Спи, Дин

Холодный кафельный пол грелся телом все утро. Дин пытается открыть глаза, размыкая слипшиеся ото сна веки. Все расплывчатое, он почти ничего не видит перед собой, голова адски болит. Парень прислоняется щекой обратно к кафелю, неприятно морщась. Рядом валяется пустая бутылка из-под виски и телефон, сам он лежит в позе эмбриона, пытаясь согреться. Свет неярко моргает, а кран течет, перебивая тишину стуком капель об раковину. Рядом с головой раздаются шаги. Дин медленно отрывает щеку от пола, чтобы посмотреть на вошедшего, а перед глазами появляются идеально начищенные чёрные ботинки, темно-синие брюки и подолы немного грязного бежевого плаща. Синий галстук растянут, а рубашка расстегнута на первые две пуговицы. В мутном стекле бутылки отражается лицо. Знакомое настолько, что его очертания отпечатались на веках. Дин видел его каждый раз, когда закрывал глаза. — Здравствуй, Дин. Голос все тот же, с хрипотцой, яркий, понятный. Живой. Винчестер чувствует неуверенное прикосновение к волосам, чувствует, как длинные пальцы аккуратно касаются макушки. Он чувствует, ощущает тепло. Его тепло. Глаза Дина закрываются, разум заполняет пустота. Охотник проваливается в сон. *** В баре рядом с мотелем шумно. Дин сидит за барной стойкой, облокачиваясь руками на стол, и смотрит невидящим взглядом перед собой. Перед глазами скачут силуэт, черты лица, в голове слышится голос. Он. Дин пытается не думать, пытается сконцентрироваться на дыхании, на ударах сердца, на шуме вокруг него, но не получается. Дин Винчестер снова думает о нем. Мысли закручиваются в один огромный ком, который напоминает, который причиняет боль, который заставляет кричать, срывая голос, и драть на себе волосы. Пожалуйста, хватит. Прекрати, слышишь? Охотник вздрагивает и снова переключается на реальность. В зеркальной панели за барменом видна толпа, танцующая под какие-то попсовые хиты 90-х, двигающаяся абсолютно не в ритм, но от этого не менее веселая, потому что промилле алкоголя в крови дают о себе знать. Шея затекла, и, поворачивая голову влево, Дин мельком присматривается к людям вокруг. В глаза бросилось бежевое пятно. — Нет, — тихо шепчет себе под нос, закрывая глаза; чувствует, как сердце начинает биться быстрее и к горлу подкатывает ком. — Нет, пожалуйста. Он распахивает глаза и во второй раз поворачивает голову влево, снова видя его. На лице — кровь и синяки. Грязные рукава плаща лежат на барной стойке, а костяшки пальцев — в ссадинах. Дин зажмуривается до зелёных кругов, сильно надавливая пальцами на глаза. Винчестер пытается хоть на пару секунд забыть его взгляд, его лицо в кровоподтеках, его чертов грязный бежевый плащ, которым он когда-то укрывал Дина, сопящего на стуле в зале бункера, его голос, его движения. Его. Ты не сможешь, Дин Винчестер. Просто не получится. Он выжег свое имя в каждой твоей клетке, отметил тебя. Так же, как и ты его. Ты открыл ему чувства, ты позволил ему любить тебя. Ты изменил его. *** В кухню бункера через открытую щелку двери влезал сквозняк, заставляя укутаться еще сильнее в серый плед, сожранный молью вдоль и поперек. На полу еще холоднее. Дин сидит на ступеньках, прислонившись к стене спиной, и смотрит сквозь столешницу. Мыслей нет, только пустота. В глазах, в голове, внутри. Сжирает. И бог знает, сколько он еще будет обманывать себя. Раздается звонок, и от неожиданности Дина перетряхивает. Аппарат вибрирует в ладони, и охотник поворачивает его экраном вверх. Глаза моментально округляются, а из груди будто весь воздух выбивают разом, попутно переломав все кости внутри. Ответить — Кас? — шепчет Винчестер так тихо, его едва ли слышно. Дину страшно. Очень страшно, но он пытается существовать с этим проклятьем. Честно, получается отвратительно. — Дин. Снова его голос. Дин вздрагивает, и к глазам подступают слезы. — Дин, — настойчивый шепот разрезает тишину. В голове охотника слышно только это. — Кас, прости меня. — Дин. Сколько ещё вранья будет? — Прости. *** Впервые за пару дней Дин спит в кровати, а не на полу в слезах и с бутылкой виски. Ему больно. Все время, он чувствует вину постоянно. К этому никто не причастен, кроме него. Это он, Дин Винчестер, так сильно проебался. Ботинки стоят у кровати, а рядом валяются вещи, небрежно скомканные в порыве ярости. Свет ночника помогает заснуть. В последний раз перед тем, как провалиться в сон, его глаза приоткрываются. И он снова видит его в углу комнаты. В бежевом плаще, в крови. — Спи, Дин. Сердце сжимается, и дышать становится невыносимо трудно. И Винчестер чувствует легкое прикосновение обветренных губ на своей щеке. Призрачный поцелуй, как клеймо, как печать. В эту ночь ему не снятся кошмары, а с утра он замечает запекшуюся каплю крови на своём лице.