Волчий вой

Люмин осторожно продвигалась через колючие кустарники, цепляя на подол платья чертополох, всё глубже и глубже пробираясь в чащу дикого леса; ярко-красные лучи заходящего солнца пробивались сквозь ветви пушистых елей, отбрасывая причудливые тени, но чем дальше углублялась путешественница, тем мрачнее становилось окружение, так как верхушки высоких сосен скрывали последние солнечные блики. Она огляделась, крепко сжав рукоятку своего преданного меча для душевного равновесия, когда услышала подозрительный шорох, который донёсся из-за листвы, но нарушителем спокойствия оказалась лишь безобидная белочка. Рэйзор просил быть аккуратнее и не тревожить лесных жителей без дела, чтобы дичь не разбежалась с их территории, и Люмин безукоризненно следовала всем его указаниям. Она села на поваленный ствол дерева, наблюдая за тем, как две краснобрюхие птички щебечут о чём-то своём, не обращая на незваную гостью никакого внимания; Диона сразу бы их пристрелила из своего навороченного лука, чтобы использовать птичье мясо в качестве нового ингридиента для отвратительного коктейля, который, в конечном итоге, получится превосходным, как и всегда, но её здесь нет. Так же здесь нет и Сян Лин, вечно ищущей необыкновенные приправы для своих блюд. И нет Кэйи, любящего замораживать животных забавы ради, но свои садистские наклонности прикрывает безобидным: «нам же нужно пропитание, верно?». Здесь нет никого, кроме неё, поэтому птички могут выдохнуть с облегчением. Люмин нравились эти редкие минуты тишины… Без её шумной, пусть и любимой команды, и даже без конца трещащей Паймон над ухом, потому что Рэйзор настоял на том, чтобы она пришла одна. Её всё ещё немного знобило и передёргивало от волнения и лёгкого страха, но она справится. Она должна. Какофонию звуков дикой природы внезапно прервало шуршание в кустах волчьего крюка, из которых показалась нахмуренная мордашка мальчика-волка. Оценив ситуацию, он показался полностью, выбирая из своих лохматых волос листочки, липкую паутину, колючки и прочую ерунду; Люмин хихикнула, помогая ему это сделать. — Ты пришла. Без большой бабочки. Я рад, — произнёс он повседневно-безэмоциональным голосом, но когда общаешься с таким человеком, как Рэйзор, всегда подмечаешь мелочи; его счастье и восторг были видны по одному только взгляду и расслабленной позе, ведь обычно он всегда настороже. — Паймон бы взбесилась, если бы услышала, как ты её называешь, — странница улыбнулась, выпутав из серебристых прядей волос последнюю колючку. — Я готова, ну… Знаешь. Знакомиться с твоей семьёй, — она всё ещё удерживала дрожащую ладонь на успокаивающе-теплой рукоятке меча, но тут же убрала её, мысленно наградив себя оплеухой; нельзя показывать страх перед семьей её друга. — Я собрал их. Они ждут… С нетерпением, — нерешительно произнёс юноша, будто он не уверен в правильности произношения нового слова, но Люмин прогнала все его страхи благодаря своей улыбке и кивку; она рада, что он решил пополнять свой словарный запас. — Волчата воют. Хотят тебя видеть. Не спят, — то, с какой теплотой Рэйзор отзывается о своей четвероногой семье, не могло не растопить сердце путешественницы; в который раз. — Надо было взять с собой немного ветчины, — начала было говорить Люмин, но Рэйзор прервал её, покачав головой. — Не надо. Разбалуешь. Они скоро будут охотиться. — Будешь их учить? — беззаботно спросила она, пытаясь настроить своего лесного друга на непринуждённый разговор, чтобы прогнать нервозность от предстоящей встречи, но подавилась репликой, когда мальчик-волк обхватил её ладонь своей и потянул в неизвестном направлении. — Да, — коротко отвечает юноша и замолкает, крепко-накрепко переплетая их пальцы; Люмин больше не задаёт вопросов. Теперь Рэйзор сам стремится к тактильному контакту, постоянно, по поводу и даже без повода, таким образом пытаясь донести свои мысли, чувства, эмоции, которые не может выразить словами, как сейчас; всё-таки он долгое время прожил с волками, а общаются они по-своему: при помощи мимики, чувства осязания, или примитивного волчьего языка, который для Люмин остаётся лишь пустыми ничего не значащими звуками. «Не бойся, всё хорошо, не нервничай» — то, что передаёт Рэйзор через эти спонтанные прикосновения, и девушка понимает. Сжимает его руку в своей, решительно смотрит; он ловит этот взгляд и улыбается одним уголком губ. Раз ради неё он готов общаться целыми осознанными предложениями, с которыми ему бывает невообразимо