Я бы хотел извиниться...

Тяжело не признать свою ничтожность в подобной ситуации, но он держался. Таблетки и подавители не помогали, тошнота беспокоила его практически постоянно и парень успел к этому привыкнуть. Желудок хотел есть, но организм отвергал любую пищу за исключением воды и зачастую гетерохрому приходилось разводить себе протеиновые коктейли. Это не заменяло пищу, но давало малый процент того, что возможно тело продержится ещё некоторое время, ровно до момента пока отец не заметит его перепады настроения и отвратительный аппетит. Во время больничного он практически не вставал с койки. Иногда Исцеляющая девочка приходила к нему, чтобы поддержать, приносила с собой еду и сменную одежду, от первого юноша естественно отказывался, но замечая внимательный взгляд со стороны женщины ему приходилось через силу есть. — Твой организм сильно истощен, — женщина села на стул рядом с койкой молодого человека, тот будто ничего не слушая отвернулся на другой бок. Как либо перемещаться было отвратительно больно и парню приходилось сидеть все это время в палате, хотя ему очень хотелось навестить Мидорию чьё самочувствие стабилизировалось за счёт множества врачей и более быстрой регенерации. — У меня нету аппетита эти несколько дней, — голос ослаб и звучал намного тише и неувереннее чем раннее. Чиё что-то записала в свой блокнот и посмотрела на затылок парня. — Твоё состояние было таким ещё до поподания в медецинский отсек, — Тодороки внимательно слушал её умозаключения, ему совершенно не хотелось загружать свой мозг какой либо информацией извне. У него отобрали мобильный и любая связь со внешним миром была закрыта для него. В палате было скучно, одиноко и отвратительно стерильно. Девочка ещё что-то говорила, но любые её слова пролетали мимо ушей, хотелось спать или залезть в социальные сети и узнать у остальных, что все же произошло. Единственным плюсом в этой ситуации парень считал защиту от отца, тот за недолгое время заключения в медицинской палате даже не соизволил его посетить. — Что там с Мидорией? — парень говорил очень тихо не надеясь уже на то, что его услышать, но девочка успела сказать, что с ним все в порядке. — А Кацуки-кун? — Он меня не волнует, — гетерохром перевернулся на спину чувствуя как левый бок болезненно пульсирует, а на руке все ещё красуется синеватый цвет из-за обморожения собственной способностью. Исцеляющая девочка хотела сказать что-то ещё, но замолчала понимая, что во-первых Тодороки её слова полностью безразличны, а во-вторых он ясно дал понять, что жизнь Бакугоу его не волнует. Так что женщина решила посоветовать парню больше питаться и ушла к себе в кабинет чтобы доделать оставшиеся дела. Оставшись наедине со своими мыслями юноша сник. Возможно так на него подействовали лекарства и побочки от них, но настроение почему-то было отвратительным. Мысли постоянно возвращались к размышлениям о будущем и о том, что придется делать в «их» ситуации. За время пребывания на больничном он расставил все точки над «i» и искренне не понимал, почему не сделал это раньше, почему оттягивал это до последнего момента. Это было так просто и в тоже время мучительно сложно. Мидория был просто прекрасным омегой, тем самым человеком которому Шото был готов доверить свою жизнь, он был полностью уверен в том, что Изуку спасет его даже если на кону будет стоять его собственная жизнь. В тоже время появлялся Кацуки и одним своим появлением он сломал такой хрупкий карточный домик, который Шото строил всю школьную жизнь. Он просто появился на горизонте, но при этом ощущался также по родному как и Мидория. Бакугоу был титановым лезвием таким же непробиваемым, но своим характером зачастую ранил людей находящихся рядом. Деку был тем человеком, который был готов это все терпеть и зачастую из-за этого становился мишенью для насмешек со стороны Шото, он искренне не понимал как омега сдерживает себя, как может буквально стелиться под такого отвратительного человека как Бакугоу, а потом со временем стал делать также. Блондин был таким человеком, которого хотелось жёстко проучить, чтобы он до конца своих дней помнил это и заткнулся, но Мидория поступал по другому. Омега словно укротитель диких животных раз за разом подавлял звериную натуру альфы лаской. Почему-то видя как Деку обнимает спящего Кацуки у себя на постели гетерохром не чувствовал ревности или агресии было ощущение уюта, будто он впервые за несколько лет учебы вернулся в родной дом, где его ждала Фуюми и мама, они как обычно готовят что-то вкусное на ужин и позовут его за компанию, чтобы собраться всем вместе и поговорить по душам перед телевизором. Он был уверен, что эти люди будут для него родными. Он был просто уверен в том, что эти люди его судьба, его истинные. А потом Кацуки начинает думать, что их отношения это что-то грязное. Почему-то он не думал о потобном когда трахал какую-то левую телку на вечеринке в честь дня рождения Киришимы, когда все были пьяны, а к нему настойчиво клеилась какая-то девчонка по виду года на два младше. Мидория тогда закатил скандал и только тогда Шото смог в полной мере разглядеть в нем злобную фурию. Он был обычным парнем, который хотел взоимности и думал, что почти добился её спустя столько лет, но на его чувства наплевали сказав, что это была всего лишь интрижка, которая была нужна им обоим. Омега в отчаянии, Шото душит свою агрессию думая, что она нахрен ему не сдалась, тем более зачем? В чем смысл сейчас устраивать ругань если они не были официально в отношения? Кацуки просто приходил к ним, когда ему не хватало ласки, а они как два влюбленных идиота велись, хотя за это время у них обоих был шанс завести отношения. К Мидории ни раз подкатывал новенький стажёр альфа с офиса к которому он был прикреплен на первое время пока находился на обеспечении академии, а у Тодороки была Яойрозу, которой он был готов с радостью отдать своё сердце.

Но они забыли о времени и том, что геройский мир это не место для игр.