Ромашки и тишина

      Наруто не нравится, как смотрят на него люди. Пустая холодность, безразличие, одеялом накрывающие страх и ненависть, - он видит в их глазах только это. Ему достаточно, чтобы чувствовать себя никем, листом под их ногами, на который они наступают при каждом удобном случае, стараясь растереть его в труху.       Он молчит, проходит мимо, заталкивая слезы обратно, туда, где они рождаются. Но не может ничего сделать с распирающей обидой и детским непониманием внутри.       Они шепчут о «монстре», а ему всего лишь шесть и единственное, чего ему хочется – поговорить с кем-нибудь и весело поиграть. Подержать кого-нибудь за руку, поделиться неприятным кошмаром, приснившемся ему на днях, и увидеть успокаивающую улыбку, которая освободит от зла.       Но вместо этого у Наруто – пустая игровая площадка, кем-то забытый ярко-красный совок и забирающийся под легкую футболку, пронизывающий холодом ветер.       И тишина.       От которой его уши скоро начнут кровоточить, заливая белую ткань, формируя багровые, неровные пятна, которые оттолкнут всех еще дальше, хотя дальше, наверное, и нельзя уже.       Он забивается в угол своей пугающе огромной и одинокой комнаты, вжимаясь в стену плечами, упираясь в неё затылком и крепко зажмуривая веки до белых пятен под ними. Давящая, удушающая ненависть, которая плещется вокруг, скоро замучает его до смерти, сотрет улыбку на его лице, царапая и выгрызая, оставляя уродливые шрамы.       Трепетание ресниц, теплые шоколадные глаза и подбадривающая улыбка навечно выжигаются черными, тлеющими рубцами в его голове. Тощие, бледные руки пытаются удержать его непомерно тяжелое для их обладателя тело от падения, но в итоге обрушивается на пыльную дорогу вместе с ним.       Наруто неловко и страшно, но в привычке он натягивает улыбку до самых ушей, прижимая левую руку к затылку, слишком сильно оттягивая волосы. Смеется громко и извиняется.       И слышит тихое «ничего» в ответ, и видит светлое лицо, смотрящее на него не так, как большинство вокруг.       У Наруто дыхание задерживается, смех останавливается, а всё его тело замирает. Он повержен, потому что его сердце пронзают горячие стрелы лучистой заботы и беспокойства, что выпускает сидящая напротив одногодка.       Кажется, ненависть не единственное, что витает рядом, поэтому он хочет посидеть так еще.       Она любит весну, смотреть на звездное небо и ванильные пончики.       Над девочкой сгущаются тучи, когда она, далекая от взрослых предубеждений начинает с ним дружить. Когда громко кричит его имя, приглашая прогуляться вдоль реки, когда хватает его за руку, утягивая в лес и хвастаясь, как хорошо научилась метать кунаи, когда смотрит из-под лобья на прохожего, который под нос бурчит о страшном демоне.       Она приехала из Суны, у неё нет родителей, а в Конохе девочку приютил последний кровный родственник – её дедушка.       Их распределяют в разные команды, и Наруто грызет себе локти от досады и разочарования, жалуется ей на несправедливость судьбы и на дебила-напарника, которого он терпеть не может.       Наруто тоскует в долгих миссиях, летит на всех порах к ней по возвращению первым делом, угощает раменом и рассказывает о том, каким сильным он с каждым разом становится, скольких врагов одолел и насколько больше полудурка-Саске.       Впервые Наруто чувствует домашнее тепло, просто смотря в шоколадные глаза, которые прикрываются от широкой улыбки в ответ на его истории.       Наруто слушает и её тоже, сжимает кулаки, когда видит синяки и ссадины, выдыхает облегченно, когда убеждается, что серьезно она не пострадала и что дала достойный отпор.       Но внутри всё равно скребутся кошки, потому что он понимает – она достаточно слабая и хрупкая, враг посильнее действительно может навсегда отобрать у него столь любимое тепло.       Наруто просит прощение и почти плачет, когда вынужден покинуть деревню, ласково обнимает и целует в затылок, чувствует тонкие пальцы на спине, крепко стискивающие его футболку. Просит быть осторожной и не лезть на рожон.       Три года смотрит в небо, при любой возможности покупает шоколад и каждый день вспоминает тихий смех. И обещает себе, что наберется отваги и расскажет о полыхающих чувствах в его юношеской груди, подарит целую коробку её любимых пончиков и насобирает самый большой букет обожаемых ею ромашек.       Ромашек, что он принесет к её дому, вложит в её заботливые руки, как и своё сердце, сейчас ноющее от тоски.

***

      - Папа? – Наруто вздрагивает, удивляясь появлению сына довольно далеко от ворот.       - Боруто, что ты тут делаешь? – заинтересованно спрашивает, одаривая стоящего неподалеку мальчика взглядом.       - Следил за тобой. – прямолинейно отвечает его сын, а Наруто только и остается усмехаться на такую наглость. – Ты часто приходишь сюда.       Наруто задумывается, внимательно смотрит на него, а потом грустно улыбается.       - Так много ромашек, ты где-нибудь еще видел столько же? – переводит голубые глаза обратно, окидывает любовным взглядом широкое поле, которое сплошь усажено белыми цветами с солнечной серединкой.       - В них ничего особенного, просто поражает, что их тут действительно много. – бурчит мальчик, а Наруто слегка морщится.       - Наверное, ты прав. – выдыхает тяжело и медленно, ласково проходится кончиками пальцев по лепесткам ближе всего растущего цветка.       - Мама сказала взять тебя с собой, кажется, она приготовила что-то необычное. – Боруто сканирует его взглядом, совсем не понимая, почему отец иногда так странно себя ведет.       - Да. – Наруто прикрывает глаза, непроизвольно под веками всплывают два шоколадных озера. – Не будем заставлять Хинату ждать, да? – идет медленно к сыну и треплет его по голове.       - Пап! – вскрикивает, но руку не убирает, не понимая, отчего отцу больно сейчас.       Улыбается, закидывая Боруто себе на плечо, кружится вокруг своей оси и направляется в сторону деревни, параллельно слушая выкрики в свой адрес и ощущая легкие удары по спине.

***

      Ветер мягко колышет ромашки на поле, огибает их, любовно лаская. Устремляется вглубь леса, по пути задевает небольшую каменную плиту, спрятанную тенью от дерева и закрытую от глаз густо насаженными цветами.       Гравировка листа, два слова и цифры.       Ромашки в руки ей Наруто не вложит уже никогда.

***

      Букет выпадает из дрожащих рук. Ярко-голубые глаза тускнеют. Воздух исчезает из легких. Солнечный день теряет краски, которые пестрили еще пару минут назад.       Горло сдавливают невидимые веревки, сжимаясь всё больше и больше на шее.       В ушах набатом звучит хриплый, старческий голос, заставляя кровоточить уши, разрывая черепную коробку изнутри, впиваясь в серое вещество глубже и больнее.       «её больше нет»       И вокруг опять тишина.