Районные дела

С момента, как они пожали друг другу руки, прошёл день. Они договорились встретиться у Бакуго после занятий в колледже, чтобы обсудить их дальнейшие действия. Чтобы не вызвать подозрений у родителей и всё-таки благодарить и мотивировать парня помогать, Шото платил Кацуки, ведь тот решил, что вместо работы на заводе будет собирать информацию у людей и искать любые упоминания про деятельность «Старателей» в своём районе. То, к чему они вчера пришли, оставило след на них обоих. Если для Кацуки это был лишний повод позлиться на богатых монополистов, то для Шото это была пища для раздумий. Он понимал, что тайны и желание получить выгоду есть у всех, кто занимал высокие позиции. И это вполне можно было ожидать от такого человека, как Энджи Тодороки. Шото не интересовался деятельностью своего отца, концентрируясь больше на учёбе, но, когда Себастьян принёс информацию про Бакуго, то тот тут же признал область — рядом находился завод отца. Это совпадение он посчитал не случайностью, поэтому тут же начал искать, что говорилось об этом в новостях. Интернет тут же подбросил парню видео с речью Энджи, где тот сообщал о том, что после окончания стройки завода, приглашает местных жителей на службу, а в обмен проведёт реновацию их домов. Но ничего не говорилось о том, что снесутся все дома и некоторым жителям, кто не собирался устраиваться на завод, придётся искать новое жильё. Позже он нашёл эту информацию на форуме, где критиковали действия Тодороки-старшего и призывали к отмене проекта. Но тут уже люди разделились на два лагеря — кто-то принимал условия и был рад принять новый дом, а кто-то оставался против сноса. После этого Шото понял, почему Кацуки так грубо повёл на улице — скорее всего тот принадлежал второй группе людей, которые не хотели, чтобы их дома кто-то трогал и принуждал выселиться на неопределённый промежуток времени. Если бы компания отца занималась строительством домов, то было бы в первую очередь странным тот факт, что временное жильё предназначается не всем, а лишь тем, кто согласен работать на него. Но Энджи даже близко не связан со стройками, поэтому такой метод набрать себе работников виделся Шото открытой манипуляцией. Решив окончательно разобраться с этой историей, Шото направился в кабинет отца, убедившись, что тот ещё не вернулся домой. Как было вполне ожидаемо, компьютер защищён паролем, а ящики в столе заперты на ключ. Парень начал обходить книжный стеллаж, надеясь зацепиться за какую-нибудь подсказку. В основном книги рассказывали биографии знаменитых и влиятельных людей, либо описывали важные моменты в истории. «Чтобы не повторять ошибок прошлого, нужно знать прошлое» — так говорил отец каждый раз, когда кто-то из его детей начинал вредничать и отказывался от изучения истории. Нужна была книга про их город. Может дело было во взаимодействии внутренних группировок, которые делили между собой эту территорию, а может что-то скрывалось под землёй — какие-нибудь катакомбы или старые лаборатории по разработке оружия или какого-то наркотика. Предположений было много и каждую Шото прокручивал в голове, стараясь понять, с чего начать действовать. — Что ты делаешь в моём кабинете? — грубый и низкий голос мужчины заставил дрогнуть подростка. Грозное тело Тодороки-старшего стояло в дверном проёме и загораживало проход. Каждое его движение и поза говорили о силе и уверенности человека. Каждый, кто хоть раз виделся с ним, испытывал страх и делал всё, чтобы не вызвать его гнева. — С возвращением, отец. — Шото старался выглядеть, как обычно, дабы не вызвать подозрений. — Нам задали написать доклад про низшие классы. Рассказать их историю о том, как они погрязли в своей бедности и какие ошибки допустили. Я подумал, что у тебя есть подходящая для меня книга. Энджи хмыкнул. — Почему ты думаешь, что она именно у меня? Тодороки прошёл в комнату. Шото тут же показалось, будто Энджи всё знает и теперь просто играет с ним, дожидаясь того момента, когда его сын прогнётся и признается в своём сомнении и неверности. — Ты всегда учил нас учиться на ошибках, а значит все поучительные примеры ты держишь у себя, чтобы вовремя предоставить их нам. Мужчина подошёл к столу, достал из кармана