Вино и сигареты

— Чуя? — Огай оторвал взгляд от бумажек, которые читал до этого, и поманил к себе юношу. — Подойди-ка сюда. Накахара вздохнул, но подчинился, обходя стол и приближаясь к Мори. Его немного пошатывало после нескольких часов в баре прошлой ночью, а в горле снова пересохло. Он ужасно хотел пить, но терпел, пока босс читал его очередную отписку вместо нормально написанного и оформленного отчёта. Слава богам, голова не слишком сильно болела, но общее состояние оставляло желать лучшего. Мори профессионально задрал рукав пиджака Чуи, сбившийся вниз, и прижал пальцы к запястью юноши, беззвучно считая пульс и поглядывая на часы, стоявшие на столе. — Ну что? Близок к смерти? — Чуя жалко улыбнулся своей неудачной шутке. — Возможно, — Огай вздохнул и посмотрел Накахаре в глаза, пригвоздив к месту. — Сердечко у тебя слабенькое, а ты его так сильно нагружаешь. Алкоголь, сигареты, стресс, плохой сон… Я вижу это всё по твоему лицу, Чуя, так что не пытайся меня сейчас обмануть. Чуя только языком цокнул, но взгляд отвести не посмел. Он и сам чувствовал, что ему плохо, но ничего поделать с собой не мог. — И что? Закроешь меня дома и заставишь пить таблетки и питаться по часам? — Не хами, — Мори не отпустил руку Чуи, более того, он принялся поглаживать его по запястью, а позже и по ладони, забираясь пальцами под перчатку. Это было приятно. — Стоило бы, конечно, назначить тебе постельный режим, но Исполнителей у нас сейчас практически нет. Работать некому, так что… Не обессудь. Отдыхать пока некогда. Чуя зажмурился и потер лицо ладонью в перчатке. — Я понимаю. Не больно-то и хотелось. — Но настоятельно советую нормально питаться и не забывать пить таблетки. И еще, Чуя, — Огай сжал его пальцы чуть сильнее. — Прекрати себя жалеть. Накахара опешил. — В смысле? — Все, что ты сейчас делаешь — пьешь, много куришь, мало спишь и редко ешь. Но поверь, если ты загонишь себя и сляжешь с приступом, то он не вернется. — Огай прищурился. — Дазай не вернется. Потому что он предал мафию, меня и тебя. Тебя — в первую очередь. Вспомни подрыв автомобиля. Чуя заскрежетал зубами. О, он помнил, как на парковке возле одного из зданий мафии его машина просто взлетела на воздух и загорелась. Он тогда так орал, что многие его подчинённые потом еще месяц боялись рассказывать ему о каких-то косяках, предпочитая разруливать их самостоятельно, лишь бы Накахара-сан не обматерил их также, как предателя-Дазая. — Если Дазай объявится, то его следует поймать и казнить как предателя, — твёрдым голосом продолжил Мори, вновь поглаживая Чую по руке. Соскучился, что ли? Всё-таки единственный подчинённый остался, которого вот так вот можно потрогать. И это если не считать Элис. — Я понял, босс, — Чуя вздохнул. — Можно идти? — Да, конечно. Еда, таблетки, сон. Не забывай о работе, — снова напомнил Мори уходящему юноше. — Узнаю, что не соблюдаешь рекомендации, — накажу. Чуя фыркнул и вылетел из кабинета босса Портовой мафии, направляясь на парковку. О Дазае не было слышно буквально ничего уже месяца три. И Чуя соврал бы самому себе, если бы сказал, что не скучает. Ещё как скучает по этому идиоту, только вот если увидит, то убьёт на месте. Потому что Осаму заслужил быть убитым. Сначала дал к себе привыкнуть, потом ослушался всех приказов, а в итоге свалил из мафии и залёг на дно, обрекая себя на титул предателя. За голову Дазая была назначена награда, Мори лично издал такой приказ. Впрочем, за живого Осаму давали намного больше. Только где же его теперь отыщешь? Чуя прожил в подвешенном состоянии ещё две недели. Ел он только когда желудок напоминал о себе громким бурчанием, таблетки пил как надо, от сигарет отказаться не смог, зато алкоголь пить почти перестал, позволяя себе лишь бокал красного сухого вина в ночь с субботы на воскресенье. Его такой порядок почти устраивал. Мыслей в голове не было никаких, он делал все машинально, быть может, просыпаясь лишь на убийствах. Что-то пробуждало его от безразличия в такие моменты. Может, кровь, а может, — вопли жертв. Зато Мори вновь разозлился на него, когда при встрече заметил осунувшееся лицо и ставшие большими глаза Чуи. Накахара явно похудел из-за нерегулярного