Районные дела

Каждая история по своему обычаю начинается с типичного утра героя. Так и эта история начнётся с хлопка ладони по кнопке раздражающе пиликающего будильника. 6:25. Бакуго не требовалось разлепить глаза, чтобы сказать, какие цифры светились на экране. Ночь была чертовски короткой, и парень мог поспорить, что с того момента, как его голова коснулась подушки, прошло всего лишь мгновение. Блондин недовольно промычал, осознавая, что начался новый день и пора снова приступать к своим обязанностям. Каждый день его ждала рабочая смена на заводе по производству машинных покрышек, из-за чего во рту всегда стоял горький привкус резины. Но ему платили по полтора доллара за час, так что можно было и потерпеть резкий запах. — Вставай, Кацуки! Если снова проспишь работу и принесёшь меньше денег, чем должен, то я сделаю так, чтобы ты жил на заводе, а твою комнату буду сдавать! — Прокричала Мицуки из соседней комнаты, колотя по стене. Будильник номер два не заставил долго себя ждать. Мать всегда держала семью в ежовых рукавицах и в особенности своего сына. Она считала, что, если бы не она, то Кацуки давно бы отбился от рук и постоянно зависал в каких-нибудь клубах, вместо того, чтобы помогать своей семье. «Так я не даю ему быть безответственным» — говорила Мицуки, объясняя свой контроль. Бакуго разлепил глаза и повернулся на спину, созерцая белый потолок. Вчера он поздно вернулся домой, помогая своему другу перевозить угнанные тачки. Он понимал, что такие деньги не пахнут свободой и что они каждый раз нарушают закон и отбирают чужое, но каждый зарабатывает, как может, ведь так? — Кацуки! — снова начала стучать по стене мать. Когда-нибудь она пробьёт её насквозь. Парень спустил ноги с кровати и сел, потирая ладонями глаза. Пара таких бессонных ночей и он попросту будет клевать носом на работе, что может вызвать производственную травму. Жаль, что за неё платят не так много. Он натянул серые джоггеры и поверх чёрной майки толстовку. Сделал несколько ударов по воздуху, дабы немного проснуться, и вышел из комнаты. На кухне мать готовила завтрак, а отец укладывал бумаги в свой портфель. — Сколько можно спать? — тут же взорвалась Мицуки, снимая с плиты сковородку и перекладывая с неё яичницу в тарелку своего мужа. — Я тебе уже говорила, что запрещаю ввязываться в дела Эйджиро. — И тебе доброе утро, — буркнул блондин и подошёл к раковине, берясь за зубную щётку. — С ним у нас будут проблемы. Если он снова позовёт тебя ночью перевозить автомобили, я самолично сдам его полиции. Масару, а ты чего молчишь? Он же и твой сын тоже! Неужели ты не волнуешься? Мужчина оторвался от поедания яичницы и неохотно вставил своё слово в перебранку жены и сына. — Слушайся свою мать. Отец не был многословным, но всегда находился на стороне своей жены, явно не желая попасть под горячую руку. Бакуго сплюнул пену под струю воды и тут же взорвался: — Да я зарабатываю больше, чем вы вместе взятые! Я сам буду решать, что и как делать, окей? — Ну да, ты же у нас такой самостоятельный, большие деньги зарабатываешь! Так чего же ты не съедешь в свою собственную квартиру и не купишь себе новую машину, раз такой успешный, а? Подумай сам, мы за твой выкуп заплатим больше, чем ты заработаешь на угоне машин. Лучше бы вовремя появлялся на заводе и отрабатывал свою смену столько, сколько должен. — Продолжала стоять на своём Мицуки. Бакуго запустил руку в карман, достал оттуда несколько смятых бумажек и протянул их матери. — За одну машину я получаю в несколько раз больше, чем за день на заводе, так что считай сама. Парень набрал воды в рот и, чуть пополоскав, выплюнул её. Он был согласен, что занимался не совсем честным делом, но пока это дело приносило деньги в семью, родители должны хотя бы сказать спасибо и не мешать ему. Мицуки развернула бумажки, а после молча положила