Сотрясение, должно быть/Must be the Concussion

Выездная тренировка проводится на своего рода полигоне, только более просторном, чем те что на территории академии. Внутри куда ни глянь установлены полосы препятствий для упражнения в меткости и точности использования причуд, а несколько зон отведены для боя без причуд. Шото замирает в проходе наряду со своими одноклассниками, и в голове мелькает мысль, что здание довольно похоже на U.S.J*. Класс разбивают на группы, и Шото благодарен, что их с Мидорией разделили на время тренировок. Все силы Шото сейчас уходят на то, чтобы примириться с переменами, которые могут повлечь за собой его чувства к Мидории, и вместе с тем не дать им отвлекать себя. Дружба дружбой, но, если он не способен глаз оторвать от своего одноклассника, люди рано или поздно заметят, и тогда быть беде. Он хотя бы не взял с собой толстовку. К сожалению, на этом его везение заканчивается: группа Шото занимается на тренировочной площадке прямо напротив особенно суровой с виду полосы препятствий, где стоит Мидория со своей группой. Шото стискивает зубы и старается не смотреть в его сторону. После Хосу Мидория, кажется, лучше овладевает своей причудой и сейчас двигается с проворной грацией и невероятной скоростью, при виде чего у Шото внутри все переворачивается. Мидория выполняет особенно высокий кувырок в воздухе между двумя движущимися лучами; он очень собран, зеленые кудри липнут к лицу и шее, и как бы ни прекрасна была его позиция в воздухе, он лишь немного просчитался. Луч цепляет край его рубашки, а затем и грудь. Похоже, соприкосновение было болезненным, так как Мидория дергается, теряет инерцию и плашмя падает на землю. Шото с трудом сдерживает смешок. С простой неуклюжестью ничего не поделаешь. Он переводит взгляд и внимание на собственное задание — спарринг с Яойорозу без использования причуд. В их группу попадает и Джиро, которая стоит поодаль, с незаинтересованным видом наблюдая, как они с Момо выходят на ринг. Шото проглатывает улыбку, когда замечает слегка покрасневший нос девушки. Интуиция подсказывает ему, что Яойорозу захочет сделать из их боя хорошее представление. Она умелый противник, и ему нужно быть очень аккуратным, чтобы не уступить под ее напором и поймать ритм. Все идет хорошо, и, поскольку спарринг нацелен на оттачивание приемов, нежели на результат сражения, никто из них не переходит в агрессивное наступление. Шото мысленно смеется, когда замечает, как девушка сгибается почти пополам, чтобы уклониться от его удара в голову, стараясь при этом выглядеть как можно естественнее. Может, он пригласит ее потренироваться с ним и Киришимой. И их клуб станет на одного человека больше. Отразить, отступить в сторону, замахнуться, он забывается в выверенных движениях; его тело разогревается, вливается в бой, и вот он двигается вокруг Яойорозу, ни на секунду не замирая. Ему начинает это нравиться, и, рискнув, он решает подначить девушку слабым ударом в плечо и полуулыбкой. Яойорозу фыркает, незаметная улыбка пляшет на ее собственных губах.  — Так значит? И теперь они двигаются по кругу гораздо быстрее, длинные ноги Яойорозу не позволяют ему сократить расстояние между ними так легко, но ему удается. Девушка обычно не позволяет себе расслабляться на тренировках, и если подумать, то он тоже, но они оба широко улыбаются, кружа и осыпая друг друга яростными ударами. Вскоре их пара привлекает толпу зрителей, и Джиро среди них занимает почетное место в первом ряду, но Шото нельзя отвлекаться дольше, чем на секунду, особенно когда Яойорозу переходит в наступление. Он уворачивается, когда девушка пытается загнать его в угол, и плавно парирует, стоит ей нанести удар новой комбинацией, к которой он был готов. Тогда девушка отступает, занимает твердую позицию и готовится к следующей атаке. Шото ждет, взглядом сканирует окружение и свое расположение за ту мимолетную паузу между новым ударом и- Мидория тоже здесь, на краю тренировочного ринга. Его зеленые глаза широко раскрыты и смотрят прямо на