Часть 1
28 декабря 2020 г., 20:26
— Рита! — окликивает с кухни Данилов, когда мобильный на столе оживает негромким «трыньком». — Тебе сообщение пришло.
— Посмотри, что там, — не выходя из ванной комнаты, отзывается капитан.
Стёпа косится то на её мобильный, то на шкварчащую на плите сковородку, но через мгновение всё же сжимает гаджет в руке, снимая блокировку и открывая свежее сообщение от неизвестного отправителя. В шпионов играть не собирается, оттого текст послания сразу же зачитывает вслух:
— «Поздравляем! Вы зарегистрированы на курсы Снегурочек и Дедов Морозов! Ждём вас…» — бодро начав, Данилов замолкает на половине сообщения, возвращается к его началу и теперь уже про себя перечитывает ещё раз. — Это что за курсы такие? Рит, ты решила работу сменить или халтурку к Новому году подыскала? — спрашивает капитан, вывернув вентиль на плите и теперь уверенно сокращая расстояние между кухней и ванной.
Маргарита всего на секунду опережает предстоящий шаг возлюбленного, и дверь благополучно распахивается у него перед самым носом, а не смачно впечатывается в лицо. Всё происходит так стремительно, что Степан ни сказать ничего не успевает о своей едва не состоявшейся травме, ни подумать о том, как нравится ему Власова в его распахнутой рубашке и с замотанными в полотенце волосами.
— Что за бред?! — она мобильный выхватывает из его рук и теперь уже сама пробегает взглядом по нескольким строчкам послания. — «Ждём вас по адресу… При себе иметь соответствующие костюмы». Это что такое? — Рита поднимает на Данилова недоумённый взгляд, но тот в ответ успевает лишь пожать плечами — его оставшийся на кухне мобильный сообщает о новом входящем сообщении. — Твой. Только не говори, что там тоже про готымских Деда Мороза и Снегурочку, — просит капитан, ступая вслед за Степаном и на ходу застёгивая пуговицы своей-его рубашки.
— Ладно, я тогда помолчу. Нет, я понял бы, приди такое сообщение одному из нас — ошибиться цифрой любой может, но чтобы обоим эта ерунда пришла… Не нравится мне это, — признаётся капитан, и отложенный в сторону телефон вновь даёт о себе знать. — Теперь звонить, что ли, будут? Хм. Тихонов, — сообщает он, показывая экран мобильного, на котором высветился запрос на видеозвонок. — Да, Вань, слушаю.
— Рита с тобой? — уточняет эксперт после приветствия, и вместо Стёпиного ответа, в кадре появляется Власова, рукой помахав Ивану. — Отлично. А то два раза неохота повторять. Получили уже сообщения о курсах в Готымске?
— Так это твоих рук дело?! — Рита чуть отстраняет в сторону Степана — насколько это возможно, учитывая, что он так и продолжает держать в руке телефон — и вырывается на передний план, будто бы через экран собираясь потрепать Тихонова по голове за его новый, не понятный пока выкрутас. — Что это за ерунда с новогодними персонажами?
— Спокойно. Я всего лишь исполняю приказ начальства. Крутая, кстати, рубашка. Где взяла, Рит, у Данилова стащила? — довольный своим абсолютно сторонним от дела замечанием, улыбается Тихонов, но тут же ловит на себе недобрый взгляд Власовой, параллельно на всякий случай застегнувшей рубашку чуть выше, и становится в тысячу раз серьёзнее, едва ли не приказ «Смирно!» выполняет, не поднимаясь при этом с места. — Ладно, давайте о деле. Есть веские основания полагать, что на курсах этих учат втираться в доверие под видом Деда Мороза и Снегурочки, а после обворовывать потерявших бдительность граждан. Местные коллеги не справляются, попросили у нас помощи. Вот Рогозина и велела внедрить вас в ряды сказочных героев.