ключ и вставил в замочную скважину, повернув его несколько раз. — Тогда какой урок ты должен вынести из этой ситуации? — Энджи поднял взгляд на своего сына, от чего того бросило в холод, хоть тот и не подал виду. Вопросы и действия отца настораживали, от чего Шото начал подозревать, что тот как-то узнал про инцидент с машиной. Это вполне могло быть правдой. В тот момент достаточно людей видели, как вскрыли их машину, а потом Тодороки-младший откупил взломщика у полиции. Они могли рассказать отцу. Что тогда ему ответить? Что он ждёт, чтобы его сын ответил? — Затрудняюсь ответить. — Шото был кроток. В детстве он часто получал удары за то, что начинал распыляться на длинные ответы и отнимал время, так не выдавая главного. С каждым «уроком» его ответы становились всё короче и конкретнее. Он больше не пытался оправдывать себя, рассказывая по каким уважительным причинам не сделал то или иное задание. Ему приходилось просто сообщать о своём упущении, а потом терпеть наказание. Энджи недовольно мотнул головой, и Шото понял, что разочаровал его. — Ты должен напрямую спрашивать у меня, а не втихую копаться в моих вещах. — Я посчитал, что моё задание не стоит твоего внимания. — Оно начинает меня касаться, когда ты решаешь коснуться моих вещей. — Прости, отец. Этого больше не повторится. Шото покорно склонил голову в знак принятия урока и поражения. Он не хотел терпеть подобные унижения и вечные недовольства, но сейчас был не тот момент, когда можно показывать свой характер. Воспитание строилось так, что в головах детей возможность воспротивиться родителю вызывала диссонанс и отторжение, но Шото знал, что когда-нибудь он нарушит обет молчания и сможет встать выше диктатора-отца. Зерно отречения было уже в земле и ждало, когда сможет показать свой росток. — Я очень на это надеюсь. — Несмотря на недовольство, Энджи всё-таки протянул книгу. — Верни её, как только закончишь с заданием. Не люблю, когда вещи лежат не на своих местах. — Слушаюсь. — Снова поклонился парень и поспешил покинуть кабинет отца. Кажется, родитель не знал, что его сын связался с представителем низшего класса и догадывался о нечестной и скорее всего нелегальной деятельности отца. Шото потратил несколько часов, изучая книгу и ища в ней хоть какую-нибудь зацепку. Она прекрасно подходила для придуманной темы доклада и, если бы ему действительно его задали, то он наверняка бы получил высший балл, но что касалось катакомб, лабораторий или давней или даже просто ключевой вражды между разными группировками написано не было. Люди подавлялись авторитетом элиты, но старались сплочённо держаться друг друга. Но эта информация была актуальна несколько лет назад, но как сейчас обстояли дела, мог сказать только Бакуго. Следующий день шокировал новостью о том, что завод полностью построен, а жители с выкупленной земли имеют право жить в общежитии на территории предприятия, пока их дома будут реконструироваться. Чёрный роллс-ройс припарковался рядом со старым кадиллаком, и из него вышел парень, который слишком выделялся и любой прохожий сразу бы задался вопросом «как его занесло в такую дыру?». Как это было обговорено заранее, Шото приехал к Кацуки в пять вечера. Спустя несколько секунд, после того, как раздался звонок в дверь, из дома вышел красноглазый блондин. Его выражение лица было как всегда хмурым и неприветливым, но оно чуть разгладилось, когда он понял, кто к нему пришёл. Бакуго посмотрел за спину парню и вместо приветствия произнёс: — Если не хочешь неприятностей, оставляй машину за пределами нашего района. Слишком богато. Шото обернулся к водителю и подал знак, чтобы тот уезжал. Как только машина скрылась, Тодороки с надеждой спросил: — Есть какие-нибудь новости? — Да, заходи. Бакуго пропустил гостя в дом и закрыл за ним дверь. Небрежной походкой он прошёл в свою комнату, и Тодороки ничего не оставалось, как последовать за ним. Шото был в его комнате второй раз, но только сейчас смог рассмотреть её. Она не была большой, но вмещала в себе поистине много барахла. Стол был завален журналами, какими-то бумагами, грязными тряпками, компакт-дисками, пустыми банками от колы и газетами. На стуле и частично на полу лежали вещи, которые, видимо, были