Мороз и солнце, вечер зимний...

Морозный декабрь окутал весь Санкт-Петербург. Своим белоснежным ковром зима окутала крыши, скверы, парки... Стоп, что я несу? Сейчас даже не декабрь. Ноябрь. Вчера вечером в середине ноября прошёл сильный дождь в перемешку со снегом. Разумеется температура понизилась и упала до минус пятнадцати. Капли на ветках деревьев и лужи со смутной водицей замёрзли. Гололёд, снега по колено намело ( и до сих пор метёт), хотя бы электричество не вырубили. Вот такая вот получается командировка. Фёдор Достоевский - ведущий менеджер крупной соединённой компании «Крысы мёртвого дома» и «Небожители» вынужден отсиживаться в России, вместо солнечной Йокогамы. Учясь, живя, работая в Японии, Федя познал истинное счастье, когда встретил молодого, но очень талантливого детектива в Агентстве, куда пришёл подписывать контракт о сделке. Природный шарм, немного лисья улыбка - и люди предрасположены к тебе. Хоть они и не знают, что ты крыса, Дазай это узнал первым. Тем не менее продолжил распрашивать, знакомиться, и даже принял несколько попыток подружиться. И вот до чего довела их дружба... Сейчас теплолюбивый Дазай мёрзнет в холодной квартире Фёдора. Не его конечно. В этой квартире жили ещё родители Феди. И родился он здесь. И умерли его родители тоже здесь. Ладно, не здесь. В больнице. Но после их смерти, соседи начали сдавать это помещение в аренду, без ведома Феди. Хотя он - законный наследник всего имущества. Но сейчас в этой квартире ( прежде чем два друга начали "снимать" ее) побывало по меньшей мере девяносто парочек, стариков и бомжей. Хотя в последнем Дазай сомневался. Но Федя так говорил... Заполненная квартира казалась ему пустой. Прямо как в СССР. Ничего не поменялось. Когда они только заселились, Федя всё ныл, что не собирается спать на единственной адекватной кровати. Квартира была трёхкомнатная и у Федора была в детстве своя спальня, которую почему-то никогда не трогали. Дазай только пожимал руками. С чего такая ненависть к обычной кровати? Пока наконец Дост ему не объяснил. - На этой скрипучей постели трахалось плюс минус сотня шлюх и не только. Нафиг надо? Дазай томно рассмеялся. И упал лицом в эту кровать, на что Федор в отвращении фыркнул. Сейчас Дазай лежал на этой самой "проститутской" постели, как её в порыве чувств назвал Достоевский. Осаму лежал на животе и со скукой листал соцсети... Ему кто-то написал. 19:49 по Москве. Неизвестный Приветик) Дазай, правда же? Вы Смотря для кого Неизвестный Федя с тобой? Вы Вы кто вообще? Неизвестный Скажи Досту что он петух надутый >.< Вы ... - Федор!- позвал Дазай на кухню. - А? - Ты петух надутый!- Дазай стал ждать реакции. Федя мигом прилетел из комнаты. Его зрачки были меньше бусины. Он достал свой ноутбук и нажал кнопку Скайпа. Там высветилось знакомое лицо с яичными локонами. Гоголь. И смотрел Коля встревожено. - Коля-я-я- грозно протянул Дост. - Федь, не пугайся!.. - Я видел Дазая голым - больше боятся мне не чего. "Вдруг" в него прилетела подушка и Федя впечатался головой в ноутбук. Он смеялся падла. А Дазай краснел. Это было один раз, в бане! И Дазай чуть не утонул! - Вы что встречаетесь? - Не, просто хорошие друзья, - зло протянул Дазай. И отвернулся. А Дост продолжил разговор. - Чё вы опять натворили? - Ну там это... Шибуцава припёрся и Сигма... В общем-то они подрались...- Гоголь отвернулся от экрана. - А Гончаров чё? Коля, радуясь что на него не повысили голос, пропел дальше: - Ваня пил чай, а Саша что-то орал, я не слышал что ... Но мы с Ваней попили чаю! - Бедный Ваня... А Пушкин чё? - Говорю же он в ахуе сидел и мямлил что-то про какие-то карты. Пики, черви, бубны... Я уж думал что он играть хочет... Но Сашка опять в писатели подался. - Ну ясно с вами. Я-то думал что у вас там что-то серьёзное... - Но у нас закончился чай! - негодовал Гоголь. Фёдор свернул окошко со Скайпом и завершил работу. Дазай, всё это время сидевший в телефоне, повернулся на звук хлопка закрывающегося ноутбука. - Это пиздец.- томным голосом проговорил Фёдор. Дазай потупил взгляд. Федя приземлился на "проститутскую кровать". - Э, тут же пол мира перетрахались!- пальцами показав ковычки, улыбнулся Дазай. Фёдор что-то промямлил в ответ. - Федя-я-я, мать твою-ю, не спи-и-и! Тут Фёдор резко поднялся с кровати и поспешил к выходу. В прихожей он остановился. Дазай, стоя в дверном проёме скрестил руки на груди. - Куда намылился? Достоевский уже обулся и накинул куртку. - В офис! Больше ни слова из него вытянуть не получилось. Дазай что-то мудрил на кухне. "Что-то" подразумевается под лапшой. Истинно японская кухня. Лапша с крабами. С крабовыми палочками. М-да. Осаму перемешивал, замешивал, вымешивал несчастные макароны туда-сюда туда-сюда туда-сюда. Обычно в Японии еду ему готовила подруга Йосано, и то, если Дазай вовремя одумывался и не думал ночами о смысле жизни. Всё произошло мгновенно. Входная дверь распахнулась, дверь на кухню тоже, понесло свежим воздухом и морозом с улицы, а ещё что-то задумавшим Федором. Настрой у него реально был серьёзный. - Федь, ты чего? Дост сбросил куртку и шапку на диванчик в кухне, а сам пошёл к плите. Выключив её, он стал смотреть на Дазая. Их лица были непозволительно близко друг от друга. Осаму опустил взгляд на обветренные губы друга и сглотнул, из-за чего пошевелился кадык. Фёдор заметил странное поведение со стороны сожителя и ухмыльнулся, ведь его фактический план сработал. Нижняя часть Дазая невольно упёрлась в шкафчик с посудой, ведь Фёдор отрезал пути побега. - Зачем на улицу ходил?