Давай начнём всё заново, хорошо?

      — Так давай па парадку. — в телефоне Белы, был слышен ветер, видимо она шла или бежала по улице. — Ты кажаш, што ён проста так упаў? (по порядку; Ты говоришь, что он просто так упал?)       — Я не знаю точно, просто почув гуркіт в сусідній кімнаті і пішов на звук. Що мені робити? (просто услышал грохот в соседней комнате и пошёл на звук; Что мне делать?)       —Так, я хутка падыду і агледжу яго, а ты пакуль пакладзі яго на ложак. І пасачыць за ім, калі раптам нешта здарыцца адразу тэлефануй мне. Зразумеў? (И последи за ним, если вдруг что-то случится сразу звони мне. Понял?; Так, я скоро подойду и осмотрю его, а ты пока положи его на кровать)       — Т-так. — я повесил трубку. (д-да) Я посмотрел на брата, затем перевернул его на спину, взял его руками за подмышки и начал тянуть по направлению к кровати. Я сначала положил его, а затем запрокинул его ноги на кровать.       Я присел на край кровати и посмотрел ему в лицо. По правде говоря, я никогда не смотрел на него так близко, да и наши отношения ухудшились после смерти отца. У него было красивое, умиротворённое лицо. Брови — прямые и густые, а нос — прямой и аккуратненький. Волосы у него белые, густые и всклокоченные, а на кончиках виднелись белые, синие и красные цвета, под цвет его флага. Под глазами так и остались тёмные синяки. Я долго смотрел на него, разглядывая каждую мелочь. Мне даже показалось, что прошло пару секунд моего наблюдения за его внешностью.       Вдруг из моих раздумий в реальность вытащил звонок в дверь. Я оглянулся в сторону звука. Видимо уже пришла Бела. Я встал, подошёл к двери и, открыв её, вышел в коридор. Пройдя вдоль коридора, спустился по лестнице на первый этаж. Подошёл к двери, дёрнул за ручку и перед лицом оказалась сестра. Она быстро зашла в дом, держа на плече свою чёрную сумку.       — Так, дзе ён? — разувалась Белка. (Так, где он?)       — На другому поверсі — я подошёл к лестнице. — Я покажу, підемо. (На втором этаже: Я покажу, пойдём) Я поднимался на второй этаж, а за мной шла Беларусь. Подойдя к нужной комнате, я открыл дверь и пропустил сестру вперёд. Она взяла стул и, поставив его напротив кровати, села, предварительно положив сумку на край постели. Я внимательно наблюдал за её действиями, стоя возле двери комнаты. Бела тем временем достала градусник и, сбив температуру, подняла руку России, прислонила его и зажала плечом, чтобы градусник не выпал.       — Так, пасядзі калі ласка з ім 10 хвілін, а затым выцягні прыбор. — сестра повернула голову в мою сторону — Я пайду на першы паверх прыгатую гарбату і пакіну таблеткі на выпадак, калі яму стане зусім дрэнна (Так, посиди пожалуйста с ним 10 минут, а затем вытащи прибор; — Я пойду на первый этаж приготовлю чай и оставлю таблетки на случай, если ему станет совсем плохо)        — Гаразд (Хорошо) Беларусь встала со стула, взяв сумку, и направилась к выходу. Я же, когда сестра вышла, подошёл к кровати, убрал стул и присел рядом на постель. Не знаю почему, но когда я смотрю на него, моё сердце набирает бешеные обороты, заставляя мою кровь течь по венам быстрее и прогревая всё тело. А в животе будто бабочки порхают, заставляя меня думать, что я что-то не то съел. Что со мной происходит?       Я повернул голову в сторону тумбочки, где стояла фотография в рамке. Я потянулся, чтобы взять её и поближе рассмотреть. Стекло было пыльное, из-за чего было сложно рассмотреть фото. Рама была деревянная и почти гнилая, сразу понятно, что простояла она здесь долго. Я перевернул её и на обратной стороне в правом нижнем углу было неброско выцарапано предложение: «Люблю вас, помните всегда об этом!». А ещё ниже: «Отец». Я перевернул фотографию ещё раз, на лицевую сторону и протёр рукавом кофты стекло. На фото была семья, состоящая из 15 детей и одного взрослого мужчины. У него были каштановые взлохмаченные волосы и ярко зелёные глаза, которые явно выражали счастье. Сам мужчина был одет в военную форму: серое пальто со знаменами, ремень с золотой бляхой, на которой была выкована звезда. Также чёрные сапоги до колена и серая шапка-ушанка, уши которой завязаны верёвочками сверху, а посередине возвышалась красная звезда. Советский союз. «Отец.» — пронеслось у меня в голове. Рядом с ним расположились дети. Кто-то сидел прям на земле, кто-то стоял, а кто-то даже сидел на шее у отца. Сидела моя сестрица Молдова, крепко держа отца за голову. Само фото было сделано на природе. Помню, тогда мы пошли на пикник всей семьёй… Flashback       — Хей, догоняй! — крикнул Кази, осалив Таджикистан и убегая прочь от водящего.       — Эй, я был не готов! — выкрикнул уже в спину убегающего Казахстана. — Ну ладно, поиграть со мной захотел, падла. Я тебе такую взбучку устрою, когда поймаю, мало не покажется!       — Ха-ха-ха, только словами и хорош! — крикнула Армения и, сидя на ветке дерева, залилась громким звонким смехом.       — Народ, Таджи водит! — крикнул Грузия снизу, подзывая других играть — Бегите пока есть время! Все ребята устремились вглубь леса, возле которого и устроились наша семья. Сам лес был небольшим, даже сказать маленьким. Все его знали наизусть, поэтому заблудится в нём не получится. Пока на полянке в лесу раздавались звонкие голоса и смех, глава семейства отдыхал в гамаке и читал газету «Комсомольская правда», куря при этом сигару, вдыхая едкий дым в лёгкие. А под раскидным дубом расположился Украина, закрыв глаза и о чём-то мечтая. Он чему-то улыбался, явно светлому и приятному. Но его покой нарушил его брат, который сидел на ветке дерева, под которым лежал Уке.       — Укроп! — выкрикнул Росс, спрыгивая на соседнюю ветку, что росла ниже, почти рядом с головой украинца. От неожиданности Уке подпрыгнул, при этом полностью выходя из сна.       — Ты что, совсем с головой не дружишь? Ты чего так пугаешь?! — выкрикнул Украина брату. — Из-за тебя у меня чуть сердце не остановилось!       — Ха-ха да ладно тебе — Росси уже почти полностью слез с дерева. Одним прыжком он преодолел расстояние между веткой и землёй, и приземлился на корточки. Чуть пошатнувшись, он всё же упал под дерево рядом с Украиной и громко засмеялся.       — Ну что ты такой грустный, а? — повернув голову в сторону Уке, всё ещё улыбаясь. — Влюбился что-ли? Ха-ха-ха!       — Ни в кого я не влюбился! — легко в шутку толкнул брата в бок и надул свои губки, пытаясь держать обиженное лицо, что у него плохо получилось.       — Ха-ха я тебя знаю! Точно влюбился! — тоже в шутку толкнул Росс младшего. — Смотри пушки-щекотушки атакуют! Берегись! Россия сделал руки в форме пистолета и направил их на Укропа, немного виляя ими. Затем резко стал щекотать брата ими. Украина засмеялся так громко, что казалось весь лес слышал его смех.       — Ну, в-всё ха-ха-ха п-прекращай! — сквозь смех выдавил из себя слова спасения Уке. Росс убрал руки от брата и дал ему отдышаться. Укроп же стал вытирать слезинки с глаз, которые выступили из-за долгого смеха. Он тяжело дышал, всё ещё немного смеясь и пытаясь восстановить дыхание, что плохо у него получалось.       — Хах, ты так больше не делай, ладно? — посмотрел младший в глаза брату, на что тот отвёл взгляд.       — Ага, как же! — сказал Россия, смотря куда-то в сторону. Затем вновь повернулся и сказал — Если ты и дальше будешь сидеть грустить, то буду так делать, понял?       Он снова улыбнулся. Улыбнулся так искренне, так ярко и тепло, что стало казаться, будто перед Украиной не человек вовсе, а какое-то маленькое солнышко, пытающееся согреть всех и вся. Отдать свою радость и счастье всему живому, кто нуждается в этом. Поэтому его все в доме зовут солнышком, хотя сам Россия не согласен с этим, ведь у Казахстана на флаге изображено солнышко, так будет же логичней его называть так, а не Росси.       