их в банку за крупами, где находился весь бюджет семьи. Это действительно были большие купюры: — Но это не повод опаздывать на смену или вовсе отказываться от работы. — Не волнуйся, с твоим ором я вряд ли просплю. — Огрызнулся парень и откусил горячий хлеб, который взял из тостера. — Если бы не мой ор ты бы дрых до обеда! А может и до самого вечера! Думаешь мы не устаём на работе? Ещё как устаём! Мы пашем в поте лица, так ещё и дома дела делать надо. Хоть бы раз помог! Вечно где-то шляешься! Так ещё и просыпаешься позже нас. Совсем обленился! На, — она протянула ему стопку купонов, которые вырезала из газет, — сделай милость — купи на обратном пути продукты. Список там же. — Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество, — его вовсе не привлекал её приказной и недовольный тон, но, казалось, будто по-другому она и не умеет говорить. — Не забывай, ты здесь тоже живёшь, — отвесила подзатыльник своему сыну и направилась к выходу. Может он и действительно периодически доставал большие деньги, но зазнаваться ему всё равно нельзя было давать. Бакуго огрызнулся в ответ и достал из холодильника джем, чтобы намазать его на тост. Мицуки надела куртку, взяла сумку и, увидев, что ест её сын, снова разразилась в недовольстве: — Позавтракай нормально! Хватит хомячить сладости и мучное! Поступаешь как ребёнок, ей богу! Они снова сцепились, как делали это каждый день. Она стремилась контролировать его, а он стремился жить в своё удовольствие. Один Масару не участвовал во всех этих криках и спокойно допивал кофе. Возможно дом действительно был слишком маленьким для двух сильных характеров, а может просто мать слишком сильно любила своего сына, хоть и всячески его прессовала. — Иди, куда шла, женщина! — Не зазнавайтесь, молодой человек! На этом они и разошлись. Отец помыл за собой посуду и тоже собирался на выход. — Я понимаю твоё стремление помочь нам, но береги себя. Нам не нужны неприятности. Мы достаточно зарабатываем, чтобы оставаться на плаву. — Вот именно, на плаву! Мы не должны жить, горбатясь всё время на работе, и при этом едва сводить концы с концами. Почему одним всё, а другим ничего? — Ты не знаешь наверняка. Может они так же трудятся, как и мы. Или им повезло, ибо они оказались в нужное время в нужном месте. Может… Это говорил его отец? Он отказывался вникать в то, что только что слышал. — Как ты можешь их защищать? Они — зажравшиеся ублюдки, которые дальше своего носа не видят! Они наживаются на простых людях, отбирая у них последнее! Они хотят отобрать у нас землю, на которой мы живём! Масару лишь поджал губы, понимая, что его сын прав. Крупная компания под названием «Старатели» выкупила часть земель, на которых жили обычные люди, предлагая временное жилище на территории своего предприятия, но при условии, что жители должны стать частью рабочего процесса, как минимум на период, пока их дома отправлены на реновацию. Для компании была выгода в быстром наборе персонала, а для жителей — новые дома и меньшая стоимость аренды, а для кого-то и высокооплачиваемая работа. Но те, кто отказывался от предложения, терял свои дома на некоторое время. Никто из семьи Бакуго не готов был поменять свою работу на новую. Мать была воспитателем и хоть она и не любила работать с детьми, она чувствовала, что ответственна за них и не может так просто их бросить. Отец открыл своё собственное ателье и не хотел оставлять его на кого-то. Ну, а Кацуки отказывался идти пусть и на более лучшие, но очень сомнительные условия. Он видел в этом выгодном предложении какой-то корыстный замысел. Слишком уж всё радужно. В каждом договоре есть абзац, написанный мелким шрифтом, который не все заметят и не все прочитают. Что-то в этом предложении было не чисто. До сноса оставалась ещё неделя и дом Бакуго тоже входил в этот список. — Меня тоже не радует