Love you on Christmas

Люди спешат, выходят и заходят в магазины, украшенные мерцающими гирляндами, покупают шампанское и конфеты, рассказывают детям про Деда Мороза, отчего у них глаза в любопытстве поблескивают. Кто-то спешит с работы домой, а кто-то гуляет по центру города, желая отметить Новый год прямо на главной улице. У всех хорошее настроение, все ходят с улыбкой на лице, предвещая чудо. Феликс бы тоже хотел верить, что случится чудо. У Феликса нет ни ёлки, ни новогоднего настроения, даже родителей рядом с ним нет — они находятся в другом городе, и сейчас накрывают стол, чтобы отметить Новый год с друзьями. Зато у Феликса есть разбитое сердце. Кто его просил влюбляться в того придурка? И ведь же даже не надеялся на взаимность, достаточно было того, что они иногда могли перекинуться парой фраз. Но тот парень с красивой внешностью и уродливым характером узнал о чувствах Феликса, и это окончательно показало, насколько у бедняги плохой вкус. Хочется забыть всё, что ему сказали, но те слова всё не выходят из головы. — Ты пустышка! Да ты вообще... Как ты вообще посмел? Я поддерживал с тобой дружеские отношения, потому что ты казался жалкой одиночкой, но ты решил испортить мне репутацию. Ты думал, я могу полюбить такого как ты? Будь скромней, — одногруппник посмотрел с отвращением на Феликса и вздохнул. — Иди уже отсюда! Не приближайся ко мне больше, — после этих слов парень быстро вздохнул. — Помогите, меня тошнит! Может и к лучшему, что его так отшили? Это так глупо. Вспоминая об этом, Феликс хочет лишь смеяться, ведь этот парень выглядел так по-детски, безумно смешно. Надо послать его куда подальше, забыть, заняться чём-то полезнее, чем продолжать думать об этом придурке. Посмотреть фейерверки, остаться живым после скорой сессии, написать диплом... Хочется верить в чудо. Хочется чуда. Феликс останавливается посреди улицы, и смотрит на небо. На его лицо падают снежинки. Он зажмуривает глаза и глубоко вздыхает. Да, это правильное решение. Надо забыть обо всём и просто верить в чудо. Как остальные. Феликс кивает своим мыслям, и через несколько минут выходит из какого-то магазинчика с оленьими рожками на голове. Людей вокруг много, а на душе всё равно ужасно одиноко. Все эти люди Феликсу чужие, также как и Феликс для них. У них своя жизнь со своими переживаниями, и пока с Феликсом эти переживания никак не связаны, ему на них совершенно всё равно. Сейчас бы не помешал какой-нибудь друг, к которому можно завалиться в квартиру и провести Новый год вдвоём. Ибо все эти шумные компании вокруг до хорошего не доведут. Феликс шагает по длинной улице. На ресницы падают снежинки, из-за которых Феликсу приходится зажмуриваться, потому что щекотно. На волосах тоже сверкают постепенно тающие ледяные кружева, из-за которых волосы становятся мокрыми. А ведь мама говорила надевать шапку. Мама... Феликс немного скучает по тому, как в детстве она его подсаживала, чтобы он смог дотянуться до верхушки ёлки и надеть на неё завершающее украшение, и после этого вся семья собиралась за большим столом, кушая из фарфоровых тарелок оливье, попивая из бокалов сок и подаренное кем-то шампанское. Думая об этом, Феликс слегка улыбается и прячет нос в большом тёплом шарфе. Увлёкшись воспоминаниями, он врезается в прохожего, отчего тот падает прямо на землю, и его шапка сползает прямо к подбородку, так, что незнакомец становится похож на вора. Или на чью-то жертву. Феликс присаживается на корточки, спрашивает всё ли в порядке, в ответ на что человек медленно убирает шапку с лица. Было бы трудно не заметить, как красиво выглядел этот парень. Феликс даже испугался, что повалил на землю какого-нибудь айдола. Подтянутая фигура, длинные ноги, бежевое пальто, выглядящее слишком лёгким для такой погоды, но под ним виднелся шерстяной толстый свитер, который наверняка мог согреть даже самое ледяное сердце. Когда этот человек подал голос, Феликс понял, что засмотрелся. —...