сложно, то она примет и этот способ коммуникации. Они шли в тишине, улавливая каждый звук хрустнувшей под весом птицы ветки, свистящего ветра, цокота копыт кабанов, пока не услышали приглушённый вой где-то издалека, и да, это действительно был вой волчонка; он звучал так требовательно, визжаще и надрывно, что Люмин не смогла сдержать смешка, ненароком представив, как маленький щенок виляет своим хвостиком, мечтая, наконец, встретиться с подругой «старшего братца». — Близко, — шепнул Рэйзор, остановившись перед небольшой пещерой, которая была покрыта зеленоватым мхом; Люмин сглотнула, когда заметила в кромешной темноте несколько светящихся глаз. — Стой. Приведу, — отпустив руку странницы, мальчик-волк смело шагнул в непроглядную тьму, и Люмин была готова поклясться, что услышала внутри сдавленный щенячий писк, полный восторга. Ждать пришлось недолго, так как в ногу девушки ткнулось что-то подозрительно тёплое и пушистое. Она дёрнулась, по инерции положив кончики пальцев на рукоятку меча, но стоило ей только взглянуть вниз, как она тут же поняла, в чём дело. Снизу вверх на неё смотрели два озорных глаза бурого волчонка, который с завидным усердием обнюхивал её обувь, затем утробно зарычал, отскакивая от неё, виляя бёдрами, будто приглашая поиграть. Люмин села перед ним на колени и немного поддалась вперёд, пытаясь изобразить устрашающее выражение лица, и неубедительно зарычала, отвечая на приглашение. Маленький волчонок счастливо завыл и стал наворачивать круги вокруг девушки, то и дело играючи дотрагиваясь до неё лапой. На звуки щенячьего лая из пещеры стали выглядывать другие участники стаи во главе с Рэйзором, заинтересованные в шуме. Когда юноша тяжело вздохнул, кинув на бурого волчонка недовольный взгляд, Люмин сразу же поняла, что этот маленький негодяй тот ещё непоседа и любитель находить проблемы на свой пушистый тощий зад. — Непослушный. Любит бегать… Нарушать правила, — объяснил Рэйзор, но быстро смягчился, когда щенок потёрся макушкой о его ногу, примирительно виляя хвостом; юноша прорычал ему что-то невнятное, видимо, на волчьем, и Люмин не могла не улыбнуться в этот момент, наблюдая за семейной идиллией. Но ей пришлось отвлечься от созерцания милейшей картины, когда их кольцом окружили другие волки: мускулистые, с мощными лапами и массивными челюстями, они приглушённо рычали, наблюдая за каждым её движением, словно оценивали, пытались понять, что их мальчик Рэйзор нашёл в таком обычном человечишке. Люмин смотрела на них с такой же лёгкой настороженностью, но пыталась держать себя в руках — от одного только вида на их острые когти мутило, а меч так и хотелось вытащить из ножен. Они совсем не были похожи на дружелюбных собак, которых странница встречала время от времени на многолюдных улицах. Миниатюрная волчица с поседевшей шерстью на морде решила подойти первой, аккуратно обнюхивая девушку; Люмин даже не шелохнулась, когда в нос ударил запах почвы, мокрого пуха и крови — характерный запах для дикого животного. — Это Мудрая. Протяни ладонь, — посоветовал Рэйзор, направляя чуть дрожащую ладонь Люмин на морду волчицы, которая смотрела на них своими внимательными глазами, не двигаясь, лишь кончик пушистого хвоста слегка колыхался. — Аккуратно… Она почувствует твой запах. Он добрый. Не опасный. Секунда — и рука Люмин оказывается обнюханной, а затем и бережно облизанной; девушка против воли хихикнула, когда тёплый волчий язык прошёлся по её мозолистым пальцам. Остальные волки, не почувствовав никакой угрозы, тоже стали подходить к девушке, обнюхивая её со всех сторон, дружелюбно помахивая хвостами. Вот теперь они больше походили на собак из Мондштадта или Ли Юэ. Помёт щенков звонко тявкал у ног путешественницы, пытаясь то ли повалить на траву, то ли залезть на неё, в то время, как волки постарше тыкались своими влажными носами ей в руки, любопытничая, ведь не каждый день удаётся обнюхать настоящего человека. Она гладила каждого волка, который подходил, чувствуя на ладонях их жёсткую, тёплую шерсть, и улыбалась, когда они в благодарность мягко облизывали её кожу. Свирепые, на первый взгляд, волки, оказались на удивление ласковыми и приветливыми — о мече в ножнах она уже успела забыть. Рэйзор стоял чуть в стороне, наблюдая за ними, и улыбался куда шире, чем обычно. * * * Люмин смотрела на кусочки звёздного неба, которое выглядывало сквозь щели высоких елей, и пыталась составить знакомые созвездия пальцем; волчонок грел