Письмо Санте

— Ты могла бы остаться. Алиса слышит голос за спиной. Улыбается, вновь закрывает пузырек с сиреневым ядом. Резко оборачивается. Шляпник, конечно, ведь все остальные сейчас прямо за спиной: Белая Королева, близнецы, Кот… Алиса так полюбила их всех, так не хочет с ними расставаться. Смотрит в широко распахнутые глаза напротив. Такие яркие, умоляющие, кажется. Такие родные стали за столь короткое время. — Чудная идея, — улыбается. — Хоть и абсолютно сумасшедшая. Алиса видит стеклянное безумство в больших зеленых глазах, неестественно-широкую улыбку, все это такое пустое, но эмоции и чувства Шляпника она ощущает почти что физически. Молчит, смотрит тоже. С лица Алисы медленно сползает улыбка, а взгляд виновато упирается в землю. — Боюсь, нельзя. Улыбка сползает теперь и с лица Шляпника. Он расстроен, Алиса знает, конечно, он очень-очень расстроен. Она не хочет говорить этого, сердце отчаянно подсказывает абсолютно противоположную фразу, Алиса хочет остаться. Может, ей можно? Так почему же с губ слетает глупое «нельзя»? — Что ж, — Шляпник склоняется к уху девушки, щекочет ее щеку рыжими кудрями. — В добрый дальний, Алиса. Одним резким ударом выбивает небольшую колбу из ее рук, и та разлетается на мелкие осколки, а жидкость почти сразу растекается по земле тонкими струйками.

***

Алисе хорошо здесь. Страна Чудес необыкновенная в самых разных смыслах. Она удивляет, завораживает, пугает иногда. Манит своим абсолютным безумием, заставляет просыпаться вновь и вновь, только чтобы изучить каждый потаенный уголок. Алиса повинуется. Изучает, стараясь не пропускать ни единой травинки, каждая из которых, несомненно, скрывает в себе некую загадку. Алиса любит Страну Чудес. Но по своей прошлой жизни скучает иногда. Все это сейчас кажется таким далеким, ненастоящим, будто расплывчатым сном, что уже забываться начинает. Но Алиса помнит. Записывает особенно яркие воспоминания, чтобы не потерять часть себя. Нервничает из-за этого, постоянно корит себя за то, что исчезла без предупреждения, что, может быть, все ищут ее, а она — под землей, развлекается. В такие моменты помогает Шляпник. Молчит, улыбается, обнимает. Ничего не говорит, сам знает все. Алиса удивляется каждый раз тому, насколько тонко Таррант чувствует ее, все эмоции, ощущения, даже малейшую дрожь в руках он всегда идентифицирует безошибочно. Алиса любит Шляпника. Шляпник, наверное, любит и Алису — она не знает, только догадывается и надеется. Они всегда рядом, молча поддерживают, успокаивают. Друзья? Нет, так Алиса себе друга не представляла. Пара? Тоже нет, вроде бы. Два безумца, что не умеют давать определения своим чувствам. Вот она — самая точная формулировка. Алиса снова скучает. Безусловно, Страна Чудес превосходна, отсюда ни за что не хочется уходить, но мирских забот все же не хватает. Алиса вдруг вспоминает, что местные жители никогда не отмечали Новый Год и даже, вероятно, не слышали о таком празднике… — Чем мысли заняты? — Шляпник, широко улыбаясь, присаживается рядом. — О, — Алиса выбрала жертву. — Скажи, здесь знают про Новый Год? Шляпник вновь смотрит своим излюбленным стеклянным взглядом, а звук вертящихся шестеренок в его голове почти долетает до чужих ушей. Вспоминает, прикидывает, как лучше ответить. — Нет, — улыбается, но не может скрыть-таки неуверенность в голосе. Боится, что забыл что-то важное или не знает элементарного. Алиса заливисто смеется, слегка откинув голову назад. Шляпник забавный. Она так любит его, все в нем любит, даже такие неловкие мгновения. Алиса в красках рассказывает о традициях «верхнего» мира: о елках, массовых мероприятиях, особой атмосфере праздника, подарках и детских письмах Санта Клаусу. Таррант слушает с такой внимательностью и удивлением, что собеседница пару раз даже прерывается на короткие смешки. Для него это безумнее, чем гигантские говорящие цветы для Алисы. Она старается воспроизвести в памяти хоть одно из своих первых писем Санте, но вспоминает только самое глупое:

1. айпад 2. воздушный пистолетик 3. очки ночного видения и никакой одежды!

