Бестия

Боги прокляли спятивший Рим, город брошенных женщин и калек. Здесь глотают отравленный дым, здесь режут лезвием вены. Здесь по праздникам ходят смотреть, как в агонии бьётся человек, Как пирует свирепая смерть в жёлтом круге арены.

Этот дикий город. Где почти не осталось добра и справедливости. Были тучи красивых архитектурных сооружений, но это не спасало римлян. Когда почти все мужчины были, при большой удачи крестьянами, а менее везучие – рабами. Женщины. Сколько у них прав? Почти что ноль. На событиях города не появляться, из дома выходить лишь на своём участке. Их детей могли спокойно убить по приказу императора. А на праздники… Казни, пытки и бои. Гладиаторы продолжали свой бой. На большом поле Колизея уже были видны пятна крови. И её запах… он будоражил Бестию. И без того беспокойная зверюга теперь стала бешенной. Десяток людей, державший её на цепях, почти падал. Бестии хотелось броситься к рабам, борющимся за свободу. Инстинкты убийцы закрывали весь разум. Кем она была? Мутантом медведя и какой-то огромной собаки или сгустком зла, посланного Тьмой? Её это не волновало. Хотелось лишь убивать. В отличие от большинства животных, она умела думать. Не только инстинкты, но и разум были у неё. Но Бестия была бестией. И это уже ничто не исправит. Её колючая, короткая шерсть серого цвета топорщилась от злости. Если бойцы приблизятся к ней, то Бестия порвёт эти железные оковы. Но те лишь уходили на другую часть поля, и запах стал не таким резким.

Сила приносит свободу, побеждай и станешь звездой, а может, обретёшь покой.

Острый глаз Бестии заметил слабость одного из гладиаторов. И как она помнила, то это был боец императора. Но ей опять было без разницы. Её зверь внутри хотел убивать. Рвать плоть жертвы. Пить кровь, есть мясо, сплёвывая жилы. А после обгрызать кости до ослепительной чистоты.

Словно псы, что дерутся за кость, обречённые рвут друг другу плоть. В их глазах не азарт и не злость, ничего кроме боли. Ты один не сломался, не лёг, от ударов хранил тебя Господь. Видишь, Цезарь сошёл на песок наградить тебя волей.

Это заметил и воин обычного феодала. Воспользовавшись заминкой противника, он бросил его на землю. Но тот боялся смерти. Схватив того за волосы, он уронил его на себя. И они начались кататься по песку бесформенной кучей из двух тел. Теперь это было больше похоже на двух бродяг, дерущихся за бутылку вина. Они рвали друг друга. Потихоньку приближаясь к Бестии. Теперь она могла услышать хруст костей и звуки рвущейся плоти. Но так не могло продолжаться вечно. Вскоре гладиатор императора настолько ослаб, что с лёгкостью лёг в песок.

Твой враг в пыли, жалок и слаб, загнанный зверь, раненый раб. Ещё секунда и скажет: «Убей!», перст императора. «Святой судьбе не прекословь», воет толпа, чувствует кровь. Не стоит скорби: ни жён, ни друзей. Жизнь императора – Колизей!

Толпа ревела об убийстве. Они не были зверьём, простые люди. Но жаждали увидеть смерть почти как Бестия. Победитель достал свой меч и занёс над его головой. Они вместе повернули голову к императору. Сейчас все собравшиеся на стадионе смотрели на главу. Император вытянул руку вперёд и опустил большой палец вниз. И короткое слово: «Убей!». Послышались два крика. Радости, от победившего бойца, и отчаянья, от проигравшего. Острый меч быстро входил в грудь поверженного. Колизей стоял в полной тишине, лишь предсмертные хрипы проигравшего, да тихое рычание нетерпеливой Бестии. Теперь она не сможет получить то удовольствие от убийства, но сырая плоть – тоже неплохо. Потом послышались аплодисменты. Император слушал их некоторое время, а после встал. Все сразу затихли. Подойдя к раненому, но выжившему и гордому собой бойцу, он сказал лишь несколько слов. Без всех этих церемоний и всего остального. - Теперь ты будешь свободен. – Закончив свою короткую речь, он вытянул свою левую руку в сторону. Такое решение стало для всех неожиданностью. Бестия узнала это знак. Державшие её люди больше не могли её усмирять. Весь её зверь, вся её бестия, из-за которой она получила это имя, рвались наружу. Теперь ничто её не остановит. И Никто. Огромными прыжками Бестия преодолела расстояние до центра поля и бросилась на выжившего. За это время император отошёл. Но какая ей до него разница? Перед ней был живой человек, от которого исходил сильный запах крови и страха. Он был слаб и ранен, но это не помешает игре. Сначала Бестия просто остановилась перед ним на расстоянии нескольких метров. Затем стала медленно подкрадываться к своей «добыче». На тело первого гладиатора она не обратила внимания, да и оно уже стало холодным. После преодоления ползком пути до жертвы, Бестия прыгнула. Человек от страха не убегал, даже не пытался защищаться. И это делало игру скучной. Но Бестия может и поиграть в одиночку. Во время прыжка она схватила его руку зубами и положила на землю. Тот упал, а зверь оказался чуть дальше его головы. Бестия сделала пару быстрых шагов к нему и поставила свои мощные лапы на шею гладиатора. Он начал задыхаться, но это не было нужно Бестии. Но лишь сейчас. Она слегка подвинулась к его груди. Когда Бестия села на руку жертвы, под её весом сломалась кость. Своими длинными когтями зверь провёл по груди, рвя кожу. Наклонившись, она начала пить её. А потом схватила зубами. Надавив лапами на рёбра, она сломала несколько костей, тем самым повреждая лёгкие. Но и это ещё не конец. Пока «добыча» не умерла, она хотела причинять боль. Чтобы он умер не от нехватки воздуха, а от болевого шока. Сдирая кожу с полуживого тела, Бестия ходила по костям, тем самым ломая их. Выдрала волосы с его головы, а потом… запустив лапу между лёгких, она достала сердце. Последний взгляд гладиатора был обращён на то, что держал убийца в лапах и тянул себе в рот. На крик уже не было возможностей, поэтому смерть была беззвучной. Но пытки сопровождались нереальными криками. Теперь Бестия могла спокойно съесть свою добычу. Она положила сердце обратно, решив оставить его на потом. Отрывая мясо кусок за куском, зверь сплёвывала жилы на землю. Закончив с мясом, она обгрызла кости. И принялась за некоторые органы. После трапезы Бестия по-змеиному зашипела и сама пошла к рабам, которые её держали. Ведь если подумать, что она умела делать, то жизнь послушной «собачки» была не столь плоха. Особенно на битвах гладиаторов.