Семья

— Ты в порядке? — заглянул Оливер в комнату Пауля. Делал он это с осторожностью, так как в эти дни Пауля лучше не трогать, а не то может убить. Перепады настроения именно в этот период уже никого не удивляют. Пауль с трудом поднял глаза на басиста. Он его почему-то не бесил, да и убить именно его не хотелось. Хоть нет шуток про ПМС, и то радует. — Сейчас терпимо. Убить никого не хочется, — не удержался гитарист от шпильки. — Ребята особо не возмущаются? — Привыкли, — Оливер присел рядом с Паулем, кладя руку на его плечо и легонько поглаживая. От таких действий Пауль прикрыл глаза. Оливер смотрел на него почти что с нежностью и какой-то грустью — странные чувства, возникающие при виде худенького гитариста стали уже привычными. Да и Пауль особо не сопротивлялся, когда Оливер находился рядом с ним. Даже хотелось сказать ему правду — но он не решался. Если остальные для него были понятны и их легко можно было считать по мимике, то Оливер для него был тайной за семью печатями. Как он отреагирует на то, что у Пауля не только член, но и влагалище? Да ещё и внутри всё работает настолько, что он способен к рождению. В памяти вновь всплыло лицо Алёши: шок, ужас, неверие от того, что Пауль понёс. Да не просто понёс, а понёс именно от него. "— Чёрт! — когда надо, то Алёша красноречивее некуда. — Пауль, ты в порядке? Пауль только кивал, крепче зажмуривая глаза. Кто бы сказал ему, что рожать так больно? Хотя такие как он ведь и не рожают. Видимо он такое дикое исключение. Его губ коснулось влажное полотенце, немного утоляя жажду. Хотя помогало мало. Пауль вообще мало помнил со своих первых родов. Лишь дикую и оглушающую боль, после которого похмелие с дикой попойки кажется просто обычной тошнотой и недомоганием. Флаке тогда явно истиликался, когда ребёнок с трудом, но появился на свет. Два часа. Алёша тогда явно проклял тот день, когда решился на эксперимент с таким человеком. Вроде и мужик, но и как баба функционирует. И этот результат сейчас окровавленным комочком лежал несколько секунд у Пауля на груди, а потом Флаке с помощью Маркито приводили ребёнка в приемлемый вид, пока Алёша сжимал тонкую и изящную руку Пауля, обнимая его. Пауль медленно дышал, пытаясь прийти в себя, а Ромпе чувствовал себя виноватым, но странно спокойным. Пауль жив и это главное. — Алёша, — слабо шевелил губами Пауль, стараясь смотреть прямо в лицо печального Алёши. — Не вини себя, хорошо? Даже не думай об этом. Ромпе лишь улыбнулся. Но тогда им обоим стало понятно, что всё изменится. Пауль с тоской смотрел в окно. Если бы Алёша тогда не видел этого, то вполне возможно, что был бы жив и спокойно бы шутил с Паулем, не светя грустью в глазах всякий раз, когда их взгляды пересекаются. Наверное это была ещё причина, по которой Пауль тогда из группы ушёл. Постоянно чувствовать себя виноватым он не привык, да и было ощущение, что тогда Алёша придёт в себя, если причина алкоголизма не мелькала бы перед глазами. Но видимо это не особо помогло. — Всё в порядке? — спросил Оливер, возвращая Пауля в реальность. — Ты из-за гениталий тревожишься? Пауль напрягся. Вот только этого сейчас не хватает. Если Оливер заметил эту странность между ног, то как отреагирует? Оливер улыбнулся и обнял Пауля. Тот не реагировал, пытаясь понять, где умудрился проколоться. Чего он не ожидал, так это мягкого поцелуя в лоб. — Всё хорошо, я тебя не предам. Ты мне любым нравишься. — Правда? — Пауль с трудом в такое верил. Ведь обычно он получал тычки и оскорбления, когда узнавали об этом, но не такую нежность. — Я люблю тебя, Пауль. Паулю очень хотелось в это верить и он верил.

***

Пауль чувствовал дикую тошноту и потерю аппетита. Вот вроде и не ел ничего такого, но мутило постоянно жёстко. — Тихо, сейчас легче будет, — держал Пауля за пояс Оливер, стараясь держать голову мужчины прямо, насколько получится. Они вновь застряли в туалете, потому что Пауль вновь съел то, что опять вызвало тошноту. Хотя съел ли? У Оливера давно были сомнения, что именно с Паулем не так, но озвучивать он не стал. Может это ошибка и в этот раз не будет? Ну не может же два раза в одну… Пауль кашлянул в последний раз и выпрямился. Затем обернулся к Оливеру. Риделю иногда хотелось спрятать Пауля и оберегать от боли. Ибо слезящиеся глаза и мёртвенно-бледное лицо разбивали сердце. Пауль устало прижался к груди басиста. — Всё хорошо, — прохрипел он. Голос звучал глухо и надломано. — Когда ты скажешь парням о своём… — Оливер не успел договорить: Пауль зажал ему рот. В глазах Ландерса светилось отчаяние и страх. Он отчаянно замотал головой, не отводя руку ото рта басиста. — Не говори ничего, — лихорадочно шептал Пауль, умоляюще глядя на Оливера. Тот сжал изящную маленькую руку и обнял его. — Не скажу, просто сам знаешь как это подозрительно… — Да, — прошептал Пауль, слабо улыбаясь. В дверь затарабанили. — Ну вы там скоро? — вопль возмущённого Шнайдера заставил гитаристов улыбнуться и Пауль потянулся к кнопке слива.