лениво сняты после тяжёлого дня. На шкафу были наклеены плакаты с агрессивными иллюстрациями и лозунгами, в котором говорилось, в какое место стоит посылать тех, кто хочет отнять у людей свободу. Рядом лежали гантели и баскетбольный мяч. В углу стояла бита, но судя по всему она предназначалась вовсе не для игры. Кровать была заправлена, но не застелена — покрывало лежало рядом на полу. Шото не испытывал неприязни к бардаку, привыкший к абсолютной чистоте, ему наоборот было интересно рассматривать каждую вещь, дабы узнать, чем живёт его новый знакомый. — Ты не должен выделяться, если хочешь сойти за своего, понял? — Шото молча кивнул, хоть Кацуки на него не смотрел. Блондин достал из шкафа одежду и протянул её двухцветному. — У нас размер примерно одинаковый, так что надень это. Тодороки взял протянутые вещи, отмечая в голове, что скорее всего они не будут отсиживаться дома, а куда-то пойдут. Неужели Бакуго что-то нашёл и хотел это показать? — Не отвернёшься? — нарушил молчание Шото, когда понял, что блондин ждёт его. — Стесняешься? — с лёгкой ухмылкой ответил тот. — Да нет, — пожал плечами Тодороки и повернувшись к кровати, начал снимать с себя пиджак, расстёгивать пуговицы и спускать рубашку вниз. Бакуго стоял сзади, облокотившись о стол и рассматривал оголившуюся спину парня. Она была крепкой и накаченной, из-за чего от каждого движения мышцы перерисовывали рельеф тела. Шото не брезгал регулярными тренировками, от чего на губах Кацуки появилась одобряющая улыбка. «Он крепкий, а значит сможет дать отпор, в случае чего. Из-за одежды тяжело было сказать, какое у него тело и, честно говоря, я приятно удивлён. Если б он был девчонкой, я бы запал на него» — промелькнула в голове оценка увиденного и, если с первой частью он был согласен, то от второй испытал некоторую неловкость. Бакуго всё-таки отвёл взгляд и сделал вид, что ищет что-то на столе. Как только парень переоделся, тот известил его об этом спокойным «готов». Теперь Шото стал меньше похожим на богача и вполне мог сойти за своего. Массивные кеды, чёрная толстовка оверсайз с белым черепом, из-под которой видна белая футболка, и баскетбольные красные шорты, которые были чуть приспущены — Тодороки верно уловил законы уличной моды, что снова вызвало у Бакуго одобрительную ухмылку. Но всё равно образ не был идеальным, из-за чего Кацуки опять нахмурился. Ещё раз осмотрев парня и пытаясь понять, что не так, он подошёл к нему и взъерошил волосы. — Мы не особо прилизываем их, — сказал блондин, объясняя, почему нарушил личное пространство. Не то, чтоб его это парило, но для него не осталось незамеченным то, как Шото машинально сделал шаг назад, упираясь пяткой в кровать. Как бы Кацуки этого не хотел и не приглаживал их рукой, волосы отказывались стоять в разные стороны и всё равно падали на лицо парня. Разозлившись толи от неудачных попыток, толи из-за того, что смутился от поглаживания парня по голове, запуская свои пальцы в его шевелюру и находясь прям напротив его лица, Бакуго взорвался, бросил эту идею и, достав из шкафа кепку, как можно небрежнее надел её на Шото. Тот слегка удивился странному поведению парня, но, кажется, отлично понимал его смущение. — Теперь готово. — Буркнул Кацуки, ещё раз осмотрев двухцветного. Тодороки шла его одежда. — Для начала нам нужно кое-что уяснить перед тем, как начнём разбираться в деле твоего отца. Всё, с чем ты столкнёшься, с кем увидишься и чего станешь свидетелем, никогда не должно попасть в полицию. Мы не сдаём друг друга легавым, а ты должен стать одним из нас. Поэтому будешь придерживаться наших правил. Ты не лезешь на рожон и остаёшься в живых, уяснил? Всё, что случится здесь — останется здесь. — У меня нет цели ворошить осиное гнездо. Мне важно узнать, что скрывает мой отец. За товарищей не переживай, я не тот, кто бегает сливать информацию. — Умница. А теперь мы пойдём в местное бюро новостей. Я попросил знакомую поднять свои связи и помочь нам с нашим делом, так что сейчас пойдём собирать улов. Шото понятия не имел, о каком месте говорил Кацуки, поэтому представил себе офис местной газеты или частного детектива, но, когда они подъехали к стриптиз-бару, парень понял, что ошибся. На удивление, их