эта прерогатива, но мы как-нибудь справимся. Перекантуемся у родственников. Зато потом у нас будет новый дом и ниже арендная плата. — Неужели ты считаешь, что такое реально может быть? Разве ты не видишь, что здесь есть какой-то подвох? — Кацуки не понимал, почему отец так беспечно рассуждает. — Я верю в лучшее. С нами слишком долго не считались. Так почему бы и не воспользоваться тем, что нам наконец-то дают? Может это и есть то, что мы так долго требовали? Достойные условия. Так что просто посмотрим, что из этого выйдет, а пока не создавай ещё больше проблем, хорошо? Бакуго лишь нахмурился и отвернулся. Он не был согласен. Пока есть силы, нужно бороться, и он сделает всё возможное, чтобы разобраться в этом деле. Некоторые люди, у которых была голова на плечах и хоть немного шестого чувства, устраивали пикеты об отмене реновации домов, но в СМИ лишь восхваляли альтруистическую идею улучшить условия жизни жителей этого района. Масару молча натянул верхнюю одежду и, негромко произнеся «до вечера», вышел из дома. Кацуки остался один. Часы показывали 6:34. В 7:00 начало смены. На дорогу 30 минут. Если ехать быстрее обычного, то можно управиться и за 20. Но Бакуго вовсе не планировал появляться на заводе вовремя. Он вообще не собирался ехать туда. Вчера ночью Киришима сказал, что сегодня у них будет один из самых дорогостоящих и важных угонов, которые они когда-либо совершали. Сделав себе ещё один бутерброд, Бакуго запил его молоком и вышел из дома. Машина завелась как всегда не сразу — барахлил двигатель, но возможности его починить пока не было. У Бакуго сразу же появилась мысль, что возможно после этого угона, у него получится оплатить ремонт. Как только старый кадиллак затарахтел, он выехал на дорогу и направился в сторону дома своего друга, который находился на соседней улице. Длинный и громкий гудок клаксона и спустя полминуты входная дверь открылась. Красноволосый парень замахал руками, как бы говоря «хватит жать! Ты что, сдурел?» и поспешил к машине. — Ты решил разбудить весь наш район и сообщить всем, что мы валим по своим важным делам в такую рань? — захлопнул дверь Эйджиро и ударил друга в плечо. — Я не виноват, что ты у нас спящая красавица. А если знать, что ты прячешь деньги под матрасом, то и вовсе спящий дракон. — И сегодня их станет ещё больше, чувак! — Киришима зверски улыбнулся, ожидая их возможную прибыль. Бакуго посмотрел на своего друга, разделяя его азарт, но тут же заметил на левой скуле красное пятно. — Кто тебя так? Отец? — Бакуго кивнул в сторону свежего синяка. — А, это? Да, отец вчера размахался кулаками, когда узнал, что я снова ездил на перегонку. Ничего, фигня. Я крепкий, — на этих словах он сжал кулак, как бы показывая, что уверен в своих словах на все сто. — Ладно. Куда ехать? — Знаешь, где находится колледж Юэй? — Конечно! Каждый раз, когда проезжаю, пускаю скупую слезу о том, что не могу поступить туда и начистить морду каждому богатенькому сосунку. Мало того, что они платят за учёбу, словно дом покупают, так ещё и жопу всем лижут, чтобы не вылететь оттуда. Хотя ясное дело, что никто выгонять их не будет. Смысл выкидывать набитый кошелёк? Глупее людей можно найти только в азиатских шоу, где выдувают друг другу таракана в рот или отбивают себе яйца. — Господи, чел, ты что вообще смотришь? — Сдурел? Я бы такую хрень смотреть не стал. Мать иногда включает это шоу по телевизору. — Так вот, в кого ты такой… — но договорить он не успел, как предупреждающе получил кулаком под рёбра. — Заткнись! В их притирках не было злобы. Они каждый раз кидали в адрес друг друга не совсем добрые на перый взгляд шутки, но потом смеялись, понимая, что полезли бы в драку, если бы кто-то другой пошутил так по отношению к другу. Они общались уже много лет, иногда дрались, но снова сходились, тем самым закаляя свою