варя, но Маша лишь скептически приподняла брови. — Ага, и примчалась сюда за секунду, потому что очень уж скучала по остальным, причём, едва только ушёл Морок? Варя вздохнула. Маша порой сражала наповал своей проницательностью. — Ладно, я слышала, как вы ругались и пришла посмотреть, всё ли нормально. Но из-за чего всё это было? — Да так, ерунда, как обычно, — попыталась уйти от разговора Маша, но Варя уже твердо для себя решила, что её достали эти загадки, и больше ничего она утаить от себя не позволит. — Не правда. Из-за ерунды так не ругаются, особенно ты. Что происходит между вами? — Холодная война, — как-то наигранно весело усмехнулась Маша, но Варя только покачала головой. — Маш, ну правда… о чём вы говорили? — продолжала она допрашивать. — Неважно, Варь. — Важно, раз ты ещё и говорить не хочешь, — Маша с досадой вздохнула. — Пожалуйста, Маш, расскажи мне всё. Почему вы все ещё оставляете меня единственной, кто ни о чем толком не знает? — Ты ещё не до конца выздоровела. — Не правда, мне хоть сейчас в космос, — подойдя ближе, улыбнулась Варя. — Пожалуйста, расскажи мне обо всём. Ты же знаешь, что все будет в порядке. Маша смутилась и невольно шагнула назад. Её терзали какие-то сомнения, знать бы, какие? Взгляд зелёных глаз нервно бегал по незамысловатому паркету, словно она что-то искала. Некоторое время Маша простояла молча, раздумывая. — Прошло уже достаточно времени и я прекрасно себя чувствую. Пожалуйста, расскажи обо всём, что случилось в тот день. Мне нужно знать правду, — постаралась убедить её Варя. — Понимаешь, история с этим приворотом в десять раз сложнее, чем кажется, — все ещё неуверенно произнесла Маша. — И вся эта информация будет для тебя слишком болезненной. — Пускай. Одной мне жить среди вас в незнании ещё хуже. — Пожалеешь об этом, — поглядывая на нее исподлобья, бросила волшебница, чем немного пошатнула уверенность Вари в том, а точно ли ей так надо всё знать? Но назад пути уже не было, и спокойно жить, зная, что от неё прячут такую огромную тайну Варя больше не могла. — Не важно. Просто скажи мне обо всём, ведь если даже пройдёт больше времени, потом мне всё равно не будет менее больно узнать всё, — видя твердую уверенность в глазах подруги, Маша сдалась и села за стол. Варя последовала её примеру. Ещё немного задержавшись, разглядывая Варю и словно анализируя её состояние, Маша помолчала. Но увидев полный решимости взгляд подруги, наконец продолжила: — Так… — не зная, с чего начать, выдохнула Маша. — Если начинать с самого начала, то причины для приворота, насколько поняла я, стала ссора Аленки с Сашей из-за тебя. Они тебе не рассказывали? — видя совсем не удивлённый этой новости взгляд, догадливо спросила Маша. — Саша говорил, — не стала отнекиваться Варя. — Понятно. Алёна провела приворот, в надежде развести по разным сторонам вас с Сашей, но все пошло не совсем так, как она предполагала. Вернее, совсем не так. И с того момента начали происходить странности в вашем поведении. Раздражительность, обидчивость, эмоциональность, несдержанная агрессия… — У отдельных личностей, — фыркнула Варя. — Да, у кого как. Хотя, почему-то, больший удар пришёлся на Алёну и Влада. Я не знаю и половины того, что творилось за последний месяц, так что лучше поспрашивай у остальных. Но… — Маша глубоко вздохнула, набираясь решимости. — Но что я точно знаю… ты, наверное, заметила те пятна на шее у Алёнки, да? Прикусив внутреннюю сторону щеки от волнения, Варя кивнула. Если Маша затронула эту деталь, значит это было важно, но пугало то, почему именно. Наконец, собравшись, Маша выпалила на одном дыхании: — Варя, всё это работа Влада, — услышав это, Варя шокированно распахнула глаза. Эта фраза ударила её, как электрический разряд. И будто даже помутнело в глазах на пару мгновений. Она думала, эти пятна, это… да что угодно, кроме того, про что сейчас сказала Маша. Такая мысль мелькнула мелькнула голове, но Варя её всеми силами подавляла в себе. Но, как оказалось, жизнь вновь сыграла с ней жестокую шутку. Зачем они это делали? Или это была только инициатива Морока, а Алёнка просто сдалась под его напором? Наверное, это так и было. Почему же хотя бы ради приличия Влад не мог справиться со своими мерзкими желаниями, пока она, как бы, его девушка, была на грани жизни и смерти? Хотелось верить, что все можно вновь оправдать действием приворота. Маша заметила её мгновенно упавший энтузиазм к разговору, но не успела открыть рот и задать вопрос, как девушка, едва сумев вздохнуть, через сила спросила: — Как?.. — Увы, я не знаю, — виновато пожала плечами Маша. — Может это из-за приворота или… — не договорив, она переместила внимание на