питания, и теперь это бросалось в глаза. Это был вечер, причем званый, на который пригласили Огая и человека, которого он мог взять с собой. Выбор пал на Чую, хотя Коё была свободна, но не подчинённому задавать такие вопросы боссу. — Ты все ещё плохо ешь? — Огай закатил глаза, элегантно держа в руке бокал с недурным шампанским. — Чуя, ты же знаешь, ты должен хорошо питаться. — Я нормально питаюсь, — проворчал Накахара в ответ. — А должен очень хорошо, — мужчина тяжело вздохнул. — На тебе даже смокинг практически висит, ну что это такое? — Не веди себя как мой отец, — прошипел Чуя, а потом приветливо улыбнулся банкиру, который и устроил этот вечер. Банкир этот просил защиты у Портовой мафии и получил её, а Огай получил надёжный сейф. Выгода, как и всегда. — Я для тебя босс, бог и отец в одном флаконе, — Мори усмехнулся, отпивая шампанское. — Так что прекрати шипеть словно рассерженный кот. Чуя тихо цокнул языком, — так тихо, как только мог, чтобы никто не возмутился, — и тут же охнул, когда Огай притянул его поближе за галстук. — Что мне теперь, папочкой тебя называть? — не растерялся Чуя, опасно улыбаясь. Его улыбку тут же скопировал Мори, накручивая галстук юноши на кулак. — Я был бы не против… Чуя-кун. Накахара покраснел и вздохнул, отворачиваясь от босса. Тот отпустил галстук юноши и допил шампанское из тонкостенного бокала. Лицо Огая не выражало ничего, в конце концов, он умел держать себя в руках. Зато Чуя был раза в два его младше, а потому успокаивался дольше. Тем более, что от слов и действий босса что-то взметнулось в его теле. То самое, что пыталась пробудить Коё, приведя его в бордель. Чуя был возбуждён. Он определенно хотел Мори. Затащить куда угодно, лишь бы подальше от чужих глаз, и отдаться прямо так. Накахара помотал головой. Что за странные мысли? Как будто афродизиаком накачали, думать о чем-то другом совершенно не получалось. Медленно вдохнув полные лёгкие воздуха, Чуя выдохнул и снова посмотрел на Мори. Кажется, юноше удалось успокоиться, но это было немного необычно. Как бы далеко не заходил Дазай, ему не удавалось возбудить Накахару, только разозлить. А сейчас… Огай только чуть придушил его галстуком и сказал пару слов низким голосом. Ничего необычного, но… Но. Но это стало отправной точкой для небывалого возбуждения, которое путало мысли и заставляло дышать чаще и тяжелее. Чуя даже испугался, что его сейчас пришибёт приступом, но нет — сердце вело себя спокойно. Хотя пульс и участился. Накахара облизнул губы и снова повернулся к Мори. Его уже не волновал даже бокал с шампанским, которое было вполне неплохим, но слишком сладким, как на вкус юноши. Такое быстро ударяет в голову, а утром дарит незабываемую головную боль. Чуя предпочитал менее сладкий алкоголь. Желательно — сухой или полусухой как минимум. Огай скосил на него глаза и улыбнулся уголком губ. Чуя тут же подошел ближе, и они вновь касались друг друга — плечо юноши уперлось в бок Мори, а сам Огай погладил его по спине, задержав ладонь чуть выше поясницы. Ненавязчивый, но красноречивый. Что-то происходило между ними, но Чуя не мог бы даже под пытками ответить, что именно. А Огай всегда хранил свои мысли при себе. *** Ночная миссия оказалась абсолютно абсурдной, и Чуя корил себя за согласие всё то время, что готовился к ней, во время и после, подъезжая к главному зданию Портовой мафии, где его уже ждал Мори. Накахара припарковался и вновь полез в бардачок, пытаясь отыскать влажные салфетки, но — нет. Ничего такого, чем можно было бы стереть вызывающе яркий макияж. Конечно, глаза за время пути Чуя уже сто раз потер, благодаря чему тени и подводка облетели, оставив лишь круги под глазами, но вот помада… Она была стойкой и просто так не стиралась, как губы не три. Еще и была ярко-красной, с легким розовым оттенком, — подходила к тону кожи и ярким волосам, черти бы её драли. Чуя скрипнул зубами и открыл дверь, вылезая из машины. Платье и каблуки в принципе можно было объяснить, да и плевать, что на нём надето, но вот помада… Цена отлично выполненного задания. Сработал чисто и быстро? Теперь позорься перед охраной и боссом. Выпрямив спину и расправив плечи, Чуя покинул парковку и поднялся