---
В номер гостиницы славного города Готымска оперативники заселяются в вечер того же дня, что и получают указание изнутри разобраться с происходящим на, казалось бы, совершенно некриминальных предновогодних курсах. До первого занятия остаётся ещё около полусуток, и в складывающейся ситуации вдруг находится неоспоримо положительный момент. — Эх, Данилов! — Рита буквально падает поперёк широкой двуспальной кровати, руки раскидывая в разные стороны. — Хотя бы поспим спокойно. В Москве нам с тобой такой роскоши до отпуска не видать. — Если ты собираешься спать вот так вот… — отзывается капитан, со стороны разглядывая прикрывшую глаза и принявшую позу морской звезды возлюбленную. — Рит, мне при таких раскладах места не останется. Власова перекатывается на бок, на локоть опираясь, с мгновение не сводит со Степана изучающего взгляда и всё же поднимается на ноги, чтобы, преодолев пару шагов, оказаться уже напротив любимого. Она рукой ловко оплетает его за плечи, улыбается с тенью загадки и с хитринкой заглядывает прямо в глаза. — Что же мы с тобой, постель поделить не сможем? — вместо ответа Данилов кольцом оплетает её талию, и их губы где-то в позиции фиксации боевой ничьей сливаются в поцелуе.---
Наслаждаясь моментом покоя, Стёпа обнимает возлюбленную за плечи, пока она, лёжа у него на груди, будто бы проваливается в полудрёму, слушая ровное биение его сердца, и ласково скользит по её чуть влажной после душа коже. На миг кажется, что всё это спокойствие только снится и быть такого не может в реальности, чтобы вот уже несколько часов не нужно никуда бежать и ехать, кого-нибудь опрашивать и проводить осмотр… И если это сон — просыпаться не хочется вовсе. — На такие поездки в Готымск я согласен, — шепчет Данилов, улыбаясь. — Дурак. — Чего дурак-то сразу? — будто бы с ноткой возмущения бросает Стёпа в ответ на лёгкую усмешку любимой. — Я имел в виду дела без трупов и рек крови, а не то, что ты подумала. — Ах, это я не то подумала?! Рита даже и не пытается побольше недовольства запустить в свой голос, отстраняется от Данилова, усаживаясь чуть в стороне от края постели, и, от слова вовсе не скрывая улыбки, взгляд блестящих глаз не отводит от своего капитана. В какой-то момент нащупывает у себя за спиной подушку, как-то незаметно минутами ранее оказавшуюся не у изголовья, и запускает прямиком в не успевшего ни подняться, ни увернуться от «снаряда» Степана. — Ах так? — Стёпа садится на кровати, сжимая в руках подушку, и перехватывает хитрый взгляд Власовой. — Ну, берегись! Мягкое «квадратное облако» возвращается практически на своё законное место, и Данилов в считанные секунды сокращает разделяющее их с Ритой расстояние. Капитаны в обнимку валятся обратно на постель, звонко смеясь и наслаждаясь близостью друг друга. У Риты волосы разлетаются в разные стороны, практически наполовину лишая обзора, но скользить руками по его плечам и спине это не мешает ничуть. И уже через пару секунд Данилов осторожно стирает непослушные волосы, кончиками пальцев вырисовывает контур её лица и с новой силой тонет в этих любимых до дрожи глазах. — Сдаюсь, — шепчет Маргарита, и уже в следующий миг Стёпа накрывает её губы поцелуем. Власова тут же охотно отвечает на новую порцию нежности, оплетает его плечи чуть сильнее… но уже через считанные мгновения вдруг передумывает. — Подожди. Стёпа… — она увернуться пытается от поцелуев любимого, но тот лишь с губ её переключается на шею. — Стёп! — Что такое? — всё же прислушавшись, Данилов перестаёт покрывать тело Маргариты поцелуями, чуть приподнимается над откинувшейся на спину женщиной и не отводит в сторону вопросительного взгляда своих внимательных глаз. — Я забыла, — отзывается капитан, на миг прикрывает глаза ладонью, а после убирает в сторону непослушные волосы. — Рогозина ведь просила, как приедем и костюмы заберём, отписаться, подходят ли они. Ванька ведь заказ оформлял — от него можно ждать любой ерунды с размерами — Нашла о чём переживать, — Степан не видит причины для такого спешного прерывания поцелуя и этого не продления спокойствия и отсутствия рабочих забот ещё хотя бы на пару минут, но всё же поднимается с кровати, удаляясь в сторону небольшой прихожей, где на полочке разместился пакет с новогодними костюмами. На мгновение скрывается из поля зрения Власовой, а вернувшись, продолжает: — Рогозина — понимающая тётя. На, лови свою Снегуркину шубу. Стёпа прицеливается поточнее и осторожно запускает в сторону напарницы один из свёртков с ярким логотипом магазинчика «Праздник круглый год». Без труда поймав предназначающийся ей «деловой костюм», Маргарита улыбается капитану и поднимает большой палец вверх, совсем как в футболе игрок благодарит партнёра по команде за удачный пас. — К тому же, может, мы просто долго ждали выдачи заказа, — не прерывает тем временем своей речи Данилов. — Или вообще в пробку попали. Это с «люстрой» до Готымска полтора часа, а мы сегодня без служебного транспорта. — Это да, — кивает Власова, прямо поверх нижнего белья примеряя небесно-голубую шубку длиной чуть выше колена, украшенную кантиком белого меха и блестящими в лучах света большими и совсем крошечными серебристыми снежинками, — служебную тройку с бубенцами нам что-то не выделили. Может, стоило отдельно об этом спросить? А? — Рита улыбается, уже крутясь возле зеркала в полный рост и поаккуратнее пристраивая на голове симпатичную шапочку, точь-в-точь повторяющую расцветку шубки. — О тройке сама будешь с Рогозиной договариваться, — усмехается капитан. — Тебя она, может, хотя бы не сразу пошлёт с предложениями такими. Не взглянув на то, что Маргарита свой белоснежный парик с изящно заплетёнными косами и оплетающими их лазурными лентами отложила в сторону, решив не примерять, Данилов извлекает из большого свёртка ещё один, чуть поменьше — в нём ожидаемо обнаруживается пушистая, совершенно не ватная, вопреки детским стишкам, борода. Капитан с мгновение крутит её из стороны в сторону, разбирая, что к чему, и всё же цепляет за уши, натягивая к самому носу. За любимым Рита наблюдает через отражение в зеркале, улыбается его «отросшей» в одно мгновенние бороде и спрашивает одной из самых известных стихотворных строчек: — Здравствуй, Дедушка Мороз, ты подарок мне принёс? Расстояние до Власовой Стёпа преодолевает за пару шагов, останавливается по правую руку и, когда Рита буквально в ту же секунду разворачивается к напарнику лицом, решает воспользоваться той же техникой, что и она, и отвечает на недавний вопрос: — У меня прищепок воз — прицеплю тебе на нос, — как бы в подтверждение своих слов, капитан изловчается и осторожно ловит кончик носа возлюбленной между согнутыми средним и указательным пальцами. Маргарита на миг теряется, а сразу же после взрывается заразительным смехом. — Да-а, Данилов, — качает она головой, когда приступ веселья у обоих проходит, и они просто продолжают стоять друг напротив друга: она — выравнивая его алую шапку со сразу прикреплёнными к ней седыми локонами, он — любуясь её сосредоточенным лицом и продолжающими блестеть во взгляде весёлыми огоньками, — стихи — это явно не твоё. — А я ещё и вышивать не умею… — перефразирует Данилов с усмешкой на губах. — И на машинке тоже… Зато я недурно готовлю. Если ты меня, конечно, не обманываешь, — Стёпа склоняется чуть ближе к любимой напарнице, не отводящей от него пронзающих насквозь глаз, даёт ей отозваться в ответ простым «Не обманываешь» и, вниз оттянув белоснежную бороду, всё же воплощает в реальность задуманное — уже в который раз за последние пару часов касается её губ поцелуем. Совсем как утром, внимание к себе привлекает оживший на прикроватной тумбочке мобильный. Данилов вопреки ожиданиям и здравому смыслу лишь крепче прижимает напарницу к себе и в ответ на её поднятый вверх не то удивлённый, не то возмущённый взгляд, объясняется: — Может, не будем брать трубку? Такой спокойный, уютный вечер, а сейчас окажется, что нужно куда-то бежать, кого-то задерживать… — У нас с тобой работа такая, — пожимает плечами капитан. — И вообще, Дедушка, ты не забыл, что Снегурочка — это твоя внучка? — Рита вновь возвращается к их с Даниловым предновогодним образам и одним движением натягивает обратно на лицо его пышную костюмную бороду. — Негоже с поцелуями такими лезть, а то какая-то совсем не детская сказка получается, — у Власовой рука соскальзывает с плеча Степана и уже через считанные секунды сжимает так и не умолкший мобильный. — Да, Галина Николаевна…***