ее изменившееся состояние. — Ты в порядке? — Да, продолжай, говори, — отмахнулась Варя, выпрямляясь, чтобы казаться куда более бодрой, хотя эта новость придавливала её к полу, словно снежная лавина. — Точно? — Да-да, конечно. — И ещё я думаю… знаешь, есть кое-что ещё более болезненное во всём этом… — несмотря на явное сомнение в ее взгляде, направленном на подругу, Маша всё-таки продолжила. — Приворот не создавал и не убирал все те черты вашего характера, которые всплыли в последнее время. — То есть? — с опаской тихо спросила Варя. Тон Маши не предвещал ничего хорошего, но останавливаться уже было поздно. Сердце от переживания ускорилось в несколько раз, отдаваясь ударами где-то в горле. — То есть… проще говоря, даже если бы не было приворота, все бы в любом случае произошло, хотя и позже, — смотря на стремительно меняющееся лицо подруги, Маша выдержала небольшую паузу, и уже тише, упавший голосом, продолжила. — Мне жаль, Варя. Но и Морок, и Алёна в глубине души всегда были такими. Влад бы все равно рано или поздно причинил тебе боль, но тогда рядом могло и не быть того, кто бы помог. — Они… делали все это… сами по себе? — до последнего надеясь услышать «нет», неуверенно переспросила Варя. Но все её надежды разрушило одно слово: — Да... и, к сожалению, это на сто процентов точно. И именно это Влад просил тебе не говорить, он боится потерять тебя окончательно. — Куда уж более… Не договорив, девушка окончательно понурила голову и сникла, больше и не пытаясь притворяться равнодушной. Перед Машей делать этого не было смысла да и, если честно, она и не могла. Горло болезненно сжималось от спазмов, глаза начинали наполняться слезами, и чтобы сдержать это, Варя глубоко вздохнула и откинула голову назад. Внутри всё сначала треснуло, как стекло на морозе, а потом и вовсе рассыпалось. Накатила слабость. Хотелось упасть и безвольно растянуться на полу. Такие же ощущения, как только перед тем, как она провалилась в безжизненный сон. И теперь, почти только очнувшись, через три дня она узнает что-то не менее ужасное. Она ущипнула себя за руку, все ещё надеясь, что сейчас проснётся, и узнает, что на самом деле все было не так. Что все можно оправдать действием приворота. Но сколько бы она не закрывала и не открывала глаза, всё также оказывалась на кухне, а напротив сидела Маша, с жалостью смотря на подругу. Не вынося этого взгляда, Варя опустила голову на руки, сложенные на столе, пряча глаза. Верить не хотелось. Не правда. Слишком дико, чтобы быть правдой. Нереально. И к сожалению, почему-то, это происходило на их глазах. В голове крутился лишь один вопрос, вопрос к себе, к Владу, и в общем к собственной судьбе: «А зачем вообще все это было?» Зачем вся эта внезапная и необъяснимая романтика в проклятой пещере, почему-то появившаяся только когда они попали в экстремальные условия и не могли выбраться? Зачем это романтичное признание на рассвете? Зачем были эти слова, если они оказались всего-то враньём? Какой урок хотела ей преподать жизнь? Не доверять бывшим злодеям? Не доверять собственным подругам? Или что? Чего хотел добиться Морок, зачем предложил ей встречаться, если совсем не любил? С какой вообще целью он её согревал по ночам в этом холодном театре, в который она по своей же воле тащилась и говорил ей, что всегда будет рядом и ушёл буквально через две недели?! Он даже не смог нормально врать. Или просто не пытался. Видно, настолько было плевать. Не нужно было и надеяться, что ему нужно что-то большее, чем просто фактическое обладание кем-то. Ведь статус жестокого князя должен быть для кого значимым, и если не для многочисленных подданных, то хотя бы для одной доверчивой девушки, с которой можно творить что угодно. Всё же Саша во многом был прав. Но ещё больше боли причинял сам факт того, на кого её променяли. Ведь Варя догадывалась о симпатии между ними уже давно, но продолжала слепо верить в слова: «Она просто подруга» или «Он просто друг». Не зря именно Алёна помогла Мороку исправиться, хотя бы это было огромным поводом к тому, чтобы сблизиться. Она не обвиняла подругу. Нет-нет, не её вина, что появились чувства. Она не уводила у неё парня, как в порыве злости любила говорить Маша. Он не собака, чтобы его уводить. И во всем лишь его вина, а не Алёнки. Она, как и Варя, стали жертвами чужой корысти и нечестности. Хотя, по правде говоря, обида на неё из-за этого приворота, спровоцировавшего всё раньше времени, не иссякнет ещё долго. — Что ты теперь будешь делать? Я поддержу любое твоё решение, но пожалуйста, подумай прежде всего о себе, — заглянув ей в глаза, попросила Маша. — Я… — всхлипнув, Варя на мгновение прервалась. — Я не знаю.