бок, периодически тявкая и напоминая о себе, отчего девушке приходилось отвлекаться от своего увлекательного занятия, чтобы вновь пошебуршить руками косматую бурую шерсть. Рэйзор устроился рядом, тоже задрав голову к верху — ему нравилось наблюдать за звёздами, пытаться сосчитать каждого небесного светлячка, но он каждый раз сбивался со счёта и начинал по-новой. Он так и не смог насчитать больше десяти, потому что других чисел, по правде говоря, не знал. Он огляделся, высматривая членов своей большой семьи: оставшиеся волки устроились поблизости от людей, каждый на своём законном месте. Бесстрашный, Свирепый, Мудрая, Тихий, Малыш и Малышка, Непослушный, Робкая, Охотница и Осторожный… Все десять волков здесь. Юноша облегчённо вздохнул — больше цифр ему знать необязательно. — Сегодня… Будем петь, — внезапно сказал Рэйзор, пока Люмин игралась с неугомонным волчонком; он посмотрел на них, фыркнул по-звериному и подсел чуть ближе, запустив очерченную шрамами руку в податливую шерсть «младшего брата». — Вместе, — шепнул он осторожно, подняв взгляд на Люмин, которая выглядела искренне заинтересованной. — Вы будете выть? — спросила она, склонив голову набок. — Всегда было интересно, зачем вы это делаете. — Чтобы показать другим… Животным, людям… Нашу сплочённость и преданность, — ответил юноша, наблюдая за тем, как самый массивный чёрный волк — вожак их стаи, Бесстрашный — поднялся на лапы для того, чтобы забраться на высокий булыжник и начать выть. — Я люблю петь со своей семьёй. Успокаивает… Забываю о плохом, о ветре, который больно кусает, о голоде забываю… Мне хорошо. Люмин трогательно улыбнулась на высказывание друга, и вдруг почувствовала, как Непослушный лизнул её локоть. Ей тоже было хорошо с ними. Раньше она считала, что волки воют на луну от тоски, или для того, чтобы напугать чужаков, но Рэйзор продолжает удивлять её каждый раз, рассказывая о волках всё больше интересных фактов. Такие благородные существа… И она оказалась среди них, обласканная и обнюханная. Неудивительно, что Рэйзор так ими дорожит. Ночную тишину, которую прерывали лишь крики птиц и шелест травы, разбавил одинокий волчий вой; вслед за вожаком завыла и остальная часть стаи, задрав грузные головы к тёмному небосклону, они надрывно выли все вместе, а их эхо отскакивало от непоколебимых деревьев, придавая песне ещё большую загадочность или даже грусть. Люмин завороженно наблюдала за этим, не двигаясь, так как боялась разрушить такой личный момент между стаей… Их песнь была подобна зимнему ветру: спокойная, звенящая и горькая. Рэйзор сложил руки в виде рупора и завыл вместе с остальными, и каково было удивление Люмин, когда его человеческий голос так хорошо лёг на волчьи завывания; они сделались одним целым. Путешественница решительно нахмурилась, привстала со своего места и… завыла тоже. Волки не были против — они продолжали напевать песнь стаи, не обращая внимания на то, что неприспособленный к вою голос Люмин сильно выделялся среди них всех, но подобную выходку не смог проигнорировать сам Рэйзор. Он ошарашенно посмотрел на подругу, остановившись петь, и Люмин пришлось прекратить тоже; он смотрел на неё с недоверием, и, кажется, благодарностью. Его алые глаза счастливо сверкали в сумраке. — Настолько плохо? — аккуратно спросила она, смутившись из-за такого пристального и долгого взгляда; надо было молча слушать, но ей так хотелось хотя бы на одну ночь стать частью всего этого! Вместо ответа Рэйзор с присущей ему грубостью схватил её за плечи и притянул к себе, чтобы с чувством укусить за верхнюю губу, а затем нежно лизнуть, будто извиняясь за непростительно бурную реакцию. Люмин ошарашенно выдохнула, машинально облизнувшись, чтобы проверить наличие собственной крови на губах, но, к счастью, отделалась лишь небольшим ударом электрического тока. Юноша отстранился, но продолжал удерживать руки на её хрупких, хоть и натренированных плечах. — Пой не глоткой. Животом, — как ни в чём не бывало произнёс Рэйзор, коснувшись большим пальцем её нижней губы и надавив, чтобы приоткрыть чужой рот. — И рот шире… У тебя получится. Хорошее пение. Мне нравится. Очень. Мальчик-волк отошёл подальше, чтобы продолжить выть, и Люмин, на этот раз подготовленная, подхватила его. Получилось… красиво, пусть она всё ещё чувствовала себя сконфуженной этим недавним и совершенно неожиданным поцелуем. Или, скорее, укусом. Может, взамен на тренировку по вою она научит его целоваться… Только по-человечески.