Дни до Нового года уверенно сокращаются, как и уменьшается срок пребывания Данилова и Власовой в заснеженном городе Готымске. Оперативная разработка и усилия экспертов прямиком из московской конторы дают свои ощутимые результаты, и к вечеру одного из дней вычисленный «клиент» оказывается задержан и отправлен под стражу. А уже на следующий день в планах стоит взять на намеченном месте одного из организаторов предновогодних курсов мошенничества и воровства, выведать у него, где находится компаньон и со спокойной душой вернуться в столицу. — Мы смотримся, как два идиота, сидя в засаде в костюмах Снегурочки и Деда Мороза, — говорит Данилов, сидя за рулём неприметного отечественного авто и то и дело внимательным взглядом окидывая виднеющийся впереди заросший деревьями клочок земли. На карте он обозначен, как готымский парк, разбитый на месте бывшего пустыря, вот только всё его обустройство заканчивается в почти в километре отсюда, и вся активная жизнь проходит там, а на этом пяточке разве что с собаками прогуливаются да встречи «без лишних глаз» назначают. — Какое дело, такие и костюмы, — пожимает плечами Рита. — И чего ты ворчишь опять? Сам ведь знаешь, что не просто так весь этот маскарад. Или ты хочешь, чтобы Стеценко ещё издалека понял, что навстречу к нему пришёл не «шестёрка» из его банды, а московский мент? — У меня что, на лбу написано, что я мент из Москвы? — Написано — не написано… — передразнивает Власова, переводя глаза с напарника на происходящее за стеклом и обратно. — Какая разница? На вчерашнего задержанного ты в любом случае не похож. Порывы ветра уверенно кружатся вокруг машины оперативников, крупными снежинками застилая пространство вокруг, заметая редких прохожих, не то что не заходящих в парк, а даже и не смотрящих в его сторону, и создают ощущение какого-то необъяснимого, почти сказочного уюта. Данилов тянется за термосом, примостившимся на заднем сидении и буквально через мгновение чувствует, как Маргарита ладошкой касается его ноги, чуть хлопая по алой шубе с вышитыми серебристыми снежинками. — Стёпа, — зовёт она, вглядываясь в фигуру мужчины, показавшегося из-за высокой поросли кустов и уверенно направляющегося в сторону притащенной откуда-то проржавевшей лавочки. — Не наш «клиент»? — Похож, — соглашается Стёпа, вместо термоса сжав в руке бинокль и присмотревшись к движущемуся по заметённой снегом дорожке. Сверяется с часами: — пять минут до назначенного времени. Давай, Рит, пора. Обходи стороной, как будешь на месте — дай знать, и я тогда выдвигаюсь. Власова кивает напарнику в ответ, проверяет наличие пистолета и мобильного телефона на своих местах и, прежде чем потянуть за небольшую ручку на пассажирской дверце, склоняется ближе к Степану. По выработавшемуся уже ритуалу, оперативники касаются губ друг друга быстрым поцелуем и обмениваются столь же привычной парой фраз: — Будь осторожна. — Ты тоже.---