него. Шото вздрагивает: Мидория наблюдает за ним, а его- Шото издает гортанный звук, когда замечает, что- - нога Яойорозу встречается с его головой в сильном ударе прежде, чем он успевает оторвать глаза от- - тело Шото валится на землю с глухим звуком будто мешок с картошкой, перед глазами все плывет, а в голове стоит звон- - Его рубашка-  — Тодороки-кун! - перекатывающиеся мышцы пресса, пот покрывает кожу, поблескивает на груди- Он усиленно моргает, чтобы избавиться от расплывчатого изображения, когда мир вокруг него приходит в движение. На его лице появляются руки, Яойорозу кричит (слишком громко), и что-то зеленое возникает в его поле зрения. Он лежит на спине на мате и чувствует, как мягкая поверхность уступает под чужим весом, когда кто-то опускается на колени рядом с ним.  — Тодороки-кун! Ты как? Ты слышишь меня?  — Мидория? — заплетающимся языком проговаривает он. Его язык кажется слишком неповоротливым во рту. — Почему… — он с трудом моргает. — Почему ты без рубашки? — вложив в этот вопрос все свои силы, спрашивает Шото. Он без понятия, прозвучали ли его слова вразумительно, но туман в голове немного рассеивается, как и картинка перед глазами, и он видит нависшее над ним пунцовое лицо.  — А-ха-ха, эм, я попал под крутящиеся штуки на тренировке. И рубашка э-э. Она порвалась. Как ты себя чувствуешь, Тодороки-кун?  — Это твоя рука? — вяло и невнятно проговаривает Шото и тянется к ладони на своей щеке. Но прежде чем он касается ее, та исчезает в потоке сбивчивых извинений, и он стонет, нет, верните ее обратно, было приятно. Робко, рука возвращается туда, где лежала до этого, и Шото довольно выдыхает в нее и задается вопросом, как Мидории удается читать его мысли.  — Эм-м. Я не читал… Ты сказал это вслух?.. Твою маать. Не успевает он обругать собственную глупость, как Яойорозу проталкивается к нему через столпившихся вокруг одноклассников с учителем в хвосте и аптечкой первой помощи. После этого начинается бурная деятельность, и Шото с трудом осмысляет происходящее. Стоит ему сесть, как его голова тут же начинает раскалываться, но чья-то рука поглаживает его затылок круговыми движениями, притупляя боль. Сущий Мик светит фонариком сперва в один, затем в другой глаз, аргх, и говорит так тихо, как только может, но все равно громко, что у него небольшое сотрясение, оставшееся от занятия время ему придется отсидеться и, если симптомы по возвращении в академию не пройдут, то наведаться к Исцеляющей леди. Он сидит в затененном углу полигона, маленькими глотками пьет воду из бутылки и пытается не провалиться в сон. Мидория был вынужден вернуться к своей группе, как и остальные учащиеся класса 1-А, но Яойорозу, хвала ей, остается с ним, чтобы не дать ему уснуть. Его благодарность к ней однако быстро проходит, стоит ей спросить, о чем, черт возьми, он думал, когда решил встретить ее удар. Он морщится и прислоняется головой к стене позади себя.  — …он был без рубашки… Яойорозу крайне недовольна из-за произошедшего, но все нормально: он видит, как девушка прикусывает губу, сдерживая рвущуюся улыбку.  — Да, я недовольна. А ты по уши влюблен.  — Кто бы говорил, — огрызается он, искренне досадуя на собственную неспособность удерживать свои мысли в голове.  — Пройдет в скором времени. Твой рассудок слегка помутился. Я неслабо ударила тебя. Шото хмыкает и на мгновение прикрывает глаза, но почти сразу открывает: под веками словно в замедленной съемке воспроизводится каждый миллиметр обнаженного торса Мидории.  — По крайней мере, Джиро увидела, как ты надрала мне задницу. Я думал, она упадет в обморок, когда ты выполнила тот прием с… — он с трудом перекатывает во рту тяжелый язык, — …согнувшись.  — Лицемер, — говорит девушка без злобы. — Как будто ты сам не красовался перед своим парнем.  — 'н м’е никто, — ворчит он. — И я не красовался.  — Конечно, — она закатывает глаза и легонько толкает его плечом, когда его глаза остаются закрытыми слишком долго. Через некоторое время Яойорозу возвращается обратно к классу, и ее место на скамейке занимает Киришима.  — Бро. Твое желание позалипать на горячий пресс Мидории объяснимо, но на этот раз ты конкретно попал.  — Я заметил.  — Он сильно волновался за тебя, знаешь. — Шото теперь вспоминает, что Киришима был в одной с Мидорией группе. — Он хотел составить тебе компанию, но Айзава ему запретил. Велел проходить полосу препятствий до тех пор, пока у него не получится закончить, ничего больше не порвав. Шото тихо стонет при напоминании. У этого гада еще хватает наглости посмеяться над ним. — Друг, сегодня явно не наш день. Хотя как посмотреть. Порвать рубашку во время тренировки — отстой. А вот Мидория без рубашки — красота. Сотрясение — такое себе удовольствие. Бакуго в майке? Да, это мой контент. А вот Бакуго, который срывается во время восхождения по стене и падает прямо на меня, вызывает смешанные ощущения, — Киришима потирает свои ребра.  — Ты сам хотел, чтобы он тебя раздавил, — Шото приоткрывает один глаз, чтобы бросить взгляд на парня.  — Так я говорил о раздавить между ног, если ты понимаешь, о чем я. В сексуальном плане.  — Я передумал. Я и сам в состоянии оставаться в сознании. Уходи.  — Не-а. Итак, ты позвал Яомомо в наш кружок начинающих йогов? — Шото непонимающе хмурится на него до тех пор, пока парень не разражается смехом. — Ну знаешь, мы только и делаем, что вздыхаем по нашим ненаглядным? Когда он никак на это не отвечает, Киришима, пожав плечами, меняет тему:  — Ладно, название еще требует доработки. Яомомо не помешает наша компания, почему бы не пригласить ее на наши встречи? Такими темпами мне можно деньги за это брать, это же почти терапия. — Прежде чем Шото успевает вставить слово, Киришима продолжает: — И если не Яомомо, то хотя бы Джиро, а то ну правда. Шото протяжно вздыхает.  — Значит, ты тоже заметил.  — Да сложно не. Я тут местный эксперт в конце концов, и у нее на лице написано «втрескалась». Мне Каминари рассказал, что во время нападения на U.S.J., Джиро успела лицом к лицу познакомиться с бюстом Яомомо. Шото морщится.  — Лишняя информация, Киришима.  — Идет, — шепчет вдруг парень, и Шото разлепляет веки, чтобы увидеть быстро приближающегося к ним Мидорию.  — Пожалуйста, не дай мне сказать какую-нибудь чушь, — напряженно шепчет ему Шото.  — Положись на меня.  — Тодороки-кун! — Мидория тяжело дышит, когда подбегает к ним. Кто-то дал ему рубашку, слава богу.  — Как ты себя чувствуешь?  — Нормально. Мидория пристально разглядывает его, и Шото старается не ежиться под его взволнованным взглядом. Он наклоняет голову, осматривает синяк на виске Шото и ворчит:  — Сущий Мик дал тебе лед? Тебе стоит приложить его к ушибу. — Мидория так мило переживает- Киришима толкает его локтем в бок до того, как мысль успевает сформироваться, и Шото поспешно прочищает горло. Он демонстративно приподнимает правую руку, показывая ее Мидории, и покрывает ее льдом, затем прикладывает к своему лицу.  — О-о. Точно. Рад, что тебя ударили по правой стороне. Не то чтобы я рад, что ты пострадал, вовсе нет! Просто было бы сложно дотянуться вот так, ушиби ты левую сторону, верно? Э-э, у тебя сотрясение, и это, безусловно, ужасно. У меня было много травм, но не думаю, что я когда-либо зарабатывал сотрясение. Я читал, что один из симптомов — потеря равновесия, так что тебе стоит передвигаться с осторожностью, а еще… Киришима посматривает на веснушчатого парня, пока тот лихорадочно бубнит себе под нос, будто раздумывая, не пихнуть ли и его в бок. Увы, он уже вызвался помогать Шото. Бубнеж Мидории надолго не затягивается: Айзава призывает класс собраться у выхода, чтобы пересчитать их, прежде чем они покинут здание. Шото встает слишком быстро и заваливается было вперед, но сильные руки успевают прижать его к груди и помогают устоять на ногах. Он тихо благодарит Мидорию, и слышит, как тот тяжело сглатывает прежде чем отпустить его.  — Р-Рад помочь! Когда они забираются в автобус и начинают рассаживаться, Киришима толкает Шото перед собой и громко предлагает Мидории сесть рядом с ним, чтобы проследить за Шото и не дать ему уснуть по дороге назад. Шото не уверен, поблагодарить его или пнуть парня на колени Бакуго, чтобы посмотреть, как ему это понравится. Поездка назад проходит относительно спокойно: ученики явно устали, а за окном уже стемнело. Днем погода стояла хорошая, но сейчас по стеклу каскадом стекают ручьи из дождя, и окно под щекой Шото приятно холодит кожу. Но когда автобус резко подпрыгивает на кочке, и одно из колес попадает в выбоину, Шото не рад.  — Твою мать, — ругается он, стукнувшись головой о стекло, и та пульсирует от боли. Двигатель громко тарахтит и вскоре затихает, и, если конечно дело не в сотрясении, автобус похоже слегка кренится. Сущий Мик застенчиво оборачивается на Айзаву, ловя сердитый взгляд мужчины, и Шото интуитивно понимает, что на ближайшее время они застряли посреди дороги. Оба учителя выходят из салона, чтобы оценить повреждения, и среди его одноклассников тут же поднимается гомон, но у него, признаться, нет сил разбирать, о чем они говорят.  — Тодороки-кун, ты нормально себя чувствуешь? Ты побледнел…  — Мидория! — отрывисто зовет Айзава. С его длинных черных волос капает вода, и мужчина выглядит так, будто кто-то пнул его кошку. — Нам нужно, чтобы ты подтолкнул автобус.  — Д-Да! — парень торопливо встает со своего места. Шото перемещается на его кресло, чтобы выглянуть в ветровое окно и посмотреть, как Мидория активирует свою причуду. Полезный. Мидория такой полезный. Автобус дергается, медленно приподнимается там, где просел, и сдвигается. Шото видит сосредоточенное лицо Мидории, как дождь стекает по поникшим от влаги спутанным кудрям и по веснушчатому кончику носа. Как только автобус выравнивается, Айзава ведет Мидорию к задней части автобуса, чтобы подтолкнуть, и он видит, как они медленно едут вперед. Сущий Мик, все это время сидящий за рулем, сворачивает автобус к обочине. Когда Айзава с Мидорией возвращаются в салон, класс 1-А издает возгласы одобрения, и Мидория застенчиво улыбается им, возвращаясь на свое место. Его рубашка покрыта мокрыми пятнами от дождя, а его ботинки влажно хлюпают. При одном взгляде на лицо Мидории Шото хмурится. Его веснушки на донельзя бледной коже выделяются еще ярче, а губы почти синие.  — Ты замерз, — замечает он мрачно.  — Немного, — робко признается Мидория. — Я легко замерзаю, если честно.  — Поэтому ты всегда ходишь в толстовке по общежитию?  — Да. И ты заметил, ха? Она моя любимая. Я ношу ее уже не первый год, поэтому в ней очень удобно. Как будто носишь на себе объятия, — он смеется, зуб на зуб не попадая. — Жаль, я не догадался взять ее с собой сегодня. — Шото на мгновение задумывается о плюсах и минусах такого варианта, но Мидория продолжает бормотать: — Раньше было хуже: я был очень маленьким — и тощим — и плохо удерживал тепло. Да и сейчас тоже, но все изменилось в лучшую сторону, когда я стал более… — он неуверенно замолкает. Мускулистым, заканчивает за него мозг Шото, и он мысленно пинает себя, потому что веснушки Мидории быстро исчезают под ярким румянцем, который достигает даже его ушей. Он сказал это вслух, боже, просто веди себя как будто ничего не случилось.  — С-Спасибо, Тодороки-кун! Ты, эм. Ты тоже в очень хорошей форме! Я… Я видел ваш с Яойорозу-сан спарринг, и это было… ты двигался очень… грациозно… Ты выглядел сильным, я хочу сказать? Но в то же время походил на танцора… — Шото поднимает руку, чтобы остановить бормотание парня, иначе он воспламенится, а Мидория такими темпами взорвется от количества прилившей к его лицу крови, господи, он никогда не видел, чтобы кто-то так сильно краснел. Лучше просто сменить тему, думает он, глядя на трясущуюся от холода фигуру Мидории.  — Мы скорее всего застряли здесь. Если ты замерз, не стесняйся использовать меня… — черт, — использовать мое тело… — да твою мать! — я теплый. — Наконец-то. — С левой стороны. Просто… иди сюда. — Чтобы не передумать, он приобнимает Мидорию за плечи и притягивает к себе, прижимая его спиной к своей груди. Ему не составляет труда призвать пламя: он и так уже некоторое время борется с жаром; настоящее испытание — не поджечь к чертям весь автобус, когда Мидория мгновенно тает в его руках.  — О боже, — тихо стонет парень, и они оба замирают. — А! Прости, я не это хотел сказать, просто, очень приятно. Я про тепло! Я такой мерзлявый! Это так мило с твоей стороны, прости, если поставил тебя в неловкое положение! Я могу, э. Шото тянет его обратно к груди, не давая парню отстраниться.  — Все нормально. Сиди тихо. Айзава объявляет, что школа направила к ним другой автобус, чтобы забрать их. Он добавляет, что между ними и академией около часа езды, и класс решает устроиться поудобнее, потому что они здесь явно надолго. Со временем Шото забывает о своей нервозности и просто наслаждается ощущением прижимающегося к нему Мидории. Может, виной тому странная пелена, появившаяся в голове после удара Яойорозу, или взгляд зеленых глаз, который он то и дело ловит на себе, но, когда Мидория потирает свои руки, чтобы согреть их, а не использует его левую руку, Шото берет запястье парня и засовывает его холодные как лед пальцы под рубашку и прижимает к своему теплому боку. Он уверен, что у него было какое-то логическое обоснование своим действиям: у Мидории замерзли руки, а кожа Шото очень-очень теплая сейчас, все логично. Но он вдруг сомневается: а не слишком ли это? Несколько секунд Шото не может отделаться от мысли, что Мидория сейчас упадет в обморок — так долго парень задерживает дыхание. Прежде чем он успевает пожалеть о своем поступке, Шото чувствует, как Мидория раскрывает кулак и твердо прижимает холодные пальцы к его коже. Наверное, это все-таки было плохой идеей. Школьный автобус — не самое лучшее место для «осознания своей ориентации, акт второй». Но это взаимовыгодное решение, говорит он себе. Шото всегда может списать свои поступки на последствия сотрясения, хотя его сознание уже начало постепенно проясняться. Автобус остается сломанным еще около часа. К тому моменту, класс разбивается на небольшие группы и кутается под одеялами, созданными силами Яомомо. Ему кажется эгоистичным оставлять свое тепло только для себя и Мидории, поэтому когда класс собирается на задних рядах автобуса, чтобы поболтать, они с Мидорией занимают места в центре, и Шото создает небольшое пламя на раскрытой ладони, и его одноклассники собираются вокруг него, грея руки.  — Тодороки-кун, ты — спаситель! — восклицает Каминари, вгоняя его в краску.  — Не так уж здесь и холодно, бесполезный мусор, — ворчит Бакуго, но Киришима улыбается ему от уха до уха из-под одеяла, которое они делят на двоих. Из долгих тирад Киришимы о Бакуго, Шото знает, что тот всегда теплый. На мгновение он радуется за друга: Киришима, похоже, — одна из его немногочисленных слабостей, и Бакуго без проблем позволяет парню, который практически усаживается ему на колени, впитывать его тепло. Он незаметно показывает Киришиме большой палец, пока блондин не смотрит, и парень краснеет. На протяжение всего времени Мидория остается подле него и тесно прижимается к его левому боку — бедро к бедру, правая рука комфортно лежит на его левом колене. Время от времени его щеку щекочут зеленые кудри — это Мидория укладывает голову ему на плечо, становясь еще на сантиметр ближе. В целом, день мог пройти намного хуже. Когда они добираются до академии и Шото получает влажный поцелуй в щеку от головной боли, полночь не за горами, и он жаждет выпить горячего чая. Он удивляется при виде Мидории: он-то думал, что парень тут же заберется в кровать, чтобы согреться под одеялом, но вместо этого Мидория сидит в своем привычном для общежития облачении с кружкой чая в руках. Шото — совсем чуть-чуть — рад видеть вселяющую в него ужас толстовку.

***

 — Знаешь, Тодороки-кун, я никогда не слышал, как ты ругаешься. До сегодняшнего дня, — задумчиво произносит Мидория и накидывает капюшон поверх своих кудрей. Шото сглатывает, в глубине души радуясь, что снова способен вести внутренний монолог без его озвучивания вслух.  — Сотрясение, должно быть.