на лифте на один из самых высоких этажей здания. Охрана возле кабинета босса напряглась, но, заметив озлобленный взгляд синих глаз Накахары, расслабилась, пропуская его. Огай всё также сидел за столом, уткнувшись в бумажки. Освещения едва хватало, чтобы осветить весь кабинет, но Чуя в любом случае подошёл ближе, откашливаясь. — Задание выполнено, босс, — Накахара посмотрел в стену, потом на потолок, лишь бы не встречаться взглядом с Мори. А тот как раз отвлёкся от своих бумажек и смотрел на Чую. Пристально смотрел, не отрываясь. — Неплохое платье, Чуя-кун, — наконец, выдал Огай, забирая папку, которую ему протянул юноша. — Отлично село по фигуре. Чуя вспыхнул и скрипнул зубами. — Спасибо, босс. Могу идти? Огай усмехнулся. — Конечно нет. Накахара удивился так сильно, что даже решил посмотреть на босса. Зря. Мори встал из-за стола и медленно обошёл его, приближаясь к подчинённому. Юноша в очередной раз пожалел, что так и не вырос с тех пор, как попал в мафию, но эти мысли ни к чему не привели. Огай, наконец, подошёл к нему вплотную, а потом одним слитным движением посадил Чую на стол, задрал его подбородок и поцеловал. Платье было длинное и неудобное, а каблуки сползали с узких ступней юноши, так что через пару секунд туфли просто упали на пол, приглушённо цокнув. Чуя сначала упёрся руками в стол, а потом хмыкнул и закинул руки на плечи Огая, прижимая его к себе и отвечая на поцелуй. Наконец-то пазл сложился в цельную картину. Мори просто и банально его хотел, а Чуя… Тоже хотел, получается. И получил. Это было по-другому. Не как с Дазаем. В поцелуе Мори чувствовался опыт, какая-то жесткость и размеренность. Дазай же… Это было давно, и они оба не умели целоваться, а потому учились друг на друге. С Осаму было просто иначе, не лучше и не хуже. Вот только целуясь с Дазаем Чуя всегда думал о том, что скоро это всё закончится, а вот губы Огая были как глоток воздуха. Или освежающего напитка. К ним хотелось возвращаться снова и снова, а лучше — не отрываться вообще. С этого момента память Чуи рассыпалась на фрагменты. Вот — звук рвущегося подола платья, ладонь на бедре. Затем — ожидание, поцелуи на щеках, шелест. Мокро между ягодиц, больно. И долго больно, пока его не трогают спереди. И шёпот в ушах — оглушающий, хуже крика. Тело ломает, и он весь то сжимается, то выгибается, сшибая что-то со стола. Мори прижимает его к поверхности и буквально втрахивает в стол, одновременно с этим мягко целуя выпирающие лопатки Чуи. Контраст на контрасте, и от этого даже приятнее, чем от самого соития. Потом всё как-то складывается вновь в цельную картинку, и Чуя поправляет волосы, поглядывая в зеркало. — То есть, помада всё-таки стирается… — напряжённым голосом выдает Накахара, чем провоцирует Мори на смешок. Впрочем, через секунду Чуя присоединяется к нему и понимает, что его как будто бы отпустило. Как будто сняли с шеи цепь, которая прижимала его к земле. Мори отправляет его домой, великодушно разрешая не выходить на работу на следующий день — в конце концов, с работой Чуи могут справиться Акутагава и Хиротсу, если что-то случится. В квартире кто-то был. Это казалось дежавю, забытым сном. Кто мог проникнуть в его квартиру — новую, купленную после ухода Дазая из мафии, взамен старой, испоганенной воспоминаниями и кровью? Чуя заочно знал ответ, но на всякий случай вытащил нож. Потому что способностью с Дазаем драться не получится. Это действительно был он — сидел себе в темноте, вальяжно развалившись в кресле и явно что-то попивая. Если вино из запасов Чуи — Накахара его лично прирежет, несмотря на приказ Огая. — Что ты здесь забыл, предатель? — хрипло спросил Чуя, не включая свет. Из окон падал отсвет луны, но сам Чуя оказался в тени — и хорошо. Он бы не хотел слушать от Дазая подколы про платье и смазавшуюся косметику. — Да так, поболтать зашёл, Чуя. Неужели мне нельзя повидать старого друга? — отозвался Осаму, ерзая в кресле. — Красивая квартирка. Всё хорошее настроение Чуи от хорошего секса улетучилось, хотелось только выпить чего-нибудь крепкого и уснуть, но жизнь вносила свои коррективы. — Ты предатель. Я могу убить тебя — и меня только похвалят, — рыкнул Чуя, медленно стаскивая