Всё равно

Бэлла Кузнецова сидит по-турецки на своей кровати и расчесывает волосы, пропуская пряди меж пальцев, и взглядом побитой собаки смотрит в сторону балкона. Там стоят Ася Митронина и Костя Купер. Так, ничего необычного, просто стоят и курят. Ничего необычного. Бэлла смотрит в ту сторону, и уголки глаз набухают слезами. Когда она моргает, они колышутся на её бесцветных, почти прозрачных ресницах. Но Кузнецова не будет плакать. По крайней мере, постарается. Поэтому девушка отводит взгляд, завязывает привычный пучок и немного по-мужски стирает не пролитые на бледные щеки слезы рукавом толстовки. И, как настоящая Леди, ничего не замечает: болтает с Ликой, Настей, Ксюшей, Наташей, Тиной. Да с кем угодно, лишь бы не смотреть в сторону балкона. Как настоящая Леди, в тайне ото всех наносит консилер под глаза, лишь бы скрыть свидетельства бессонной ночи истерики и хриплых стонов от бессилия и боли, что не покинули ванную и были унесены потоком капель горячей воды, ударяющихся о кафельную плитку. Как настоящая Леди, надевает на лицо искусную маску «мне-на-все-похуй» и даже улыбается. Немного натянуто, но этого почти незаметно. «Мне все равно. Всё равно. Всё рав-но.» — прокручивается на репите в голове Бэллы. Но взгляд предательски падает на парочку за стеклом. Красивые ноги Аси выгодно подчеркнули короткие шортики, сидящие на ней, как влитые. Девушку немного потряхивает от холода, и Купер, чёртова Купер, берет в свои ладони её хрупкие кисти и согревает покрасневшие пальцы блондинки своим дыханием. С такой нежностью и любовью. Накидывает свою черную худи ей на плечи. С бережностью и заботой. Очаровательно. Бэлла, по сути, должна дико ненавидеть Асю, хотеть причинить ей боль, размозжить это смазливое личико, избить её до полусмерти, потому что она, она хотела быть на месте Митрониной. Но не может. А в чем она виновата? В том, что Купер её полюбила? Или в том, что Ася полюбила брюнетку? Не виновата. Логично? Только Бэлле на логику немного похуй. Возможно, вы спросите, как можно втрескаться за пару недель? Оказывается, можно. Вот только как — нихуя не понятно. Девушка смотрит, как губы Костьи, тонкие, но в то же время манящие, касаются изящных пальцев Аси. Как блондинка кладёт свои ладони на щеки Каспер и притягивает к себе для поцелуя. Как татуированные пальцы брюнетки забираются под её собственную толстовку, которая сейчас на подруге, поглаживая её тонкую талию. Как Ася широко распахивает глаза и с трудом отрывается от припухших губ подруги. Бэлла смотрит, пока в глазах не начинает все расплываться, пока не становится не видно, что же там делают девушки, пока в груди не ощущается дикая боль глупого сердца, такая, что хочется орать, срывая голос, пока встревоженная Настя не уводит Бэллу на кухню и не наливает ей кружку крепкого сахарного чая. Чай, он горячий. Только и он не может согреть девушку, которая заледенела внутри, а его э приторность не перебивает горькое послевкусие действительности. — Бэлл, ты как? — Мне всё равно. *** По случаю чего вечеринка, Бэлла не удосужилась узнать. Блондинка привыкла справляться со стрессом одним способом — напиться в хлам, до отключки, до беспамятства. Что успешно сейчас и делает. Пожалуй, даже слишком успешно и усердно. Это можно было бы назвать болью, если бы это не было её привычным состоянием. Немного осоловелый взгляд Кузнецовой скользит по одноклассницам, выискивая глазами только одну. По мнению Бэллы, Купер не очень идет это платье. Без платья она смотрелась бы куда лучше. И без Аси, намотавшейся ей на руку змеёй, тоже. Хотя, Бэлле же всё равно. Как и на то, что это полный пиздеж. Опрокинут ещё один стакан крепкого алкоголя. Сердце будто сжимают тиски, но Бэлла упорно заливает себя этанолом, в надежде на то, что станет легче. Когда Ася начинает цепляться ко всем подряд, чтобы они защитили её от этих грубых парней, Кузнецова может лишь сказать: — Я не умею драться, — с интонацией «сьеби ты уже». И, как ангел-хранитель, удерживая Каспер, рвущуюся в бой: — Кость, не надо. У тебя чёрная лента, — Бэлла говорит это тихо, но отчётливо, прямо около аккуратного ушка брюнетки, опаляя его горячим дыханием. Костья оборачивается, смотря прямо в глаза девушки, едва держащейся на ногах. Но, наверное, что-то такое было в её мутных от алкоголя глазах, что заставило остановиться Купер. *** После выгона Аси всем не до веселья. Бэлла, которую немного шатает, выходит на балкон немного остудить голову и, возможно, протрезветь. Шанс маленький, но какой-никакой. Небольшой, но уютный балкончик оказался занятым предметом обожания блондинки. Каспер задумчиво сидит в плетеном кресле, смоля свои сладкие, ягодные сигареты. Облачка дыма срываются с тонких губ девушки и рассеиваются, путаясь в прохладе осеннего вечера. Кузнецова смотрит вверх, на тонкий лунный серп, украдкой бросая взгляды на Купер. Возможно, потому что Бэлла была не совсем трезвой, с её пересохших губ срывается фееричный по тупости вопрос: — Кас, а ты влюблена? Кузнецова знает ответ на этот вопрос. — Да, — отвечает Костья, покашливая на выдохе. Бэлла слышит этот ответ, как через толщу воды. — А кто это? — да, Кузнецова, сегодня ты бьёшь рекорды тупости. А все почему? Потому что на этот вопрос девушка тоже знает ответ, но боится, до дрожи боится его услышать. Купер удивлённо смотрит на ее профиль, приподняв одну бровь, словно раздумывая, стоит ли вообще отвечать на вопрос блондинки. Но потом все же отвечает: — Ася. Костья тушит окурок о перила, вызывая сноп оранжевых искорок, и уходит. Кузнецова остается одна, облокачиваясь на перила и пожевывая зубочистку. Сладкий запах сигарет брюнетки ещё витает в воздухе, и голубоглазая глотает соленые слезы. Потом прислоняется спиной к стеклянной двери и медленно оседает на кафельный пол. Невысказанные слова розовыми, пластиковыми блёстками осели внутри Бэллы, причиняя ей боль своими острыми гранями. — Костья… — шепчет Кузнецова, пока её тщательно возводимая стена, построенная специально, чтобы защитить от людей свое сердце, рушится, рассыпается как карточный домик. Но Костья ушла к Асе. Чтобы помочь собраться и вытереть слезы, успокоить поцелуями и заверениями, что после проекта они обязательно встретятся. *** Опять бессонная и истеричная ночь в ванной, разбитые костяшки рук, фальшивая улыбка на утро. Консилер под глаза, обеспокоенные взгляды Насти, литры чая, которыми она пытается отогреть Бэллу. Бэлле всё равно. Ей всё равно на всё, но только не на равнодушие в глазах Купер.