Вдруг послышались голоса, выходящие из леса и что-то бурно обсуждающие. Отец семейства встал с гамака, затушив сигарету о пепельницу и, беря свои вещи, подходил к детям. — Ну, как сыграли? — спросил он их, улыбнувшись — Наверное всех нашли и поймали? — Почти. — восстанавливая дыхание, сказал Киргизия — Эстонию не поймали с Литвой. Они куда-то залезли, так до конца игры так и не высовывались. — Просто вы искать не умеете! — Литва гордо задрала свой курносый носик. — Это мы-то не умеем искать? — Азербайджан обращался к сестре — А давай заново сыграем, я тебя уж точно найду в этот раз и поймаю! — Ха-ха не поймаешь, не поймаешь! — начала смеяться Лит, убегая от Ази, который уж очень хотел её поймать, хоть не в игре, но всё же поймать. — Хей, молодежь, успокойтесь! — пытался их разнять Союз, всё ещё улыбаясь. — Мы скоро домой поедем.       Все дети сразу заныли. Конечно, кому хотелось уезжать из прекрасного места на природе с прекрасным шашлыком, сосисками и хлебом поджаренным на огне, в старый душный дом? Верно, никому! Пока все обсуждали кто хочет, а кто не хочет ехать, наша парочка всё ещё сидела под деревом и наблюдала за всеми.       — Ладно, пойдём к нашим — сказал Росс, поднимаясь на ноги. Младший послушался примеру старшего и тоже поднялся на ноги. Они пошли к остальным.       — Хорошо, давайте сделаем на память фото об этом дне. — предложил Союз, беря в руки фотоаппарат, что весел у него на шее. — Да! — все как один голос сказали дети       — Ладно, тогда идите вставайте на фоне леса, а я пока настрою камеру. Все послушно стали передвигаться и вставать кто куда хочет. Эстония, Армения и Литва забрались на деревья, у них это здорово получалось. Казахстан, Грузия, Узбекистан и Таджикистан — легли на землю. Остальные же просто стояли или сидели на корточках.       Союз поставил камеру на «ожидание» и побежал к детям. Он взял на плечи Молдову и в таком положении все закричали: «Сыыыыыр!» End.flashback Этот день с теплотой всплыл у меня в памяти. Я невольно улыбнулся. В тот день мы правда хорошо погуляли. Поели шашлыков, пошли на речку купаться, а когда вернулись домой, смотрели фильмы допоздна. Хорошее время… А что сейчас? С некоторыми сестрами и братьями мы даже не общаемся. Так, только если на собрании и то, когда идут дебаты. А что насчёт России… — Украина, я тут… — Бела открыла дверь, зайдя без стука, что я аж подпрыгнул. От моего резкого движения рамка фотографии полетела на пол. Я пытался её удержать, но все знают, что у меня руки из жопы. Она упала на пол стеклом вниз и разбилась с громким звоном стекла. — Чёрт! — выругался я, смотря на пол. — Что там такое? — заволновалась сестра, подходя ко мне с серым пледом в руках. Я нагнулся к рамке и, подняв её перевернул на лицевую сторону. Оно раздробилось на мелкие кусочки в районе наших лиц России и меня вертикально. Хах, как иронично… — Да вот… Фотографию уронил, а она и разбилась. Я хотел ещё что-то сказать, но со стороны кровати послышались какие-то ворочения. — М-м… — промычал брат и открыл немного слипшиеся глаза — Б-беларусь? — Цішэй, цішэй — прошептала сестра и, подходя ближе к кровати, отодвигая меня, накинула на брата тёплый плед. — Табе трэба паспаць… Адпачыць. (Тише, тише; Тебе нужно поспать… Отдохни.) Беларусь забрала градусник и ласково погладила Россию по волосам. Он снова что-то невнятно промычал и вновь закрыл глаза, сонно сопя. — Так, 38,5… — всё ещё шёпотом говорила сестра, обращаясь уже ко мне. — Здаецца ён усё ж захварэў…(Кажется он всё же заболел…) Вдруг в кармане брюк Белки зазвонил телефон. Она залезла в карман, достала телефон и ответила на звонок. После небольшого разговора, в котором говорил тот, кто был по ту сторону телефона, а Беларусь только с чем-то соглашалась. — Добра, хутка буду. (Хорошо, скоро буду) — Щось сталося? (Что-то случилось?) — Мне патэлефанавалі, сказалі ехаць па справах у сталіцу. Пасядзіш з ім пакуль ён не выздаравее? (Мне позвонили, сказали ехать по делам в столицу. Посидишь с ним пока он не выздоровеет?) — Гаразд — Усю інструкцыю я пакінула на першым паверсе. Калі што тэлефануй (Всю инструкцию я оставила на первом этаже. Если что звони) — Угу — Добра, я пайшла, мне ўжо трэба адпраўляцца— сестра направилась к двери (Ладно, я пошла, мне уже нужно отправляться) — Я проводжу. (Я провожу) Мы вышли из комнаты и направились к лестнице на первый этаж. Проводив Беларусь до двери и попрощавшись, я пошёл на кухню, посмотреть, что оставила мне Белка.