пропустили без лишних вопросов, даже не потребовав паспорта или какого-то другого удостоверения личности, где можно было проверить их возраст. Бакуго лишь сунул охраннику деньги и через пару секунд они очутились в зале, где пахло алкоголем, сигаретами, кальяном, травкой, искусственным дымом и ночным миром. Людей было достаточно много — кто-то двигался под ритмичную музыку на танцполе, кто-то сидел на диванах и созерцал кружащихся девочек на шесте, кто-то тайком передавал пакетики с таблетками, кто-то пускал кольца, освобождая лёгкие от ароматизированного дыма. Некоторые люди сидели в окружении девушек и внимательно осматривали каждого проходящего мимо. «Представители местной мафии» — подумал Шото, вспоминая то, что рассказал ему Кацуки по дороге. — Там, куда мы едем, могут находиться важные люди этого района. Их лучше не нервировать, поэтому постарайся им понравиться, если они по каким-то причинам обратят на тебя внимание. В центре сидел мужчина с чёрными вьющимися волосами, собранными в неаккуратный пучок. Под правым глазом у него виднелся шрам. В губах сигарета. Чёрные рубашка и костюм придавали статус мужчине. Тонкие пальцы держали стакан с каким-то явно дорогим напитком. Взгляд его казался слегка сонным или ленивым, но из-под опущенных ресниц за всеми следил внимательный взгляд. Справа от него сидела женщина в обтягивающей одежде, которая не только подчёркивала, но и выделяла её весьма объёмные формы. На бедре висела плеть, а на запястьях были застёгнуты наручники, но с разрезанной цепью, от чего она могла свободно двигать руками. Она слегка жалась к мужчине, но тот будто не замечал её, да и у неё не было цели совратить главу. Она лишь старалась соответствовать месту и не выделяться. Шото отвёл взгляд от них и поспешил за Кацуки, которого чуть не потерял из виду. Тот обернулся и указал на свободный столик, за который они тут же сели. — Если что, за выпивку и вход — платишь ты. — Нарушил молчание блондин. — Ты же у нас при деньгах. — Мы же пришли сюда за информацией, а не развлекаться. — Одно другому не мешает. Тем более ты сам просил показать, как мы живём. Это место прекрасно исполнит твою просьбу. Не дождавшись ответа, Кацуки встал и направился в сторону бара. Шото ничего не оставалось делать, как осматривать людей. Он поймал себя на мысли, что за свои 17 лет впервые оказался в подобном месте. Наверняка, его ровесники были частыми гостями пусть и не конкретно таких заведений, но местных тусовок точно. Из-за постоянного контроля и натаскиванию по учёбе Шото провёл всю свою подростковую жизнь за учебниками или на занятиях, оттачивая умственные и физические навыки. Он лишь однажды был на вечеринке — так называемый посвят для новичков в колледже. Тогда Тодороки впервые почувствовал, что такое оторваться, хоть до конца и не отпускал контроль. Его плеча кто-то коснулся. — Привет, малыш. Ты чего тут один скучаешь? — Шото обернулся и увидел рядом с собой темноволосую девушку с высоким хвостом и объемным бюстом. Они что, тут все отбираются по размеру груди? — Хм, а я тебя раньше тут не видела. Новенький? Тодороки посмотрел ей за спину, пытаясь найти взглядом Бакуго, но того нигде не было видно, поэтому он снова посмотрел на девушку, стараясь не обращать внимание на её весьма откровенный внешний вид. Она была в облегающем костюме, который внешне напоминал купальник, но с очень глубоким вырезом и бабочкой на шее. — Я…я тут с другом. Он отошёл за напитками. — А восемнадцать есть? Или мне стоит проверить паспорт? — Девушка облокотилась на стол, от чего Шото чуть заёрзал на месте, стараясь снова восстановить приемлемое расстояние между ними. Девушка засмеялась. — Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю. Если фейс контроль прошёл, значит тебе здесь можно находиться. Ну так что, вам составить компанию с другом? Рядом есть комнатка и за отдельную плату мы можем… — Момо, пожалей парня. — Раздался голос Бакуго и на столе появился стакан с чем-то крепким и бутылка пива. — Не знаю, что ты там ему говорила, но было ощущение, что ты готова была сожрать его. Мы всё-таки в баре, а не в борделе. Девушка встала в полный рост и снова засмеялась. Шото мысленно поблагодарил Кацуки за то, что