Данилов уверенным шагом приближается к той самой лавочке, о которой давно уже плачет свалка или пункт приёма вторсырья, быстрый взгляд устремляет вдаль заметённой дорожки — туда, где за удачно выросшей кучкой деревьев скрывается его Снегурочка, и всё своё внимание заостряет на среднего роста мужчине с широкими плечами. Он переминается с ноги на ногу возле скамейки и вглядывается во что-то внизу крутого склона, что начинается в считанных сантиметрах от дорожки. Подойдя со спины, Стёпа хлопает мужчину по плечу, и Стеценко моментально разворачивается на месте. — Это ты? — спрашивает он у Деда Мороза, пытаясь на загримированном лице рассмотреть знакомые черты. — Что за маскарад? Тебе на делах что ли не хватает костюма сказочного деда, сроднился с ним? — Ага, роднее не бывает, — отзывается из-под бороды Данилов, и лицо организатора криминальных курсов в секунду становится хмурым. — Ты не Жорик! Стеценко одним махом срывает с лица стоящего перед ним капитана накладную бороду, зацепившись, со своего места съезжает и шапка, частично перекрывая Данилову обзор. И пока тот на секунды остаётся отрезан от происходящего, за спиной злодея, как из ниоткуда, появляется Снегурочка. Мужчина разворачивается, дёргается было вперёд, но тут же останавливается, глаз не отводя от направленного на него пистолета. — Стой на месте, Шурик, — распоряжается Маргарита, припоминая имя контакта из телефона задержанного вчера молодого мужчины. Она отчётливо видит, как со спины к нему приближается Степан, из-под шубы успевший извлечь наручники, и продолжает: — Федеральная экспертная служба. Гражданин Стеценко, вы задержаны по подозрению… Закончить подготовленную речь у Власовой не выходит — едва Данилов сжимает запястье Александра, заводя руку за спину, тот дёргается, умудряется поменяться с капитаном местами, и теперь при всём желании Маргарита оказывается лишена возможности выстрелить. В злодея не попадёт, а Стёпу зацепит обязательно. Всё происходит молниеносно, уже в следующую секунду Данилов оказывается отброшен на пресловутую лавку, пистолет Власовой предупредительно стреляет, оказавшись направленным вверх… проходит ещё секунда, и капитан уже кубарем летит по заснеженному склону. — Рита! Оперативнику всё той же секунды хватает, чтобы забыть об обстоятельствах дела и убегающим в сторону подозреваемом, о будущих словах Рогозиной по поводу проваленной операции и о том, что это именно он настаивал на отсутствии группы захвата в кустах. Едва не падая, Стёпа устремляется вслед за любимой напарницей, на полпути всё же запутывается в ногах и слое снега, теряет шапку с бородой и к подножию добирается уже скатываясь на подоле дедморозовской шубы. — Рита, — взволновано шепчет капитан, на колени опускаясь перед возлюбленной, не спешащей подняться со снега, что в один большой сугроб превратил все окрестности. Она спиной прижимается к стволу возвышающегося дерева и руку не отнимает от перекрутившегося, но так и не свалившегося с головы парика. — Ушёл? — Пускай побегает ещё немного, — отзывается Данилов, добавляет, что его портреты разосланы уже по всем постам и от правосудия ему всё равно уйти не получится. После руку Власовой перехватывает и уверенно отводит в сторону от потираемого ею виска. — Дай-ка. Господи, Рит, одно дерево на весь склон, как тебя угораздило? — спрашивает оперативник, ловко снимая с головы напарницы держащие парик заколки и осторожно касаясь кончиками пальцев кровоточащих ссадин. — Давай-ка, дорогая, поднимайся, — в подтверждение своих слов он встаёт со снега и помогает подняться Рите, — и поехали в «травму». — Стёп, не говори ерунды. Какая «травма»? — А если сотрясение? — не желает соглашаться на возражения возлюбленной капитан. — Ты посмотри на этот сумасшедший склон. Забыла, как кубарем с него летела и прямиком в дерево? Едем проверять, всё ли в порядке, и это не обсуждается.***