с себя каблуки так, чтобы они не цокнули. — Ну так убей, — Дазай ухмыльнулся и снова отпил из бокала. — Но ведь я просто сбежал, разве я виноват в чем-то? — Ты взорвал мою тачку, урод! — не выдержал Чуя, нож из его руки вылетел и ринулся к Дазаю, но ударить не сумел, упав на пол со звоном. — Ой, да, забыл, прости, — глумливо отозвался Осаму. — Ты же не пострадал, Чуя? Накахара зарычал и налетел на Дазая, смыкая пальцы на его шее. Тот выпустил бокал из рук и податливо прижался к Чуе, вздыхая. — Ого, ты никогда такого не носил, — Осаму с восторгом огладил бёдра мафиози, скрытые под подолом. — Неужели подался в другую стезю, а? Голос его звучал сипло и замедленно — Чуя довольно серьезно придушил его. — Пошёл в задницу, Дазай. — Как скажешь. Чуя аж дернулся — руки Осаму скользнули под платье, нащупывая ягодицы Чуи, а затем подныривая под бельё. Однако, едва один палец проник в Накахару, Дазай вдруг зарычал. — Ты что, трахался с кем-то? Чуя изогнулся, удерживая его одной рукой, стряхнул с себя руки Осаму и достал нож с пола, а затем прижал его к шее бывшего напарника. — Не твоё дело, предатель. Либо ты тихо уходишь, либо я тащу тебя к Огаю — и поверь, его пытки тебе не понравятся. Дазай вздохнул, поразмыслил и кивнул. — Я ухожу, хорошо. Но поверь — я выясню, кому ты подставил задницу, Чуя. Накахара встал с него, но нож держал наготове. — Тебя это ебать не должно, предатель. Пошёл вон. Дазай ушёл, и едва за ним закрылась дверь, как Чуя вытащил телефон и нажал на быстрый набор. Через два гудка на той стороне отозвался Мори. — Чуя? Что… — Он был здесь. Дазай был в моей квартире. — Я приеду? — Огай явно заметил, как срывается голос Накахары. — Да, пожалуйста… Я сглупил, прогнал его, он меня так выбесил, но… Огай, я так его ненавижу, я… — Я сейчас приеду, Чуя, успокойся. Мори бросил трубку, а Чую накрыла такая истерика, что он даже не заметил, как изранил босые ноги осколками от бокала. Огай приехал быстро — всего через пятнадцать минут, явно гнал как бешеный. Он включил везде свет, ослепив Чую, а увидев, где тот ходил, подхватил его на руки и понёс на кухню. Там Мори достал аптечку и принялся вытаскивать мелкие стекла из ступней Накахары, обрабатывая порезы. Чуя молчал, так что Огай решил привести его в чувство словами. — Я подключил наших техников, чтобы они нашли мне этого урода по камерам, но пока мне не звонили. Впрочем, скорее всего, он мог взломать нашу систему видеонаблюдения, чтобы обдурить всех. — Это он может, — несчастным голосом отозвался Чуя. — Он трогал тебя? Не ранил? Накахара вспомнил, куда влезли пальцы Дазая, и всхлипнул. — Обещал… Найти того, кому я отдался… Сука. Мори хмыкнул. — Ну и прекрасно, я ищу его, а он — меня. Не переживай, Чуя, вы же с ним… Вы же с ним не? — Нет, я всегда отказывался, — Накахара облизнул мокрые от слёз губы. Мори закончил с обработкой ран, помог Чуе помыться и смыть макияж, а затем перенёс его в постель. Это всё было так легко проделывать, что Огай серьёзно задумался о том, чтобы откормить Чую. — Останешься со мной? — Юноша схватил Мори за ладонь, перебирая его пальцы. — Пожалуйста, только одну ночь. Огай смерил его внимательным взглядом, а затем вздохнул. — Я готов оставаться с тобой все ночи, Чуя, всегда хотел. Когда ты захочешь. Да, я останусь, только не реви. Чуя фыркнул и потянул Огая на себя. Тот едва успел избавиться от остатков одежды — костюм он снял ранее, когда намочил его при купании парня. Они улеглись в обнимку, Чуя устроился головой на груди Мори, держа его за ладонь обеими руками. — Правда всегда хотел? — вдруг спросил он, и Огай усмехнулся. — Правда. Только ты сначала был маленький — и слишком умный, а потом у тебя были странные отношения с Дазаем, в которые я лезть не захотел. Вот так и получается. Чуя кивнул и притерся ближе. Они молча уснули и проспали остаток ночи. Рано утром Мори пришлось уехать, но он оставил Чуе записку, чтобы тот отдыхал. Накахара проснулся ближе к полудню, прочитал записку и, фыркнув, зарылся лицом в подушки. В голову лезли одни только неприличные мысли — потому что постель пахла Мори, его телом и парфюмом. И совсем не пахло тяжёлым парфюмом Дазая. Это успокаивало больше всего.