Шляпник смеется. Непонятно, что из списка показалось ему забавнее остального, а может, он вообще из вежливости. Алиса смеется тоже — детские желания кажутся сейчас фантастически нелепыми, хотя одежда до сих пор в лучшие подарки не записалась. Таррант в восторге от истории. Просит еще подробностей, ведь «твои рассказы такие интересные!», а Алиса все рассказывает, не упуская ни единой детали.

***

Алиса уже не скучает. Так много дней прошло с ее последнего пребывания наверху. В Стране Чудес время идет немного по-другому, и иногда совсем сложно определить, сколько часов прошло с того или иного события, но Алиса уверена — период после падения в нору явно стоит считать в днях. Алиса еще любит Шляпника. Шляпник теперь любит тоже. «Та Алиса», «моя Алиса», — говорит он постоянно, чем здорово смущает девушку. Она не привыкла. Однажды воодушевленный Таррант распахивает дверь в комнату Алисы и, растягивая губы в улыбке почти до ушей, заявляет: — Я устрою нам Новый Год! Алиса удивляется, но, подняв руки в сдающемся жесте, принимает эту идею и даже предлагает свою помощь, но Шляпник отказывается. Говорит, что все запомнил из того давнего рассказа, услышанного под старым раскидистым деревом, все сделает сам в лучшем виде. Алиса пожимает плечами. Шляпник действительно старается. Ходит сосредоточенный, напряженно сдвигает кустистые брови к переносице, отчего на лбу появляется небольшая морщинка, и она никак не вяжется с имиджем Тарранта. Слишком она грозная для пестрого рыжего Шляпника. Он ответственно хранил свою новогоднюю тайну от Алисы, но, кажется, рассказал всем остальным: жители Страны Чудес перемещались короткими перебежками, хитро улыбались и вечно перешептывались. Алиса уже почти сошла с ума от ожидания, когда заветный день наконец наступил. На глазах плотная повязка, Шляпник, крепко держа девушку за руку и талию, ведет ее в абсолютно секретное место, которое ему чудесным образом удавалось скрывать все это время. Алиса пытается выведать хоть что-то, но Таррант стоически выдерживает шквал вопросов, отмалчивается и посмеивается иногда. Наконец, они останавливаются. Шляпник осторожно снимает ткань с глаз Алисы, и она не может сдержать удивленно-восхищенного вздоха: на просторной поляне самодельные гирлянды из самых разнообразных материалов, какие только можно было отыскать в Стране Чудес; прямо посередине совсем небольшая растрепанная елка в цветочном горшке, а вокруг нее ровный круг разноцветных подарочных коробок. Алиса опускает взгляд вниз, под ноги, и, не веря глазам, аккуратно наступает носком обуви на землю. Шляпник откуда-то достал снег. Может, выучил ритуальную жигу-дрыгу для вызова осадков. — Нравится? — Таррант стоит рядом, с гордостью наблюдая за реакцией на свои старания. — Конечно! — Алиса, смеясь, набрасывается на него с крепкими благодарными объятиями. Не знает, почему вдруг так сильно радуется импровизированному Новому Году. Понимает, что все это тщательно готовилось персонально для одной лишь Алисы, вероятно, не только Шляпником, и это настолько греет душу, что еще немного — и дотла спалит, не оставив ничего, кроме по-детски счастливого пепла. Из-за деревьев появляются довольные жители Страны Чудес. Алиса еще никогда в своей жизни не была так рада их видеть, ей хотелось благодарить и падать в ноги каждому из них, душить в объятиях и задыхаться самой от восторга. Шляпник, дрожа от нетерпения, протягивает подарочные коробки. Алиса открывает со всей возможной аккуратностью, старается не повредить упаковки, — знает, что заворачивали с огромной искренней любовью. Открывает первый подарок и бесстыже смеется, запрокидывая назад голову. Уже знает, что в остальных коробках, потому что в первой — самодельный айпад из подручных материалов. Как только запомнил? Алиса может безошибочно определить, кто с каким подарком помогал — выжидающие глаза ярче всего заметны среди остальных. Чешир улыбается шире обычного, когда Алиса разворачивает очки ночного видения, надевает и обещает проверить еще раз в темноте. Кот удовлетворенно кивает. — Никакой одежды, видишь? — улыбается Шляпник, оглядывая друзей и задерживаясь глазами на счастливой Алисе, направляющей на него воздушный пистолет, сделанный Соней. — Ты ее не любишь. И только когда все подарки открыты, а сверкающие радугой опустевшие коробки отложены в сторону, она понимает:

и правда, никакой одежды.