Кошмар в стране мечтаний

Кап-кап. Кап-кап. Звук удара воды о холодный металл разорвал леденящую тишину полутёмного зала. Я попытался приподнять голову, чтобы рассмотреть обстановку. Мышцы шеи судорожно сжались, и я только усугубил своё положение: голова сползла с плеча, проваливаясь на потную воняющую грудь. Что со мной произошло? Во рту ощутил непонятную трубку, из которой медленно просачивалась вязкая безвкусная жидкость. Я инстинктивно сглотнул, чтобы смесь моей слюны и, по видимому, питательного раствора не пролилась на живот. На большее — открыть рот и выплюнуть трубку — сил не хватило. Мои мертвенно бледные тощие руки беспомощно свисали на коленях. Я напряг мышцы на предплечье — правая рука едва поддалась и бессильно скатилась на жгуче холодное металлическое сидение. Моргать и двигать глазами я могу. Подо мной был один ряд с такими же немощными человеческими существами. Отвёл взгляд чуть вверх, чтобы рассмотреться. Напротив размыто проглядывалась стена с рядами полусознательной плоти, беспомощно прикованной к аппаратам поддержания жизнедеятельности. Лучше рассмотрю своих соседей, чтобы не напрягать глаза. Я повернул взгляд влево, продолжая лежать головой на груди. В глазных мышцах неистово защипало: по видимому, это тело даже по сторонам ни разу не оглядывалось и всю жизнь смотрело в одну точку. Я вернул всё на место — втупился на свои голые тощие ноги. Соседа на миг всё же разглядел: стеклянные глаза, смотрящие в никуда, бесформенная голова с уменьшенной черепной коробкой, грязно-серая майка, неряшливо прикрывающая приватные места, и клеймо на лбу. Пришло ужасающее понимание происходящего. Я — корм для демонов. Самый низкокачественный. Плоть, которую элита скармливает черни и столетиями поддерживает существующий порядок. Вероятно, когда я достигну двенадцатилетия, меня забьют как скот, пронзив демоническим цветком для сохранности мяса. Слышу шаги, которые эхом раздаются в пустоте и разрывают до боли в ушах. А вот и они. Две громадные глыбы распахивают дверь коридора, впуская внутрь ослепляющий свет. Они заходят в помещение, затаскивая с собой повозку и жадно оглядывая будущую пищу. У обоих костяные маски с отверстиями для глаз и короткими рогами. — Мясо на нижнем уровне справа достигло возраста кондиции, — проговаривает возле входа чудовище с двумя рядами мелких акульих зубов. — Хорошо, понял, — соглашается демон с множеством глаз-бусинок и покрытый обезьяньей шерстью. — Тогда приступим. Оба достали по несколько жёстких цветков в форме стрелы и принялись собирать урожай. Острый конец растения пронзал сердца полуживой плоти, и бледно-белый бутон на нём распускался в соцветие цвета крови. Дальше они освобождали мёртвые тела от аппаратов и оков на ногах, небрежно сбрасывая на повозку — те отдавали по залу пустым гулом. Это заняло немало времени. Секунды растягивались в долгие часы ожидания, пока чудовища пройдут подо мной и проткнут соседей снизу. Никто из мяса ни разу не издал предсмертный крик — слышались только попытки произнести что-то членораздельное. Из глаз невольно потекли слёзы — горячие капли лились по щекам и проникали в рот, придавая вкус пищевому раствору. — Посмотри на этого, — указал пальцем на меня многоглазый. — О, так у него слёзы из глаз текут. Значит, умнее других. — Хммм… А ведь мозг — самая вкусная часть человека. — Давай, через год, когда подрастёт, возьмём его себе, а не бросим на кучу? Устроим пикник на природе. — Да, только пометить как-то надо, — сделал вполне резонное замечание монстр и достал фломастер из кармана. Костлявая рука потянулась ко мне на второй уровень. Долгий миг обжигающего прикосновения. Я пытался закричать, но речевой аппарат сумел выдать только невнятный стон. — За крестиком на колене и запомним, — завершив дело, проговорило многоглазое чудовище. — Пошли дальше. Постепенно демоны прошли ко второму концу коридора, заполнив повозку с урожаем. Скрежет рычага — и мой ряд провалился вниз. Теперь я на уровне пола — через год очередь дойдёт и до меня. Дверь с грохотом захлопнулась, и помещение возвратилось в состояние полутьмы. Кто же я такой? Хода времени я не ощущал. Монстры не появлялись, а мысли как будто испарились. Питательный раствор круглосуточно поступал прямо в глотку, отбирая последнюю возможность для мышечной активности. Свет ламп регулярно сменялся на ослепительно яркий, а потом возвращался в привычную темноту. На птицефермах такой трюк тоже проворачивают — частая смена дня и ночи приводит к более быстрому росту. Соседи не подавали признаков жизни — я сам уже смирился с гибелью и не предпринимал попыток выбраться. Я пытался считать «дни». «День» — в закрытые глаза пробираются ослепительные лучи ламп и разрезают зрачки миллионами иголок. Пытаюсь повернуть голову от света — каждый раз шея с трудом поддаётся, и голова проваливается вниз, отдавая тугой болью. Неприятный запах ни разу не мытого тела усиливается — надо лишь переждать эти несколько часов. Изредка слышится шёпот суетящихся демонов, которые проверяют состояние аппаратов. «Ночь» — зал погружается в кромешную тьму. Я наконец открываю глаза. Уснуть не могу, так как голова до сих пор лежит на груди, а затёкшая шея изнывает от адской боли. Надо лишь переждать очередные несколько часов. На пятую «ночь» я сумел напрячь мышцы и наконец откинул голову на металлическую стенку. Меня пронзил арктический холод, но в то же время благодать от растёкшейся шеи позволила расслабиться. Стенка быстро нагрелась до комфортной температуры, и я провалился в мучительный сон. «У тебя же дедлайн горит!» — орёт мама. А я продолжаю читать «Неверленд», хоть рассчётную работу с матанализа нужно сдать до завтрашнего дня. «Если тебя исключат, будешь сам жить и зарабатывать на хлеб. Хоть дурь из головы выбьет!» — ругается отец, а я вижу, как героически погибает Юго, и разрываюсь от горя. «Его нужно вызвать на сегодняшнюю задачу», — ехидно проговаривает неприятный преподаватель. Выхожу к доске. Непонятные формулы расплываются перед глазами и собираются в огромного злобного демона. Он разверзает пасть и высасывает мою душу. Я лечу внутри по тёмному корридору — неудовлетворительная оценка впивается в журнал, а я становлюсь ближе к исключению из учебного заведения. Дверь снова распахнулась. Люди? Сон? По залу прошли трое детей. Ярче всех выделялась девочка — озорное чудо, беспорядочная рыжая шевелюра которой собиралась в невероятное сооружение. За ней последовал высокий брюнет — его волосы закрывали левый глаз. Вместе с ними прошагал и сдержанный гений с ослепительными волосами цвета свежевыпавшего снега. Белые одежды этих ангелов светились проблеском надежды. — Какой же ужас, — прошептала девочка, и слова эхом раздались по помещению. — Мы можем им как-то помочь? Я помню человеческую речь? — Эмма, не знаю. Даже если и освободим, как они смогут самостоятельно ходить и питаться? — понимающе, но всё же с холодом проговорил брюнет. — Рэй, но нельзя же так! — А что ты предлагаешь? — ответил он. — Как мы сможем отправиться в Столицу демонов, если придётся брать их с нами? Эмма надулась и уже, наверное, хотела сказать брюнету парочку неприятных слов, но всё же перевела на обоих друзей взгляд и с горечью выдохнула, закрыв глаза. — Но Рэй всё-таки прав. Прости, — измученно взглянул блондин на девочку и обнял изо всех сил. — Мы и так не должны здесь находиться. Давай будем надеяться, что в следующей жизни они хотя бы смогут прожить, как обычные люди. — Не как еда. Не как мы, — Эмма ответно впилась в Нормана, крепко обнимая друга, и залилась слезами. — Прости за такие слова, — присоединился к объятиям Рэй. Слышу стук тяжёлых шагов. — Быстро собираемся! — спохватился Норман. Дверь распахивает злобный демон. Дети бегут в конец коридора, но чудовище догоняет их, прижимая к закрытому выходу. Не смей! Оно хватает Эмму, а друзья застывают в оскале ужаса и ничего не могут сделать. Ледяные мысли растекаются в атрофировавшемся мозге. Монстр сжимает хрупкую девочку и подносит к раскрытой пасти. Слышится предсмертный крик. Вход распахивается вновь, и через него поспешно залетает ангел. Снова ты? Он хватает демона за маску, и тот испаряется в пустоте. Друг подхватывает Эмму и нежно укладывает шокированную девочку на руки перепуганных парней. Я пытаюсь открыть рот, чтобы его поприветствовать, и трубка звонко падает в глухой тишине. Сердце бешенно стучит. Ангел обнимает моё гадкое тело, и я возвращаюсь в прежний облик. — Прости. Чуть не опоздал, — он сияет в улыбке, а я со стыдом отвожу взгляд.