***

— Уверен, что отыграешь концерт? — Оливер с волнением смотрел на то, как Пауль аккуратно передвигается по гримёрной, одеваясь в свой костюм. Пауль хмуро посмотрел на басиста. — Я справлюсь, не переживай. — Затем улыбнулся. — Всё хорошо. Отыграем концерт — и будем готовиться к родам. Оливер с сомнением покачал головой, но от комментариев воздержался — то, что сегодня Пауль само очарование и спокойствие не могло не радовать Риделя, который тревожился за маленького и юркого мужчину с приличным пузиком. Не таким большим, как у беременной девушки, но заметным. И если верить Маркито, то в случае Пауля это уже наступление 9 месяца. Значит скоро Пауль будет рожать. Сам же Пауль старался не думать о дне X и о новых родах. Но сознание упрямо выдавало ему старый опыт. И даже приукрашивало ту же самую боль и количество крови. Тошнота к счастью прекратилась, но страх и тревога только усиливались. Хорошо что Эмиля пока согласились к себе взять жить мама с папой. Объясняться с сыном мужчина не рискнул. Сейчас Пауль старался изгнать тревогу, когда они шли к сцене, чтобы начать. Присутствие Оливера его успокаивало и вселяло надежду на лучшее. Но когда Пауль ударил в первый раз по струнам, то испытал странную боль, которая вскоре прекратилась. Но это ощущение не давало Паулю покоя. Но почувствовав взгляд Рихарда, Пауль сосредоточился на игре.

***

Боль Пауля начала настигать на поклоне. Тянущая боль начала накатывать на него постепенно. Хорошо что Тилль вовремя встал и остальные последовали за ним. Пауль мысленно выдохнул, но потом чуть не завопил от ещё одной вспышки боли, накатившей на него. Словно… Начались роды. — Спокойно, не паникуй, — Оливер подхватил Пауля под руку. Под вторую его подхватил Тилль. Вместе они дошли до дивана и Пауля пронзила новая вспышка боли, заставив зажмуриться и сжать зубы. — Я позову подмогу, — Тилль помог лечь гитаристу на спину и поспешно вышел из гримёрной. — Держи меня за руку, — сжал ладонь Оливер, гладя Пауля по коротким волосам. Басист переживал за бледного мужчину. Пауль не успел ответить — перед глазами всё потемнело, а внизу живота вспыхнуло словно от удара. Пауль задохнулся от резкой боли, накрывшей его с головой и неосознанно вцепился крепче в руку Оливера. — Какого… — голос Рихарда звучал отдалённо. — Пауль, — на его лоб легло что-то мокрое. «Вода» понял Пауль. Очередной толчок. На этот раз сильнее. Пауль пытался тужиться и почти забытые ощущения вновь накатили на него, заставив сильнее стараться вытолкнуть ребёнка. Больно и страшно одновременно. Единственное, что успокаивало — рука Оливера и голос Флаке. Были и руки Тилля, но от осознания присутствия Оливера, Пауль чувствовал силы и пытался дышать ровно и глубоко. Наконец всё закончилось, но Пауля странно знобило. Было холодно. Что-то крупное окутало его и Паулю стало легче. Но открывать глаза он не рискнул, сжимая руку Оливера. Было страшно взглянуть в глаза остальных и слышать упрёки в свой адрес. Но ничего не было. Лишь последовал неуверенный вопрос Шнайдера: — Так ты… Вопль заставил Пауля прижаться к Оливеру и открыть глаза. Он заметил лишь только, как охранник уводил девушку, в глазах которой был дикий ужас. Это заставило Пауля вздрогнул. — Гермафродит, — голос Оливера был спокоен и бестрастен, словно утренние новости сообщает. Но Пауль знал, какая тревога скрыта за этим тоном. — Ну охренеть! И чего сразу не сказал? — А как? — прохрипел Пауль, посмотрев на завёрнутого в пелёнки ребёнка, что дали ему в руки. Это как-то успокаивало. Рихард раздражённо взмахнул руками и вышел из гримёрной. Шнайдер давно смылся незаметно. Тилль направился следом за Рихардом. Флаке с тревогой посмотрел на Пауля. — Точно в порядке? — Абсолютно, — кивнул Пауль. — Оливер проследит за тобой, — Флаке строго посмотрел на Оливера, который кивнул, легко улыбался. Кристиан в последний раз проверил Пауля, осторожно смывая кровь с ног. — Теперь надо перенести в номер. Справишься? — повернулся Флаке к Оливеру. Тот кивнул и осторожно подхватил Пауля на руки, прижимая к груди. Пауль прикрыл глаза.

***

— Как назовём? Вопрос Оливера вывел Пауля из спокойного сна, заставив моргнуть. Ребёнок мягко сопел на диване, закутанный в пелёнке. Пауль слабо улыбнулся и осторожно прикоснулся к ребёнку. — Девочка? — Да. На ум Пауля пришло имя его тёти. Такое нежное и мягкое… — Лили? — Такая же красивая, как цветок. Мягкий поцелуй в лоб полностью успокоил Пауля. Он не знал, что будет дальше, но зато у него есть такая маленькая семья. И он её не предаст.