- прошептал суицидник. - За ними... Фёдор вынул из кармана толстовки две пачки... Приправы от доширака. Дазай аж выдохнул от облегчения, ему показалось что это не пакетики с приправой, а ... Неважно что ему там показалось. Как говорил Сигма: « Если кажется - креститься надо». - А сама лапша? - Птичек покормил, я же знаю что ты сам её приготовишь. Ну всё. Докатились. В квартире православных христиан целуются люди одного пола. Достоевский подхватил Дазая под бёдра и усадил на несчастный шкафчик с посудой. Осаму обвил ногами талию брюнета и руками ухватился за его шею. Губы потрескавшиеся и холодные целовали чуть опухшие от постоянных прикусываний их хозяина, обветренные. Бинтованые ладони упирались в плечи, а чужой язык уже входил в рот, что иногда испускавший непристойные мыслишки. Поцелуй из нежного становился страстным, мокрым, размажестым. Руки в бинтах переместились на шею и теперь распускали пучок фиолетовых волос. Фёдор принял это действие за начало новой стадии развития этих событий. Он отстранился, снял с Дазая фартук, а затем и домашнюю рубашку в сине-белую полоску. Оказывается бинты покрывали почти семьдесят процентов тела детектива. Интересный факт, действительно. Дазай тоже не отставал: стянул толстовку с худых бледных плеч. У Доста плечи в мизерных веснушках, а локти заострены и все в шрамах. Видимо детство в России - это правда шрамы на локтях и коленях и подорожники вместо пластырей. - Фёдор Михайлович, ну как вам не стыдно! Там ну не надо... Фёдор, разорвав поцелуй, стал спускаться вниз и провёл влажную дорожку поцелуев от щек и скул к шее. А следом и ещё ниже - к ключицам и плечам. Кусая зубами бинты, тем самым освобождая кожу от ткани, Федя толкает своим телом Дазая на поверхность шкафчика. Теперь это напоминает сцену из фильма, который недавно смотрел Дазай. - Федя-я-я мать твою, спина!.. Правда столешница шкафа больше подходила для резки продуктов и хранения кухонных принадлежностей, а не для термина, который я, к сожалению, не могу описать. Дружеский секс? Нет, они оба уж слишком влюблены. Секс с любимым человеком? Ну, уже теплее, первый секс с любимым человеком. Да. Дазай до этого момента был девственником плюс ко всему не состоял в отношениях ровным счётом ни с кем. Да это даже его первый поцелуй! Фёдор подхватил Дазая под бёдра, последний снова обвил талию ногами, а Дост, продолжая целовать, направился в спальню. По стеночкам перейдя в спальню, Фёдор разорвал поцелуй и тяжко выдохнул. Осаму не три килограмма весит всё-таки. Федя опустился на кровать, ведь Дазай у нас старикашка. И всё-таки суицидник снизу. Но когда Фёдор стал переходить влажными поцелуями с шеи на грудь, Осаму кое-что вспомнил. Руки Доста потянулись к ремню штанов в клетку. Дазай очень худой и даже домашние штаны носил с ремнём. Дазай перехватил руки Доста за запястья. - Погоди, мне нужно тебе кое в чем признаться. - То есть ты на самом деле трансгендерная девушка? - равнодушное поднял глаза Федя. - Да нет, я... У меня... - Ну? - У меня... Трусы с рыбками. Фёдор засмеялся. Да не хило засмеялся, ведь в краешках его глаз выступили слезинки. Он рухнул на Дазая. Чего такого смешного сморозил этот Хренов суицидник? Пиздец. - Это всё? - Ну да... - А у меня трусы с крысами Окей да? Теперь смеялся Дазай. Это со стороны выглядело ну очень уморительно. - Но всё-таки... А утром они проснутся с болью в пояснице, пахе и горле. А соседи будут задавать больше вопросов. - Приветик! - Насри в пакетик. Утро добрым не бывает. Никогда, кроме утра выходных. Федя уткнулся носом куда-то в бок суицидника. И посылал его нахуй каждый раз, когда тот решал начать разговор. Ласковый поцелуй в макушку. А за ним... - Ебать копать! Гоголь. Звонил по видео-связи. Сука. Федя быстро отсел на другой конец кровати, дабы не было видно горе-любовника. - Да Коль. Чего хочешь? - Отпуск, чай и нормального начальника! Какого лешего ты голый, сонный и... А, понятно. - Хули тебе понятно!? - У вас с Дазаем была жаркая ночка?- играл бровями мужчина. - Какого... А у вас с Сигмой тоже?- дьявольская улыбка, скорее ухмылка тронула тонкие обветренные губы. - Чего?! Но... Как?..- прихуел от такого заявления Гоголь. - Всё просто. Ты сам себя спалил. А ещё у тебя на шее засос и следы от зубов Сигмы. Я знаю какие по форме зубы у Сигмы. - У нас посетитель. Некий Мори Огай. Приедешь - сам с ним разберёшься. - Ладненько. Теперь иди в пизду со своими алкашами. - Ты слишком грубый, Федь~