***

Раздумия прервало тёплое прикосновение к плечу. Пригородный поезд стремительно летит по путям, рассекая хмурый ноябрьский лес. Я сижу в тёплом вагоне и, сняв сумку, отхожу от пугающих воспоминаний. Смерть миновала. — Об этом сне задумался? — укоризненно спрашивает друг, подвигаясь ко мне ближе. — Да, прости. — Давай лучше к контрольной подготовимся? У нас есть ещё целых полчаса. — Давай. Лучше не думать о всяком.

***

— Ты постоянно боишься, что ничего не получится по учёбе? — заботливый друг начал разговор, когда мы проходили к выходу. — Честно, да. Препод неадекватный, скоро конец семестра, а я только две лабораторные из шести сдал. — Давай, домой к тебе сегодня приеду и помогу. Там не так сложно. — Нет, не надо. Спасибо. — Только не грусти, прошу. Не хочу снова тебя спасать. — Извини, — наконец осмелился я, — давно хотел спросить: а как ты научился ходить по снам? — Я долго тренировался. Чтобы попасть в чужой сон, нужно попытаться уснуть с полным спокойствием, думая только о хорошем. Это очень сложно. А на утро всегда голова болит. — Ого… — я и не знал, что ответить на это. — Хочешь, когда сдадим экзамены, начнём тренироваться вместе? — Если с пересдачами, это считается? — Нет, — оборвал он все надежды на окончание года без безсонных ночей.

***

— Спасибо, — тихо произнёс я, прощаясь с другом, когда тот выходил на свою остановку. — За что? За контрольную? — Нет… — к горлу предательски подкатился комок. — Просто за то, что есть у меня! — обнялся я с другом на прощание, а капельки слёз брызнули из глаз.