Рогозина выслушивает доклад Тукаева по одному из текущих дел, когда на экране её компьютера призывно появляется окошко с входящим видеозвонком. Полковник тактично останавливает судмедэксперта, нажимает на значок зелёной трубки и к своему удивлению, первое, что слышит — явно не обращённый к ней выкрик Маргариты: — Данилов, ты с ума сошёл! — после хлопает не видимая в московском кабинете дверь, и начальница ФЭС незамедлительно обращается к ещё в самом начале появившемуся на экране Степану: — Что у вас там опять произошло? — Не сошлись во мнениях, — отзывается капитан. Он ещё несколько секунд всматривается в сторону захлопнувшейся двери в ванную комнату, словно ожидая, что она распахнётся, и перед глазами вновь возникнет Власова, да ещё и в более дружелюбном настроении, но этого не происходит, и Стёпа наконец переводит взгляд на экран разместившегося на журнальном столике планшета. — Галина Николаевна, я вообще по поводу нашего дела звоню. Ну, не совсем буквально по поводу дела… В общем. Галина Николаевна, пришлите кого-нибудь в Готымск нам на замену. Мы с Ритой в Москву возвращаемся. От такого заявления у Рогозиной глаза округляются от изумления. Подумать только — пришлите! Тут тебе не предложение какое-нибудь деловое, не просьба с хоть малейшим объяснением ситуации, а самое настоящее условие со стороны оперативника. — Какая Москва, Стёпа? — уточняет Галина Николаевна, хорошо помня минувший разговор и напомнить о нём собираясь подчинённому. — Я ведь ясно дала вам понять: сначала вы разбираетесь с бандой, организовавшей эти криминальные новогодние курсы, а потом уже возвращаетесь. Сами виноваты, что до сих пор сидите в Готымске. — Мы точно знаем, где Стеценко будет ближайшей ночью. Его остаётся только взять. — Вы возьмите сначала. А то два дня назад тоже говорили, что через пару часов Стеценко будет сидеть в допросной и давать показания об остальных участниках банды, — напоминает Данилову полковник, и тот виновато тупит взгляд в пол. — И что в итоге? Ни показаний, ни Стеценко. Стёпа, он раскидал вас, как котят. Двух капитанов! За дверью ванной комнаты журчит вода, за окном по новой начинает сыпать снег… казалось бы, обстановка должна умиротворять, но Данилову от всего этого становится только дурнее. Из динамиков планшета доносится тишина, Стёпа медлит, рассматривая свои замком сцепленные руки, но всё же поднимает глаза на экран. — Я не отрицаю, что налажал, — отзывается капитан. — Отказался от группы захвата, упустил подозреваемого… Я сорвал операцию, и я останусь всё исправлять. Рита пускай уедет, — просит он, сквозь экран смотря на начальницу полным надежды взглядом. — Пришлите замену. Пожалуйста. Рогозина в ответ хмурится. Обычно Данилов напротив просит поменяться так, чтобы они с Власовой оказались на выезде вместе — особенно, если поездка намечается дальняя и отнюдь не краткосрочная. А тут вдруг абсолютно противоположная история. — В каких мнениях, ты говоришь, вы там не сошлись? — уточняет полковник. — Ты почему так стремишься отослать Риту из Готымска? — Да это проклятый город! — выпаливает Данилов, и, будь сейчас у сотрудников возможность высказать собственное мнение, многие бы с этим высказыванием безоговорочно согласились, не задумавшись даже. — Тут не врачи, а чёрт знает что. Обращались же в больницу — сказали, что никакого сотрясения у Власовой нет, — напоминает оперативник о позавчерашних результатах обследования напарницы. — Но ей же плохо! Голова кружится да тошнит. Галина Николаевна, я не желаю рисковать её здоровьем. Полковник, соглашаясь с такой постановкой вопроса, в ответ кивает едва заметно, подбирает было поточнее слова и однозначно для себя решает поговорить ещё и с Маргаритой — для полноценного составления картинки в голове, так сказать. Вот только за несколько мгновений тишины успевает только подумать, ни слова не произнеся вслух. — Извините, что вмешиваюсь, — подаёт голос Артём, всё это время выступающий лишь немым слушателем разговора начальницы и оперативника. Он поднимается с занимаемого места и обходит стол Рогозиной, показываясь на глаза Степану. — Но у меня есть одно предложение. В первой готымской поликлинике новая главврач, невролог по образованию. Прекрасный специалист. Мы с ней лично знакомы, так что это не просто слова, а я точно знаю, о чём говорю. Давайте, я ей позвоню? — предлагает Тукаев и попеременно переводит взгляд то на начальницу, то на оперативника. — Анастасия сама проведёт обследование и точно скажет, есть сотрясение или нет. К тому же у них оборудование новое появилось. Так что, я звоню? Артём ещё раз обводит собеседников взглядом, ожидая решения каждого из них. Данилов согласно кивает, за время монолога судмедэксперта уже успев всё для себя решить, Галина Николаевна же на пару мгновений задумывается, взвешивая все «за» и «против». — Идея хорошая, — наконец кивает полковник. — Риту только не забудьте спросить. Это всё-таки её голова, и ей решать. Степан, ты ведь не собираешься насильно тащить Власову в поликлинику, правда?---