пришёл вовремя, и чуть расслабился. — Прости, Каччан, я не могла сдержаться и не смутить твоего друга. Просто он мне показался слишком тихим для такого места. — Она повернулась к Тодороки и протянула руку. — Я Момо Яойороза. — Шото. — Парень пожал руку в ответ, решив в этот раз не называть свою фамилию. — Что ж, перейдём сразу к делу. — За секунду голос Момо стал серьёзным, хотя внешне со стороны казалось, будто она кокетничала с ними. И тут Шото понял, что именно она была «своим человеком из бюро новостей», о котором говорил Кацуки. — Я узнала то, что вам нужно. Территория, которая сейчас значится, как под снос, была выкуплена Энджи Тодороки и передана Томуре Шигараки. Он глава группировки или Лиги, как они друг друга называют, который является нашим главным врагом. — Пояснила она Шото, кокетливо наклонив в его сторону голову. — Пока что мы с ними держим нейтралитет, но после подобной махинации с нашей территорией, мы не будем сидеть в стороне. Айзава, — она махнула в сторону мужчины, на которого Шото обратил внимание на входе, — наш лидер — отправил своих на разведку, так что через пару часов я смогу рассказать вам чуть больше новостей. — Откуда информация, что Тодороки сотрудничает с Шигараки? — Тут же задал вопрос Шото. Хоть он и не был на стороне Энджи, но всё равно не хотел верить в то, что его отец связался с преступной группировкой. — После того, как все узнали, что земля выкуплена, мы получили послание от Лиги, что теперь наша территория принадлежит им. Так что мы просто сложили два и два. — Разве такое возможно? То, что может влезть кто-то третий и отобрать у одних землю и передать право на владение другим? — Да, если этот третий принадлежит к одной из группировок. Он подкупил владельца, а после того нашли мёртвым. — Зачем им нужно было его устранять? — Шото не верил, что его отец сотрудничает с убийцами. — А кто сказал, что это они убили? Айзава не любит предателей. Я не знаю, владельца подкупили или пригрозили ему, но он продал нас, а это нарушение наших правил и прямая дорога на тот свет. Они не стали разбираться в ситуации человека и просто убили его! Его наверняка можно было как-то оправдать или хотя бы выслушать, но если думать о масштабах понесённых мафией убытков, то смерть «своего» была не такой уж и безрассудной, хоть и жестокой. — Ладно, развлекайтесь, мальчики. — Момо подмигнула им. — Узнаю, что-нибудь ещё — подойду к вам. Она ушла от них, слегка покачивая бёдрами, и скрылась в толпе. Кацуки сделал глоток из бутылки и ткнул локтем Шото: — Хм, а ты ей понравился. — Меня не интересуют девушки. — Проговорил Тодороки, всё ещё думая над тем, что только что рассказала им Момо. Поэтому он не заметил, что его слова можно было понять иначе — вовсе не «я сейчас не в том настроении, чтобы думать об отношениях», а так, как их понял Бакуго. — Тогда могу предложить познакомиться с вон тем парнем. Все его зовут Всемогущим. Если посмотреть на него, то можно действительно поверить, что он на многое способен. Кацуки указал на шест, который стоял неподалёку от них и на котором крутился светловолосый и накаченный парень лет двадцати шести. Тот одаривал свою публику сверкающей улыбкой и виртуозно проделывал па в стиле гоу-гоу. От каждого движения его мышцы переливались и завораживали взгляд, от чего девушки трепетали и дрожащими руками совали ему в трусы кто зелёные банкноты, кто бумажки со своими номерами. Да что там таить, даже некоторые парни тянули в его стороны руки, чтобы коснуться рельефных мышц. — «Один на всех» — так он о себе говорит. — Пожал плечами Бакуго, как бы намекая, что Всемогущий обслуживает, как девушек, так и парней. Шото оторвал взгляд от этого мужчины и повернулся к Кацуки, наконец понимая, как тот воспринял его слова. — Что? Ты о чём вообще думаешь? Я имел в виду, что меня не интересуют сейчас отношения, а не девушки в целом. Как ты вообще можешь сейчас думать о каких-то интрижках? Бакуго засмеялся, и Шото заметил, что тот расслаблен и его взгляд немного затуманен. — Ты слишком напряжен. Чтобы быть похожим на нас ты должен выпить. — Тот подтолкнул стакан ближе к парню. — На, даже Момо сказала, что ты выделяешься. Шото обхватил пальцами стакан и посмотрел на янтарную