дружбу. Они считали друг друга братьями и частенько зависали на баскетбольных площадках, соревнуясь, кто забьёт больше мячей в корзину, или в автомастерских и клубах. Они вместе участвовали в уличных стычках, устраивали бунты и митинги, воровали в магазинах и угоняли машины. Каждый на районе знал их и сначала несколько раз думал перед тем, как переходить им дорогу. Парни включили музыку и двинулись в сторону города. Четверть часа и бараки сменились двухэтажными домами, а потом и вовсе многоэтажными постройками. Улицы были устелены ровным асфальтом, аккуратным тротуаром и огороженными тонкими деревцами. Казалось, будто даже солнце здесь светило ярче и теплее. Люди были тоже другими. На первый взгляд они отличались одеждой и походкой. Каждый шёл чётко по своему пути, в глаженных костюмах или облегающих топах, в ярких цветах и с явным утончённым стилем. Но помимо этого было ещё одно отличие — взгляды. Люди казались отстранёнными и надменными. Как только те смотрели на гостей из окраины, то на их лицах появлялись изгибы отвращения и отголоски испуга. Девушки крепче хватались за свои сумочки, а мужчины окидывали их осуждающим взглядом, будто говоря, что такому отродью, как они, тут не место. Киришима с Бакуго действительно выглядели лишними тут. Они слишком выделялись и портили собой идеальную городскую жизнь. Их мешковатая и серая одежда казалась поношенной и пыльной, а разваливающаяся и вальяжная походка заставляла людей вносить коррекцию в свой маршрут и делать небольшую дугу, чтобы не столкнуться с парнями из гетто. Киришима вёл своего друга в сторону колледжа, около которого постепенно начал собираться народ. Богатые машины заворачивали на стоянку и выплёвывали из себя молодёжь, которую считали светлым будущим своей страны, но на деле они были просто детками, которым передастся по наследству родительские компании и которые они за пару лет разорят. — Ищи чёрный роллс-ройс. Он — наша сегодняшняя жертва. Его оставят без внимания всего на несколько минут и за это время мы вскроем его. На детишек не обращай внимание — они палец о палец не ударят, настолько боятся встревать в неприятности и пачкать свои дорогие костюмы. Охраны тоже не будет — она не следит за тем, что происходит на улице. Эйджиро улавливал взглядом каждую мимо проезжающую машину и тихо озвучивал свой план. Белая бандана не позволяла красным жёстким волосам спадать на лицо, как это было много лет назад. Бакуго поймал себя на мысли, что уже давно не видел настоящий цвет его волос. Вообще за последние семь лет парень сильно изменился. В школе его травили и частенько избивали, от чего его прозвали сопляком и размазнёй. В какой-то момент его это сломало и вывело из себя, поэтому на следующий день он пришёл с ярко крашенными волосами, которые острыми шипами торчали вверх, и держался увереннее, чем самый отпетый хулиган. После этого его заметил Бакуго, и они вместе стали наведываться к обидчикам, дабы воздать им по заслугам. Постепенно из тихого и забитого парня Киришима превратился в местного задиру, а после и угонщика машин. Кацуки особо не волновало то, что его друг связался с криминалом. Однажды Красный бунтарь ему сказал такую мысль: «Это для нас дорогая машина, а для них очередная попытка наполнить свою жизнь удовольствием. Мы на эти деньги сможем оплатить свои долги, выкупить собственные дома и иметь хотя бы намёк на нормальную жизнь, а они сходят в салон и купят себе новую, а потом порадуются тому, что подвернулся повод купить новую модель. Так что мы не делаем ничего плохого». И Бакуго был согласен с ним. — Ты давно уже следишь за ней? — Пару недель. Сначала выйдет водила, а потом парниша. Второй направится в сторону колледжа, а первый отгонит машину в тот переулок и уйдёт за заказом в вон тот магазин. На всё про всё у нас три минуты. Делаем всё чисто и