Стены, буквально пару месяцев назад как окрашенные в насыщенные, совершенно не режущими глаза и не вгоняющими в уныние тонами, новенькие банкетки вдоль каждой стены, стойки с цветами по обе стороны от окон, исправные лампочки над дверьми кабинетов… Оперативники оглядываются по сторонам и всё никак поверить не могут, что это не какое-то столичное учреждение, а поликлиника Готымска. Городка, который сам по себе выглядит обшарпано, а местами, словно, и вовсе брошено и забыто. — Я родилась в этом городе, — отмечает Анастасия, замечая удивление новых знакомых. — В десять лет вместе с родителями переехала в Москву, но всё равно часто бывала в Готымске. От предложения возглавить поликлинику отказаться не смогла, хоть многие коллеги меня и не поняли, и самой себе пообещала, что сделаю всё, чтобы Готымск стал хоть чуточку лучше. Пригоднее для жизни, что ли… За полгода у нас отремонтировали два этажа первого корпуса, пару кабинетов во втором и установили несколько экземпляров современного оборудования. Женщины обмениваются фразами о финансировании и жизни в Готымске, который хорошо знаком не только местным жителям, но и сотрудникам ФЭС — некоторые даже здороваются, повстречав офицеров на улицах городка, когда Данилов вклинивается в разговор с очередным за почти двадцать минут знакомства вопросом: — А во время не выявленное сотрясение мозга может иметь последствия? — Последствия могут быть у любой, даже самой незначительной травмы, — отзывается Солдатова. — К примеру, можно попасть в аварию и отделаться ушибами и ссадинами, а в другой раз удариться ногой о тумбочку и сломать несколько пальцев. Как повезёт. И вообще, не нужно думать о последствиях и накручивать себя и Маргариту. Ещё ничего не известно. Может, никакого сотрясения и вовсе нет. — Но симптомы то есть, — не унимается капитан, не реагируя ни на попытки Власовой одёрнуть его, ни на её взгляд, буквально прожигающий насквозь. — Головокружение и тошнота могут свидетельствовать о чём угодно, — поясняет главврач. — При воспалении среднего уха, среди прочего, наблюдаются такие же точно жалобы. И при проблемах с органами пищеварения тоже, — Анастасия собирается было привести ещё парочку пришедших в голову примеров, но замечает, что оперативник собирается задать новый вопрос или высказать собственное мнение по поводу складывающейся ситуации, и спешит переключить и разговор, и самого капитана. — Совсем забыла, — несильно хлопает себя по лбу женщина, остановившись посреди лестничного проёма и лицом обернувшись к мужчине. — Не подумайте только ничего плохого, просто у нас завхоз заболел, а попросить больше не кого… Степан, вы умете подключать принтеры и устанавливать картриджи? Для регистратуры привезли, а установить некому. О попытке избавиться от его назойливости Данилов понимает в тот же миг, а уже через секунду точно знает, что изменить у него ничего не получится — Рита вперёд возлюбленного заявляет, что всё он умеет и заверяет Анастасию, что капитан незамедлительно поможет принявшей их поликлинике. — Спасибо вам огромное, — искренне улыбается Солдатова, протягивая оперативнику ключи от покинутого совсем недавно кабинета. — Принтер и картридж у меня в кабинете, возле стола. Регистратура на первом этаже, вы видели. Там посмотрите, где лучше поставить, девочки подскажут, если что.---
