Ночь Ивана Купала

***

      Ночь Ивана Купала — самое волшебное время лета. Яркие, игривые, пёстрые огоньки весело пляшут на зелёных, еще пахнущих цветами, венках. Прохладная, но соблазнительно манящая речная вода зовет к себе поплескаться. Да и как тут отказаться? Если на то воля Даждьбога*, что решил согреть всю воду в этом году — то пускай оно и будет! Не ледянит пятки — уже говорит о многом, да, Беляна? Ох, трусливая ты дева! Что ж в воду не прыгает? Небось ночнуху замарать не хочет? Принялась я ее расспрашивать в чем дело, да та отмалчивается, мол, языка лишилась. — Белянка, да что с тобой сегодня? Авось упырь тебе перст откусил? — забилась я игривым смехом. — Больно надо мне ваши глупые игры! Иди брыкайся с другими девками, а я лучше венки поплету! — вдруг прикрикнула подруга. Я, не ожидая такой реакции, стала рассматривать изменения в ее лице. Видимо и правда злой бес покусал. Приблизилась я ближе, что стала дыхание ее чувствовать, а она и отворачивается, будто зарделась. Я на это лишь хмыкнула, отодвинулась и, важно махнув волосами, стала спускаться к воде. — ну и оставайся свои веники плести, невеселая какая! — напоследок крикнула ей я, чтобы совесть вернуть. — тьфу на тебя! Один такой веник на твоей голове плела я, если что! — гневно промолвила Беляна. Ох, а ведь она права. Надо бы вину свою откупить, да только как? Но мыслить много не пришлось, к нам на помощь пришла сестрица моя старшая — Людмила. Она хоть и старшая, но норовом таким же, что и я — может покусать, а может приласкать. Подошла она к подруге да с огоньком взглянула. — суженого ждёшь? Так неправильно ты это делаешь! Нужно в речушке сорочку намочить, затем венок утопить и шепотом приговаривать: «куда же, Лада*, ты мне любовь послала? Где же, Леля*, твои искорки пляшущие?» И только потом всматривать средь полей того самого — заговорчески промолвила Людмилка, пока подруга внимала все сказанное. Так вот в чем дело! Любовь свою ищет. Так бы и сказала, нечего беду умалчивать. От сестры тем временем и следа не осталось. Куда ж она убежала… неважно, сейчас стоит узнать о думах Беляны. — Млада, а то что твоя сестра сказала- правда? — тихо пролепетала подруга. Смекнув свою выгоду, решила я ее выманить к водице. — ох, Белянушка, не представляешь какая! Чистая правда! Моя ж Людмилка-то смогла найти суженого в Ночь Ивана Купала, значит и ты найдёшь! Пойдем скорее, не терпится ммм... посмотреть на твоего! — весело взвизгнула я под конец, увидев скромную улыбку на устах подруги. Забежала я в воду и стала плескаться. На это Беляна лишь отмахивалась и уворачивалась, потом вдруг наклонилась к воде и плеснула мне в лицо жидкости холодной. Засмеялись мы обе. Дурачиться в воде куда интереснее всяких мужей! Но похоже, эта мысль отразилась и на подруге, которая будто вспомнила зачем она тут. Осторожно сняв венок, опустила та его в воду и стала руками ко дну топить, да не получается. — неправильно ты делаешь! Помнишь, что нам бабка Радмила говорила? Не любят Мавки травы лишней, от того и выталкивают ее обратно. А если не понять их гнева, то и ухватить тебя с собой могут. Нужно их задобрить — отчего-то прошептала ей я. Дева совсем побелела! Видимо напугалась. — давай вместе будем топить и петь, может получиться — согласилась подруга и стали мы этим заниматься. Вдруг, черт дёрнул меня, и я не зная зачем, толкнула Беляну в заросли. Она вылезла оттуда вся в водорослях и тине, такая смешная! А затем резко кинула в меня своей «новой одежкой» и засмеялась. Стали мы резвиться и песенки петь: «куда же, Лада, ты мне любовь послала? Где же, Леля, твои искорки пляшущие?».       На дворе уже спустились сумерки, скоро запускать венки по реке будут, а мы сидим с Белянкой мокрые и грязные и смеёмся. Вдруг, я спотыкаюсь о камушек и падаю на подругу. Та и вовсе не осознает ничего, и валимся мы обе на траву холодную. Наши лица так близко, как никогда, а очи устремлены на уста… мои расставленные по бокам руки, совсем не давали возможности двинуться Беляне, которая замерла, не пойму от чего. Да и я не двигаюсь. Вдруг, ее голова приближается ко мне еще ближе, а я будто и не против — сама начинаю к ней приближаться. Наши разумы затуманены, тела парализованы, а сердце стучит быстрее, чем возможно. Но мысли покинули нас совсем. Теперь нас не тревожит ни место, ни время, ни наши действия. Наши уста слились в таком непонятном, немного странном девичьим умам действии. Но почему-то на душе так хорошо, так легко, будто это что-то прекрасное.       Помнится, Людмилка однажды рассказывала, что такое поцелуй. Описывала его как самое прекрасное чувство, как что-то искреннее, взаимное. Но не успела она мне домолвить о нем больше — матушка с отцом приехали, а при них такое обсуждать не принято.       Видимо, это и есть то самое чувство- поцелуй. Его не хотелось разрывать, да только приближающиеся возгласы говорили о многом. Резко встав с Беляны, я посмотрела на ее покрасневший лик, растрепанные волосы и прерывистое дыхание. Даже улыбнуться хватило сил, поняв, что я выгляжу не лучше. — нам стоит уходить. — резко проговорила подруга, и, вскочив на ноги, принялась разглаживать волосы и ночнушку. Я стояла как вкопанная, пока не поняла, что Беляна уже ушла. Я поспешила за ней, но в тот вечер я ее больше не видела.

***

      Прошло несколько десятков лет, но не встретились мы с ней после той ночи. А ведь никто из нас так и не узнал, что остались мы в девках, не найдя жениха. Видимо, Леля хотел посмеяться, раз решил заискрить два девичьих сердца в Ночь Ивана Купала.