Моими глазами

Откуда начинается жизнь?

      В детстве мы, как правило, не понимаем, что хорошо, а что – плохо, но на физическом уровне мы уже способны различить условия существования на комфортные или некомфортные. То есть, когда нам тепло и вкусно, нам хорошо, а, вот, если холодно и голодно, то, закономерно, плохо.       С самого рождения условия моей жизни были настолько ужасными, что постоянный дискомфорт стал восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Я не задумывалась о том, что в жизни бывает как-то иначе, ведь даже там, где должно было быть тепло, все равно было холодно, а там, где можно было наесться, все равно не было вкусно.       Я не видела ничего, кроме кирпичных стен и сухих веток и бревен. В таких условиях существования мне не хотелось ничего делать, да я и не делала. На полном серьезе, я целыми днями сидела на своем излюбленном кирпичном выступе и настолько была озадачена бренностью бытия, что категорически не понимала тех, кто умудрялся бегать и прыгать между троп наших угрюмо заброшенных гаражей. Наверное, мне бы стоило тоже совершать хоть какие-нибудь активные телодвижения, чтобы немного согреться, но из всех несправедливо забытых Вселенной, я была самым угрюмым и мысленно загруженным представителем нашей небольшой уличной своры.       С возрастом я стала смотреть на все происходящее еще более изувеченным кошмарами уличной жизни взглядом. А после того, как смотреть на все это пришлось одним глазом, я окончательно и бесповоротно для себя заключила – в жизни нет смысла, если нет самой жизни.       Со мной несправедливо обошлись те, с кем когда-то несправедливо обошлись также. И, даже если мой мир ограничивался десятком гаражных строений, он был лишен справедливости в точности, как мир огромный и необъятный территорией двух улиц. Хотя это я узнаю потом. Я потом вообще много чего узнаю, например, то, что люблю паштет со вкусом индейки и рисовую кашу на молоке, и то, что наши судьбы с главной героиней очень похожи, но это все – потом. Сейчас нам нужно очень грамотно перейти к тому моменту, когда моя жизнь действительно началась.       А началась она уже гораздо позже моего рождения.       Это был первый день настоящих морозов. Тогда я поняла, что вовсе не так уж и ненавижу корявые лысые ветки деревьев и надоедливых ворон, как безвозвратно отнимающиеся от холода конечности.       Я, как и прежде, сидела на кирпичном выступе с утра и до первых сумерек, когда между нашими гаражами протиснулась белая гудящая конструкция, которая распугала всех дворовых котов и кошек. Я же не повела и усом, а лишь ожидала своей первой из девяти кончин, чувствуя, как проваливаюсь в какую-то густоту из темноты из страха.       Стоило какому-то большому существу оторвать мои лапы от кирпичей, как сознание вернулось, но только гуща страха яростно охватывала грудную клетку. Меня крепко прижимали к какой-то шуршащей материи странными, лысыми, как ветки, хваталками, а потом погрузили в гудящую белую конструкцию, где, на удивление, отсутствовало хоть малейшее напоминание о морозе.       Я окончательно пришла в сознание и посмотрела на хозяина лысых хваталок своим отважно оставшимся одним глазом. Это был человек. Девушка. Конечно, я знала, кто такие люди и, что мир за пределами гаражей пестрел существами различных форм, размеров и окрасов. Об этом часто говорили птицы: болтливее всего были воробьи, но понятливее всех рассказывали только вороны. Те еще твари, норовившие отобрать у тебя последний кусок свалочного обеда.       Девушка что-то ласково говорила, улыбалась и приглаживала мой клочками уложенный шерстяной покров. Я не могла разобрать ее слов, а лишь пыталась отойти от происходившего и вникнуть в происходящее. Мне было некомфортно находиться в этой закрытой, по ощущениям явно двигающейся, механической коробке. Только руки девушки, заботливо поглаживающие мою спину, дарили некоторое ощущение спокойствия.       По прибытию домой (если я тогда вообще могла так говорить, ведь, по сути, дом был не моим, а мотивов девушки я угадать не могла) меня, наконец, спустили с рук и пытка высотой закончилась.       Первое, что я увидела, точнее, первое, что бросилось мне в глаза - это свет. Не такой, какой был на улице, а другой. Он был теплый и нежный. Сейчас я уже могу сказать, как именно называется этот свет – уют. Но тогда для меня это были просто волны теплоты и нежности.       Девушка начала ходить по дому, снимать с себя теплые вещи и суетиться, попутно о чем-то и непонятно с кем разговаривая. Я же решила не отставать и загорелась (насколько это возможно после уличного мороза) идеей осмотреть настолько прекрасное и уютное помещение, где подушечки лап совсем не ощущали холода.       