быстро. За каждую царапину нам снизят цену в несколько сотен, так что будь нежен с ней. Бакуго фыркнул. Иногда его друг становился слишком помешанным на деле и машинах. — А вот и она. — Красноволосый кивнул на чёрный роллс-ройс, будто говорил вовсе не об автомобиле, а о красотке, которая похитила его сердце и первый поцелуй. Блестящий без единого изъяна седан подъехал к тротуару поблёскивая на солнце полированными дисками. Как Бунтарь и предсказывал, из машины первым вышел водитель в чёрном костюме, который тут же потянул за ручку пассажирской двери. Вторым вышел парень примерно того же возраста, что и Эйджиро с Кацуки. Его волосы послушно спадали на глаза. Ни единый волосок не портил границу между белыми и красными прядями. На его форме не было ни одной складочки и казалось будто это вовсе не человек, а робот, который был запрограммирован только на отточенные действия без лишних движений. Лицо парня не выдавало никаких эмоций, отчего Бакуго подумал, что тот крайне несчастен, но тут же отбросил эту мысль. Как богатеи могут быть несчастливы? Двухцветный чуть склонил голову, благодаря своего водителя за услуги, скользнул взглядом по притаившимся парням и направился к колледжу, ступая по светлым каменным ступеням. В его глазах не было абсолютно ничего. Ни надменности, ни гордыни, ни отвращения и ничего того, что было дальше по списку, касающегося элиты. — Ты говоришь, что наблюдал за этой машиной уже неделю? — Ну. — Тебе не показался тот парень странным? — Ты о чём? — наконец Киришима оторвал свой взгляд от машины и посмотрел на своего друга, чуть нахмурив брови. — Не знаю. Какой-то он странный. Не такой. — Брось. Мне важно заполучить эту машину, а кто на ней ездит — дело второе. Странный, калека или трансвестит. Мне по-барабану. Водитель сел на место, завёл машину и как и ожидалось свернул на соседнюю дорогу, поставив машину в переулке возле магазина. — Пора, — ткнул плечом красноволосый и направился в сторону их цели. У Бакуго постепенно возникало предчувствие, что эта идея закончится не так, как им хотелось, но поворачивать было поздно. Не в их природе останавливаться перед желаемым. Они пересекли улицу и Бакуго вплотную встал к двери машины, а Киришима остался неподалёку стоять на стрёме. Блондин достал машинную отмычку и вставил её в замочную скважину. Теперь нужна была минута, чтобы открыть дверь, ещё минута на то, чтобы завести машину и пара секунд, чтобы разогнать её и уехать далеко с места преступления. Кацуки проговаривал про себя секунды и концентрировался на ощущениях в пальцах. На 51-й секунде послышался щелчок и дверь открылась. Бакуго залез в просторный салон, в которой пахло дорогой кожей, и наклонился под руль, чтобы достать проводку. — Копы! — послышался голос снаружи и от обиды парень чуть не прокусил язык. У них почти получилось. — Заведи эту чёртову машину, а я задержу их! Бакуго хотел было остановить напарника и сказать, что эта машина не стоит того, чтобы их упрятали за решётку, но понимал, что ещё есть возможность. Киришима уже не в первый раз проворачивал отвлекающий трюк с копами, поэтому блондин продолжил возиться с проводами. Бунтарь преграждал им дорогу, всячески пытался перекинуть внимание на себя, дерзил и уворачивался от попыток его поймать. Бакуго сбился со счёта, он не знал, сколько времени прошло и сколько ещё осталось. Он предпринял ещё несколько попыток завести мотор, но плюнул и выглянул из-под руля, дабы посмотреть в лобовое стекло. Всё шло совсем не по плану — Киришиму придавливали к земле и пытались натянуть на запястья наручники. Кацуки тут же выскочил из машины и рванул на помощь другу, скидывая с него полицейского. Второй коп растерялся и тут же получил подножку, оказавшись на земле вместе со всеми. Постепенно люди начали обращать внимание на потасовку в переулке и старались обходить это