жидкость. Стоит ли туманить свой разум? Недолго думая, он залпом выпил обжигающую жидкость. — Верное решение, — ободряюще ударил светловолосый по плечу. После небольшой паузы и обдумывания полученной информации, Шото произнёс: — Почему действия и планы группировок так спокойно разглашаются? Мне казалось, что всё должно быть секретно. — Они не кричат об этом, но информация находится в открытом доступе для своих. — Ты состоишь в группировке? — Много кто в ней состоит. Если ты вырос на улице, то рано или поздно станешь частью разборок. Здесь нет торжественных посвящений с отрубанием пальцев и клятв на крови. Если ты помог в деле, то тебя уже считают своим. Но стоит попасть под подозрение в крысятничестве, то вскоре ты окажешься мёртвым на окраине. С этим у нас всё строго. Мы все знаем друг друга и изменников не терпим. Проверенные люди занимаются более ответственными делами. Основная масса участвует в стычках. — И часто вы ходите стенка на стенку? — Шото с вниманием слушал своего нового знакомого, впитывая информацию, которую никогда не знал. — Не особо. Как Момо сказала, у нас держится нейтралитет, но пару лет назад мы действительно ходили районом на район. Тогда я первый раз участвовал в перестрелке и словил свою первую пулю. — Он оттянул воротник футболки, демонстрируя белую полоску шрама на плече, отчего Шото захотелось прикоснуться к нему, чтобы ощутить неровность кожи. — Дураком был и лез, когда не надо. Ну и ор же был дома. — Он тихо засмеялся и снова отпил из бутылки. Шото смотрел на парня, осознавая в голове, насколько их миры разные. За городом люди сами строили свои порядки и рисковали жизнью за спокойствие своего района. Домашние ссоры для них были чем-то обыденным и естественным, даже не думая о том, что это неправильно. Но, несмотря на всё это, они сплочённые и готовы стоять друг за друга. Их эмоции яркие, а характер вспыльчивый, но в каждом есть чувство ответственности и долга. В богатых районах каждый был сам за себя. Никого не волновало, что происходит у соседа. Главное, чтобы проблемы были у кого-то другого и не нужно было пятнать свои руки в чужом дерьме. В общении неотъемлемым ингредиентом было лицемерие. Холод, надменность и безразличие скрывались наигранной учтивостью и ненужными комплиментами. Шото и сам ненавидел интеллигенцию. — Кажется, коньяк тебе не помог. — Недовольно посмотрел на него Бакуго, явно заметив, как тот погрузился в раздумья. — Пойдём. У меня есть другое средство. Парень встал с места и направился куда-то в толпу. Шото ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним. Они подошли к бару и Кацуки, положив на стойку смятые банкноты, показал два пальца. Бармен что-то протянул ему, но двухцветный не смог заметить, что это было. — Идём. — Махнул рукой белобрысый, и они продолжили двигаться через толпу. Спереди появилась лестница, которая освещалась неоновыми вывесками. У Шото возникло тревожное чувство — он чужак для этого места, как бы он не пытался сойти за своего. Но твёрдое ощущение, что Бакуго можно доверять, не позволяло идти на попятную. Парни молча поднимались по лестнице, и музыка постепенно становилась тише, хоть басы продолжали сотрясать стены и пол. Они вышли на крышу и невольно сделали глубокий вдох, впитывая лёгкими прохладный ночной воздух. Кацуки неспешно прошёл к краю и облокотился на перила. — Сегодня на удивление спокойно. — А обычно здесь перестрелки и погони? — Шото не торопился и всё так же стоял у дверей. — Погоня за ночь как минимум. А так всё самое интересное происходит во дворах — грабежи, драки, торговля. — Тебя устраивает такая жизнь? — А я другую знаю? Ответ был логичным. Шото решил перевести тему: — Что мы здесь делаем? На губах у Бакуго возникла ухмылка. Он завёл руку за спину и достал из-за штанов пистолет, направив его на парня. — Ты же не думал, что мы так легко примем тебя за одного из нас? Тревожное чувство всё-таки не спроста дало о себе знать. Неужели Кацуки его обманул и сейчас застрелит? Шото не изменился в лице, не показывая своё смятение и удивление. Дуло было направлено прямо ему в голову. Блондин снова усмехнулся, но на этот раз в улыбке проскользнуло одобрение: — Тест на смелость ты прошёл. А теперь