Дом был большой. А каким он может быть еще для маленького котенка? Большая мебель, большие стены, большое все! В общем, скучно. Уличные гаражи тоже были большие, поэтому крошечному существу это было неинтересно. Говорю это для того, чтобы вы не думали, какими могут быть привередливыми уличные кошки.       Очень быстро я нашла новое излюбленное место – деревянный выступ на диване. Потом я узнаю, что он называется подлокотником. Но опять же, это все будет потом. Жизнь ведь она начинается быстро, а знания приобретаются постепенно и на протяжении всей жизни. Вернемся к девушке.       Пока я облюбовывала новый выступ и проверяла, будут ли лапы мерзнуть так же, как на кирпичах, девушка, словно боясь меня спугнуть, неспеша подошла и осторожно присела передо мной на карточки. Она еще раз меня очень заботливо, как мне показалось, погладила по спине и поставила перед носом чашу, наполненную чем-то приятно пахнущим.       В животе раздались звуки трехдневного голода.       Я неспеша посмотрела на человека, боясь спугнуть, затем осторожно понюхала еду. Пахло, действительно, вкусно. Я все еще не верила, что можно было все это съесть, ведь содержимого в чаше хватило бы, как минимум, еще на двух моих голодных, но наглых в плане дележки, братьев.       В процессе поглощения кошачьего корма, я по-прежнему ощущала поглаживания человека, хоть и была сосредоточена исключительно на еде.       Я оказалась защищена от холода, накормлена вкусным ужином, одарена многочисленными ласками… Так тоже может быть? В смысле, неужели любой кот может жить такой жизнью? Неужели любое животное может иметь дом и заботливого человека?       Нет.       Таким был ответ на все мои вопросы. Но к этому категоричному слову обязательно нужно одно небольшое, но не менее категоричное утверждение: «Нет, от кота тут мало, что зависит, зато любой человек может дать любому уличному животному иметь дом и еду, подарить новую жизнь, позволить ощутить любовь».       С этими невеселыми мыслями меня настигло еще много удручающих рассуждений, что для кошки моего возраста не очень свойственно. Я искренне не понимала, почему люди просто не заберут по одному коту с наших гаражей, ведь забрать всем скопом наш выводок будет, наверняка неудобно. Но, если бы каждый взял под свое крыло хотя бы одно уличное животное…       А почему вообще есть животные, которые живут на улице, когда у людей есть строения, способные защитить их от холода и голода?       Чем больше я задавала вопросов, тем больше получала очень неприятных ответов.       Я смотрела на человека напротив меня и не пускала в свою голову мысли о том, что это доброе создание, подарившее мне жизнь вместо безвольного существования, могло в один несчастный момент вернуть меня на холодный кирпичный выступ. Выступ, откуда девушка забрала меня, когда я была полна готовности встретить свою первую из девяти кончин.       Мне было так страшно поднять на нее свою уродливую морду с одним вытекшим глазом и облезлой щекой, чтобы хоть немного рассмотреть лицо человека, который поделился со мной моментом радости, а я за все время так и не взглянула в ее глаза. Я боялась показаться ей слишком некрасивым котенком, которого не жалко выбросить на улицу, где за подошвы кусался мороз. Оказывается, есть и другие вещи помимо холода, от которых бросает в дрожь. Я не боялась никого и ничего, даже голодной смерти и собак, как боюсь сейчас разочаровать человека, которого, возможно, я вообще вижу в первый и последний раз в жизни.       А ведь я и, правда, ничего не боюсь. Так стоит ли начинать пускать страх в свою голову?       «Нельзя», - решила я для себя. И, набравшись всей смелости, которая осталась у меня после улиц, отчаянно посмотрела девушке прямо в глаза.       Я впервые встретилась взглядом с любовью. И, знаете, что? Она выглядит замечтательно. Она похожа на первое касание шершавого маминого языка на твоей слегка волосистой макушке. Это трепетный огонек в голубых глазах, который мечется из стороны в сторону. Такой же маленький и напуганный, как я.       Девушка смотрела на меня с такой восторженностью, словно гордилась мной за съеденную еду и отважный одноглазый взгляд. Она и сама была похожа на кошку: наклоняла в сторону голову, прикладывалась на руку, подергивала бровями, прислонялась своим носом к моему и терлась щекой об мою мордочку. У меня складывалось впечатление, что это я подобрала ее с улицы, и она стала самым благодарным существом на свете. И я совсем и полностью ее не понимала.       Зато я однозначно могу сказать о том, что понемногу начинаю понимать, откуда начинается жизнь. Она начинается там, где ваши взгляды соприкасаются друг с другом.       С этого момента ты готов доверять свою жизнь человеку, который тебе ее подарил.