место стороной. У парней было обговорённое правило — не бить полицейских, иначе те воспринимают это, как личную обиду и с ними становится сложнее управиться. Бакуго скрутил руки и обвил ногами туловище копа, чтобы тот не мог подняться. Киришима резво встал с земли и, дождавшись, когда поднимется второй страж порядка, побежал в противоположную сторону, дабы уменьшить концентрацию копов на один квадратный метр. Бакуго же повезло меньше. Пойманный пленник оказался сильнее, чем он думал, и получив затылком в нос, парень вскоре был прижат щекой к грубому асфальту, а запястья натянуты к лопаткам. «Нам не нужны проблемы» тут же вспомнил Бакуго слова отца, а потом плюнул. Такова жизнь людей из гетто. Они выживают, кто как может и вовсе не думают о том, что могут провести некоторое время в изоляторе. — Стойте! — неожиданно кто-то предпринял попытку остановить расправу над взломщиком. — Отпустите его! Бакуго разозлило то, что кто-то пытался помочь и встрять не в своё дело, хоть Кацуки вовсе не нужна была помощь, как ему казалось. Ободрав подбородок об асфальт, он смог повернуть голову и посмотреть на новоявленного спасителя. Это был тот двухцветный парень. Какого чёрта он пришёл? Полицейский продолжал больно скручивать руки, пока его плеча не коснулся тот парень и не повторил свою просьбу снова: — Остановитесь и отпустите его. — С чего это я должен его отпустить? Он вскрыл чужую машину и намеревался её украсть. Так что теперь его дорога только в участок и желательно сразу за решётку, чтобы больше не повторял глупостей. — Да, я всё видел. Но всё равно отпустите его. Эта машина принадлежит моей семье, а значит и мне. Она стоит на месте и вовсе не угнана, значит преступление не было совершено. — Был произведен взлом. — Продолжал стоять на своём полицейский, хоть всё его внимание перешло на этого парня, явно ожидая чего-то интересного. — Вы меня не поняли. Никакого преступления здесь не было. — Парень протянул копу сложенные зелёные бумажки достаточно большим номиналом. Он что, подкупает его? Бакуго затих, явно не понимая, что сейчас происходит перед его глазами. Зачем тому выручать преступника, который только что пытался угнать его машину? Неужели богатеи настолько уже съехали с катушек и готовы бросаться своими деньгами подобным образом? Но, кажется, запахло свободой. Крепкие руки постепенно ослабили хватку, а потом и вовсе отпустили. Полицейский не спеша встал с пойманного парня и положил банкноты в карман. — Вы уверены? — На всякий случай переспросил он. — Да. Коп действительно сделал вид, будто ничего не произошло и пошёл по своим делам. Бакуго встал с асфальта и отряхнул одежду от каменной крошки и пыли, давая себе время подумать — бежать или подождать объяснений. Двухцветный стоял прямо и смотрел на угонщика-неудачника. На лице у него наконец-то появилась эмоция и, на удивление, это был интерес и любопытство. — Ну? — Не совсем вежливо произнёс Бакуго, когда молчание затянулось. — Чего «ну»? — Не понял парень. — Ждёшь «спасибо»? Не дождёшься! Помогать я тебя не просил. — Ты хотел украсть мою машину. — Если что-то не нравится, то надо было позволить копу сделать то, что он делал. Слушать лекции и нотации я не собираюсь! — Твоя семья нуждается в деньгах? — Тебе-то какое дело? — Незнакомец начал его раздражать. Он что, жалеет его? Считает его жалким отродьем и по велению чуткого сердца спас от блюстителя порядка? Противно! Лучше уж за решёткой тухнуть. — Не знаю, как у тебя, но у меня дела. Бывай! Бакуго уже развернулся и направился в сторону «восвояси», но чудак снова его окликнул. — Постой. — Он замялся, явно сомневаясь в том, что хотел сказать, но всё же произнёс ровным тоном. — Я хочу узнать, как живут там, где ты живёшь. Кацуки остановился и засмеялся над услышанным. Неужели этому мальчику надоела сладкая жизнь, что он решил