Ночью

Как же болит ожог. Иногда думается, что больше нет сил терпеть, что это конечная. Эта пульсирующая боль, занимающая левую сторону лица, шеи и плеча, должна напоминать, что я жив, я тут, я не умер. Но она так надоедает, что хочется выть, кричать как не в себя, содрать с себя всё это жареное мясо. Разнылся. – Слышишь меня, плейбой? Я тебе прихватил дорогущей мази, должно помочь. – Майл кинул тюбик на стол и уселся в кресло. – Будешь? Я пожал плечами и взял сигарету. Не то чтобы я курю...у меня нет на это времени. Однако раковые палочки помогают собраться с мыслями. Мэтт прямо смотрел на меня. Очки брошены на пол, волосы растрёпанные. Он курил медленно, наслаждаясь каждым вдохом едкой гадости в лёгкие. – Лучше бы ты так шоколад грыз, – усмехнулся я. – Ага, чтобы такое же пузо отрастить? – Когда работает мозг, Мэтт, сладости можешь щёлкать сколько душа пожелает. – Твой видимо совсем отключился. Посмотри на свои щёки! Мы засмеялись. Короткая отдушина перед великим страхом, про который мы оба не хотим говорить. Не хотим упустить что-то лёгкое, что появилось и теперь витает в воздухе. Я посмотрел на часы. Ровно пять часов утра. Несмотря на то, что похищение должно было состояться около трёх часов дня, я самозабвенно хрустел пальцами. Никто не знает, что произойдёт; пусть и Кира, и Нейт Ривер, и я просчитали все возможные итоги - всё равно найдётся один неизвестный. Этот исход меня мучает. Незнание будущего меня раздражает и угнетает. Я снова посмотрел на Мэтта. Он достал приставку, но просто вертел её в руках, не включая. Впервые в жизни эта заурядная вещица его не интересовала. Он думал о совершенно другом. Может, о детстве? О прошлом? О наших бесконечных шутливых драках, о наших ночах за книгами, вызове призрака с помощью спиритической доски(он потом боялся спать, но это тайна), играх в футбол... ...Как эгоистично. Разумеется он не думает обо мне в свои возможные последние часы жизни. Ему есть о чём поразмышлять. О девчонке, которая его зацепила. О сигаретах... В целом, мне нельзя быть сентиментальным. Я таковым никогда и не был. Я прочитал уйму книг о бесконечном нахождении себя в этом мире, но, кажется, так и не нашёл. Одиночество, длящееся сколько я себя помнил, прервалось лишь на краткий миг - когда в моей жизни появился Мэтт. Мы дружили долго, долго и счастливо. Ну и сказка получилась... Те четыре года, что он меня искал, я скучал по нему, это нужно признать. Однако же, если я знаю, что легко поддаюсь негативным эмоциям - злости, ярости, грусти, - то так же знаю, что ни за что не выражу таких эмоций, как любовь и сострадание. Я не считаю их чем-то плохим, я бы научился с удовольствием их выражать, но у меня нет времени на такие глупости. К тому же, единственный, на кого я могу направить эти эмоции, это Мэтт. Был Эл, но он умер. Возможно, я лишь слепо восхищался им. Но это не так важно. Я готов отомстить Кире за содеянное. Я готов пожертвовать жизнью. Но чёрт, как же...страшно. Болит ожог. Сильно ноет. Я приложил холодную перчатку к горелому мясу на своём лице. Мэтт поднял голову. – Болит? – Болит. – Ничего. У тебя осталось там пару таблеток обезболивающего. Я встал и подошёл к грязному окну. Только-только начинает светать. Тусклого солнца практически не видно из нашей халупки, которая находится чёрти где. Деревья голые и выглядят безжизненно. С каких пор я начал обращать внимание на деревья? Они не выглядят безжизненно, они скоро начнут снова цвести. А вот ты умрёшь. Господь, я же никогда не ценил собственную жизнь. Почему сейчас мне так страшно? Почему мне страшно за Мэтта, почему страшно покидать это жалкое гнездо, почему у меня нет такой обыденной злости по отношению к Ниа? Это ведь только вероятность, что я умру. Нет, я точно умру. Мэтт выживет. Я верю, что он выживет, я очень хочу, чтобы он выжил. Ему рано умирать. Этот негодяй кроме бесконечного выдувания сигарет и игр в приставке ещё ничего нужного не сделал. У него всё впереди. Я усмехнулся собственным мыслям. Мэтт подошёл ко мне и тоже некоторое время смотрел на солнце. – У нас всё получится, – слабо улыбнулся он. Я только сейчас заметил, насколько уставшие у него глаза, однако он улыбнулся, а значит, у нас действительно всё получится, и Кира будет схвачен, с моей смертью или нет. – Не унывай, мы эту дуру быстро выведем на чистую воду. Я сжал кулаки. – Получится!