Sucht

Аристер не выдерживает. — Пошёл вон, — в голосе юноши звенит та же сталь, что и у его отца. Джион отшатывается — на миловидном, до отвращения слащавом личике отражается почти детское недоумение. Он неловко оглядывается, словно пытаясь найти того, кому адресован приказ. Ты же это не мне? — так и читается в чёрных, без проблесков разума, глазах. Ла Моник недовольно кривит губы — Боже, это действительно ребёнок из пророчеств, твоё избранное дитя? — и отворачивается. С иномирянином им не о чём говорить. Как только Руфели могла влюбиться в такое пустоголовое создание… — Братец Аристер, я тебя чем-то обидел? — совсем по-женски лепечет Джион, робко касаясь чужого плеча. — У Вас проблемы со слухом? — Аристер намеренно обезличивает каждую фразу и даже не поворачивается к собеседнику. Верх грубости, тем неожиданнее, что позволил себе такое поведение именно Аристер ла Моник, холодный и идеально вежливый наследник рода Моник. К счастью, в кабинете никого, кроме них двоих, а Джион — слащавый мальчик словно со страниц женских романов — уж точно не станет жаловаться императрице, что такой-сякой Тир его обижает. — Ваше Императорское Величество, прошу, покиньте мой кабинет и позвольте мне вернуться к работе, — Аристер всё-таки восстанавливает самоконтроль и отходит от окна, возвращаясь за заваленный бумагами стол. На этот раз мальчишка понимает завуалированный посыл и убегает, не переставая извиняться непонятно за что. Король обессиленно сползает под стол, едва замолкает эхо от хлопнувшей двери, и позволяет себе на мгновение выдохнуть. Сорвался, но не фатально.

Ожог на лопатках ноет, напоминая о раскалённой императорской печати и равнодушном взгляде голубых глаз.