вкусить немного горечи или даже яда? Отсмеявшись, он обернулся и пытался понять, осознаёт ли тот, о чём вообще говорит. — А где я по-твоему живу? Он хотел, чтобы тот назвал то, где живут люди, вынужденные работать на неблагодарной и низкооплачиваемой работе, по причине того, что у них не было возможности закончить полностью школу и получить образование; то, где люди без хороших связей вряд ли могли надеяться на спокойную жизнь и крепкий сон; то, где люди вынуждены были ютиться в маленьких домах, зачастую в разваливающимся сыром доме или с крысами и тараканами; то, где люди выживали, а не жили. — В гетто. — А ты понимаешь, что если туда явится такой, как ты, то его быстро нашпигуют пулями и опустошат все его карманы? — Бакуго подошёл вплотную и несколько раз ткнул пальцем в грудь парня, намереваясь произвести более устрашающее впечатление от предстоящей участи, чтобы тот отказался от своей идеи и наконец отвязался. — Понимаю, поэтому и хочу, чтобы ты меня сопровождал. — Тот явно не был напуган и лишь с большей уверенностью озвучивал свою просьбу. — А не боишься, что я отведу тебя в какую-нибудь подворотню и сам разделаюсь с тобой, а, двумордый? Из магазина вышел водитель и, увидев, что на его хозяина напирает какой-то мерзавец, тут же поспешил на выручку, по-прежнему держа в руках пакеты. — Не беспокойся, Себастьян. Я в безопасности. — Остановил парень, даже не взглянув на своего водителя. Он смело и даже с некоторым вызовом смотрел на Бакуго, давая понять, что его вовсе не пугают те слова, которыми пытался сбить светловолосый. — Я готов тебе заплатить. — Думаешь, меня можно купить, как того копа? — Ты должен мне. — Я не вызывался становиться твоим должником. — Десять тысяч и ролс-ройс в придачу. — Пятнадцать. — Наличными? — Наличными. И прямо сейчас. — Себастьян, дай ему пятнадцать тысяч и ключи от машины. — Наконец посмотрел на своего водителя парень, сохраняя невозмутимость на лице. — Но, господин… — мужчина растерялся от расточительности своего хозяина, что у него аж немного отвисла челюсть, от чего Бакуго прыснул от смеха. — Делай, как я сказал. — Слушаюсь. — Водитель слегка поклонился и достал из кармана кошелёк. Отсчитал нужное количество бумажек и протянул оборванцу вместе с ключами от машины. — С вами приятно иметь дело. — Едва прятал улыбку Бакуго, понимая, что развёл их, как лохов на крупную сумму. Он вовсе не собирался выполнять условия договора. Ему нужно было лишь взять деньги, уехать на новой машине куда подальше и больше никогда с ними не пересекаться. — Что ж, мне пора. — Стой. — Остановил его парень, от чего Бакуго напрягся, понимая, что тот сейчас начнёт договариваться о встрече и узнавать, где живёт его должник. — Как тебя зовут? Нет, этого блондин не ожидал. Он изогнул бровь, хотя этот вопрос казался вполне логичным. Тут он не стал хитрить и ответил честно. — Кацуки Бакуго. — Шото Тодороки. — Двухцветный протянул руку для рукопожатия. Но на этот жест так и не получил ответа. Тодороки. Это был чёртов Тодороки! Сын Энджи Тодороки — владельца копании «Старатели», которая намеревалась сносить дома Бакуго, Киришимы и ещё доброй половины жителей их района, делая из этого героический подвиг. Кацуки только что заключил сделку с тем, кто был на стороне одного из самых богатых миллиардеров, который, не считаясь ни с кем, загребал под себя земли и превращал их в шелестящие зелёные банкноты. Он выкупал компании, рушил чужие жизни, вёл нечестную игру, шёл по головам. Руки словно обожгло и Бакуго швырнул деньги и ключи в лицо Шото, что вызвало удивление и у парня, и у его водителя. Купюры стали неспешно разлетаться под дуновением городского ветра, но никто из троих не беспокоился о них. — Мне ничего от тебя не надо. — Процедил сквозь стиснутые зубы Кацуки и направился в сторону двора, где была припаркована его машина.