Данилов уже раз двадцатый проходит по кабинету главврача поликлиники от стенки до стенки, останавливается возле выходящего на небольшой скверик окна и от путающихся в голове мыслей отвлечься пытается на прогуливающихся по выложенной плиткой дорожке мамочек с колясками и уже вышагивающих своими ножками малышей. Дверь за спиной оперативника открывается и так же едва слышно закрывается спустя какое-то мгновение. Стёпа слышит осторожные шаги, узнаёт в них Ритины и тут же разворачивается. — Ты ошибался, обвиняя местных врачей в некомпетенции, — подаёт голос Маргарита, сначала растеряно глядя на любимого напарника, а после взмахнув взгляд куда-то в сторону окна за его спиной. — У меня действительно нет сотрясения. — Что тогда? — Степан сокращает разделяющее их с Ритой расстояние, замирает буквально в паре сантиметрах от Власовой, пытаясь заглянуть в её глаза, но та сопротивляется. — Рита… Посмотри на меня, — просит он, осторожно накрывая плечи избранницы своими ладонями. — Что говорит Солдатова? Отвечать Власова не спешит. Она словно рассмотреть что-то пытается под их со Стёпой ногами, в ворохе собственных мыслей путается, не зная уже, за какую хвататься и теряя все те заготовки, что крутились в голове, пока она шла в кабинет, любезно предоставленный Анастасией. Проходит ещё мгновение, протянувшееся, как кажется, целую вечность, и Рита всё же поднимает взгляд на сжимающего и чуть поглаживающего её плечи капитана. — Шесть недель. — Не понял, — признаётся Данилов. Он вглядывается в любимые глаза напротив и всё никак понять не может, чего в них больше — волнения, граничащего со страхом, или радости вперемешку с восторгом. Они блестят от подступающих слёз, и у Степана мысли на миг пропадают вовсе, он лишь не отводит взгляд в сторону, вовсе не боясь утонуть, и рук не убирает с её напряжённых плеч. — Настя говорит, я беременна. Стёпа слышит, как дрожит её голос, окончание её фразы, словно эхо, повторяется у него в голове. Капитан на миг теряется, буквально остолбневая… а очнувшись, замечает дорожки слёз, скатывающиеся у Риты по щекам. — И чего ты рыдаешь? — улыбается капитан. Он касается губами её влажной щеки, пальцами зарывается в волосы на её затылке и уверенно прижимает к себе, оплетая крепко и нежно. Власова тихо всхлипывает, утыкаясь в его плечо, и ладошки устраивает у любимого на спине. — Дурёха моя. Всё ведь хорошо, это просто отличная новость.***
Витрины магазинчиков украшены мохнатыми ёлками, благородными оленями, вместе с зайчатами гуляющими по заснеженному необычному лесу, окна в квартирах обычных готымчан сверкают яркими гирляндами и хвастаются изящными снежинками, точно такими, как засыпают город и его прохожих, разве что намного более крупными в размере. В воздухе пахнет хвоей от обнесённых резным заборчиком уголков по продаже новогодних красавиц и мандаринами. Цитрусовые нотки долетают не весть откуда, прохожие то и дело вертят головами вокруг, но понять, что к чему, так и не могут, словно всем просто кажется, будто это предновогодний мираж. — Ну, что, — говорит Субботин, отправленный в Готымск на подмогу, и, выбежав вперёд на пару шагов и развернувшись к друзьям лицом, продолжает идти по заснеженной улице, — злодеи пойманы, добро восторжествовало… Считаю, что мы молодцы! И заслужили провести этот вечер спокойно: посидеть где-нибудь в уютном месте, с вкусной едой и бокальчиком шампанского. — Эй, мне нельзя вообще-то! — напоминает Власова, быстрый взгляд счастливых глаз взметнув на Степана, всю дорогу обнимающего её за плечи. — А мы детское шампанское возьмём! — смеётся Лёня, решение возникшей проблемы найдя будто бы ещё заранее. — Я так понимаю, у будущих родителей возражений нет? Вот и здорово! Субботин возвращается на несколько шагов назад, со спины обходит своих верных друзей и всего в один миг умудряется оторвать их друг ото друга, вклинившись между ними. Старлей обнимает капитанов за плечи, взгляд переводит попеременно с одного на другого и, сияя как начищенный самовар, объявляет: — Я безумно за вас рад!