тебе предстоит научиться стрелять. Он опустил пистолет и направился на другую сторону крыши. Это был тест. Это был всего лишь чёртов тест! Выходка белобрысого разозлила Шото, отчего тот нахмурил брови и решил, что так просто он это не оставит. За входом на крышу находилась территория, ограждённая с двух сторон. Рядом стояли ящики с пустыми бутылками, на полу лежали цветные осколки от разбитых целей, а на середине стены стояла своеобразная полка для «мишеней». Бакуго молча достал шесть бутылок и расставил их в ряд. Из пистолета вытащил магазин и вставил тот, который ему дал бармен. Отошёл на несколько метров, встал в стойку, снял с предохранителя и произвёл шесть быстрых выстрелов. Бутылки разлетелись, осыпая поверхность крыши новой порцией осколков. Взгляд сосредоточен, мышцы на руках напряжены, действия отточены. На какое-то мгновение Шото забыл о своей злости и засмотрелся на парня. Тот был опасным и уверенным. Такими воспитывает людей улица. Она либо убивает, либо закаляет. Бакуго расставил мишени, вставил новый магазин и протянул пистолет Тодороки. — Теперь твоя очередь. Парень подошёл и взял в руки оружие. Оно было тяжелее, чем он думал. Удобнее перехватив пистолет, Шото встал в ту же позу, что и Кацуки. — Держи крепко — отдача здесь достаточно сильная. Особенно с непривычки. Целься чуть правее. — Он обхватил его ладони и чуть направил в сторону. Коснулся запястья и заставил того чуть податься вперёд. — Руки немного согнуты, ноги шире. Закончив свой инструктаж, Бакуго отошёл. Тодороки снова ощутил ту неловкость, которую испытал в комнате, когда хулиган пытался придать его причёске небрежность. Он всё ещё ощущал на себе его прикосновения и указывающий голос у уха, но тут же сосредоточился, дабы не упасть лицом в грязь. Он прицелился и, как сказал Бакуго, взял чуть правее. Прогремел выстрел. Пуля попала в сантиметре от бутылки. — Ничего, с первого раза не всегда… Но договорить он не успел — Шото понял, какую поправку нужно сделать, и произвёл ещё несколько выстрелов. На этот раз все пули попали в цель. Бакуго не ожидал такой скорости и не сразу нашёлся, что сказать. — Что ж, ты быстро учишься. Он направился в сторону парня, чтобы забрать у того пистолет, но дуло оказалось прижато к его лицу. — Ты не боишься меня учить таким навыкам? Вдруг я использую их против тебя? Бакуго усмехнулся. Ему отплатили той же монетой. Произведя быстрые движения, Кацуки выбил оружие из рук и скрутил запястья Тодороки. — Нет, ведь я сильнее тебя. Шото принял вызов и смог выбраться из захвата, после чего повалил светловолосого на землю. — Это кто ещё так сказал? — Парень сидел сверху, придавливая своими руками запястья хулигана, чтобы тот не смог пошевелиться и забрать победу себе. У Кацуки проскочило удивление на лице, от чего Шото не смог сдержать довольную улыбку. У него получилось приструнить этого самодовольного нахала, который решил проверить его, Тодороки Шото, каким-то тестом. На лице Бакуго проскочило недовольство из-за проигрыша и что-то ещё, что тут же спряталось за раздражением. Он отвёл взгляд и повернул голову куда-то в сторону, будто ему был неприятен парень, нависавший над ним. Но Шото уловил, что неприятен не он, а тот факт, что Бакуго пришлось скрыть свои эмоции. — Нам нужно возвращаться. Возможно у Момо есть для нас новости. Тодороки не спешил освобождать побеждённого и всё всматривался в Кацуки, пытаясь понять какой же он на самом деле. — Я сказал, слезь с меня, двумордый! — Взорвался блондин и всё-таки вырвался из хватки. Они встали с земли и направились обратно в бар. В какой-то момент Шото показалось, что отношения между ними немного наладились и Кацуки даже готов был принять его, несмотря на то, что он сын его врага, но что-то было в голове у парня, что постоянно одёргивало его и заставляло его странно себя вести. Музыка снова окружила их и каждый бит отдавался в теле неприятной вибрацией. Казалось сам воздух был заряжен несколько иначе. Люди почти не танцевали, словно были омрачены чем-то. За то время, что они отсутствовали, что-то явно изменилось. К ним подошла Момо и в её глазах больше не было той игривости и задора. — У меня плохие новости. С завтрашнего дня начинается снос домов.