Switching the positions

      Heaven sent you to me.       Тебя мне послали небеса.       Ну, можно сказать и так. Кажется, мерзкий Эйвери курсом младше из злости проклял древко его новенькой дорогущей метлы, подаренной родителями за получение долгожданного значка старосты школы. За что над ним так смиловался Эйвери, по правде говоря, она не знала, да и имело ли это тогда значение, когда Родольфус потерял равновесие и гулкий ветер лихо занёс его на трибуны с испугавшимися зрителями, затаившими дыхание от опасного зрелища? Беллатрикс не успела даже пискнуть — в последний момент его метла резко перевернулась, и кучерявая голова Родольфуса нависла над ней, ехидно улыбаясь.       Вопрос «У тебя всё в порядке с головой?» остался без ответа, и, не дав ему ни единой возможности извиниться, Белла со всей силы ударила его кулаком в плечо. Вопрос «За что?» также остался без ответа.       I'm just hoping I don't repeat history.       А я лишь надеюсь, что не повторю историю.       О её коротком летнем романе с семикурсником Флинтом без устали гудела вся школа, обсасывая каждую мелкую деталь, достойную подробного разбора. «А вдруг они поженятся?» «Да брось, с её-то характером?» «Жаль, что расстались, красивая была пара». «Вовсе не жаль, она достойна лучшего». «Или он».       «Больше никаких старшекурсников-слизеринцев», — думала она и неизменно продолжала натыкаться на докучливого старосту в коридорах школы после отбоя. Что же, здесь была только её вина. Нужно выбирать места провождения укромнее. Впрочем, он её никогда не выдавал ни мстительному Филчу, ни добродушному Слагхорну. Хотя и всякий раз обещал это сделать, без остановки читая скучнейшие нотации по пути в подземелья, держа её, пошатывающуюся от выпитого на голодный желудок алкоголя, за плечо настолько крепко, насколько это было возможным. Вырываться не получалось.       На вопрос «Что же мне с тобой делать?» Родольфус получал сотню вариаций ответов. От обычных полуухмылок до яростных причитаний не лезть не в своё дело. Но Белла не была бы собой, если бы не умела всякий раз удивлять окружающих своей изобретательностью. В последний раз вместо того, чтобы послать зануду-Лестрейнджа куда подальше, она, широко улыбаясь, притянула его к себе за ворот школьной мантии, на удивление, не встретив никакого сопротивления. Путаясь в его тёмно-каштановых волосах, она думала, что нарушает данное себе обещание и повторяет историю, но не спешила останавливаться. В конце концов целовался он лучше своего однокурсника-Флинта.       Boy, I'm tryna meet your mama on a Sunday.       Then make a lotta love on a Monday.       Never need no, no one else, babe.       Малыш, я хочу видеться с твоей мамой по воскресеньям.       А потом много-много заниматься любовью по понедельникам.       И тебе не будет нужна никакая другая, милый.       На самом деле его мать просто терпеть её не могла. Летиция Кэрроу, в замужестве Лестрейндж, была худой рыжеволосой стервой, смотрящей на всех своими маленькими изумрудными глазёнками свысока, выпячивая непомерное эго похлеще Блэков вместе взятых. Как же хорошо, что Родольфус пошёл в дружелюбного отца, не унаследовав ни единой материнской черты. Но ради того, чтобы позлить эту высокомерную чванливую мегеру, Белла с радостью принимала приглашения Родольфуса провести очередное воскресенье у него дома в кругу его любящей семьи.       И с той же целью оставалась у него на ночь, как бы его мамаша ни пыталась выставить её за дверь. К счастью, в понедельник она уходила на работу, куда бы её не взяли без связей мужа, и Белла становилась вдвойне счастливее оттого, что весь летний день был только в их с Родольфусом распоряжении. Одной из своих самых безумных выходок она до самой смерти считала секс на рабочем столе в кабинете Летиции, где она, конечно же, случайно оставила свою помаду и потеряла заколку.       Родольфус смеялся, заправлял локоны ей за уши и шутливо называл безумной, а она лишь лукаво щурила искрящиеся озорными огоньками глаза и прижималась к нему ближе, заговорчески шепча на ухо, что, если его что-то не устраивает, он может найти другую. Родольфус ещё шире улыбался и, легонько щупая её за нос, приговаривал, что никакая другая ему не нужна.       Спустя три года в воскресенье на день матери он сделал ей предложение, а ещё через один они поженились в понедельник. В календаре Летиции Лестрейндж эти дни всегда помечены красным.       ‘Cause I'll be switching the positions for you,       Cooking in the kitchen and I'm in the bedroom,       I'm in the Olympics way I'm jumping through hoops,       Know my love infinite nothing I wouldn't do,       That I won't do, switching for you.       Ведь я буду       Менять ради тебя роли:       Готовить на кухне и мчаться в спальню,       Я буду плясать под твою дудку, как на конкурсе танцев,       Знай, что моя любовь безгранична, нет ничего, что я не сделала бы,       Что я не сделаю, я меняю ради тебя.       Готовила она, мягко говоря, плохо да и не видела в этом острой необходимости: всю жизнь еду ей приносили на блюдечке домовики, а какой путь еда проделывала, чтобы попасть к ней на стол, её не интересовало. Единственное, что она умела делать из съедобного своими руками, это хороший крепкий кофе, чему её пару лет назад научила мать. Только его она не ленилась носить новоиспечённому мужу в постель. Сидя у него на коленях, Белла улыбалась, как ласковая кошка, пока Родольфус целовал её, напрочь забыв об остывающем кофе.       На поле битвы кошка превращалась в яростную фурию, меняя одну роль на другую. И ему это нравилось. Родольфус постоянно напоминал себе, что нужно нападать и защищаться, а не зачарованно наблюдать за своей прекрасно-опасной женой, готовой сжечь весь мир дотла и заливисто рассмеяться, упав на горы пепла и барахтаясь в нём, пока он не заполнит лёгкие до острой нехватки воздуха.       В этот раз они разнесли Орден Феникса в пух и прах, и Белла подбежала к нему, нетерпеливо расталкивая таких же счастливых Пожирателей смерти, и запрыгнула на него, обхватывая ногами его бёдра и упираясь острыми ногтями в его плечи. Её тёмные глаза сияли лихорадочным блеском, а кроваво-красные губы скалились в жалящей улыбке.       — Моя любовь к тебе безгранична, ты ведь знаешь?       — Знаю, — ответил он и опустил её на землю, притягивая к себе за талию. — И я счастлив.