извините? — начал тот. — Что? — Ну, я врезался в вас. — Нет-нет, это же я в вас врезался, я должен просить прощения, — говорит Феликс. — А как вас зовут? — резко перевёл тему. — Я Ли Феликс! Давай на «ты»? — сам не успев уследить за ходом мыслей, предложил парень. — О. Хван Хёнджин. А вы...ты... Не хочешь прогуляться? — С тобой? — Если ты куда-то спешишь, то я не заставляю! — Нет-нет! Просто как-то неожиданно. То, что мы даже не знакомы, но ты уже зовёшь меня куда-то. — Прости, это всё из-за того, что мне не с кем провести эту ночь. Так скучно, хотя вокруг так много всего интересного. — Я согласен! По правде говоря, мне тоже не с кем провести этот Новый год, — Хёнджин удивлённо посмотрел на Феликса. Не каждый сбивающий с ног (в прямом и переносном смысле) незнакомец сразу согласится на такое предложение. Вдруг Хван какой-то маньяк: затащит в темный переулок, вырубит и продаст на органы. Хёнджин, встав с асфальта, отряхнул пальто, и теперь он смотрел на Феликса сверху-вниз, потому что был на голову выше его. — И куда мы пойдём? — Хмм, а куда ты хочешь? Мы можем пойти в то кафе, — указал пальцем на кафе через дорогу, из которого выходила пара веселых, наверняка пьяных девушек. — Там слишком много людей сейчас, и наверняка мест мало, да и... шумно... слишком. — Что ж... Тогда давай просто погуляем? Я знаю поблизости местечко, где продают просто восхитительные яблоки в карамели. Если ты, конечно, любишь такое. — Люблю. — Тогда пошли! — Хёнджин тепло улыбнулся, и зашагал по дороге, подзывая за собой Феликса. Сейчас уже не казалось, что Феликс какой-то чужой во всей этой атмосфере. Сейчас ему не одиноко, и он сливается со всей праздничной атмосферой. Парни разговаривали обо всём, смеялись, и всё это не казалось чем-то неправильным. Они как старые друзья, которые встретились друг с другом после долгой разлуки. Не ощущалось какой-то неловкости, и это как-то странно, ведь всю свою жизнь Феликсу тяжело давались новые знакомства. С Хёнджином было приятно и понятно. Хотелось говорить и слушать друг друга ещё долгое время, не прерываясь ни на что. Полночь всё приближалась, а это значило, что надо пойти куда-то в более уютное место, чем заполненная людьми улица. Но Феликс засмотрелся на незнакомца, что за пару часов успел стать кем-то ближе, чем просто знакомый. На Феликсе всё ещё были нелепые оленьи рожки, которые тот купил прямо перед встречей с Хёнджином, а на щеках был легкий румянец, который подчеркивал красоту его веснушек. До полуночи считанные минуты, и где-то поблизости уже запускают фейерверки. Глаза обоих загораются разными оттенками, и когда до ушей доносятся радостные крики наверняка уже не трезвых людей, Феликс перестаёт думать, и совсем не контролирует тот момент, когда встаёт на носочки и тянется прямо к лицу напротив, прежде закрыв глаза. Губы неловко сталкиваются, но Хёнджин, на удивление, не отталкивает. Когда Феликс, наконец понимая, что творит, пытается отстраниться, его удерживают на месте. Вокруг всё ещё толпа людей, на небе всё ещё взрываются фейерверки, зачем-то запустившиеся до двенадцати (ой-ой, кого-то уволят), а Хёнджин, наконец отстраняясь, смотрит взглядом, полным надежды, на Феликса, и не видя признаков протеста, берет того за руку и тащит за собой. До полуночи десять минут. До дома Хёнджина идти около пятнадцати, но если бежать, то можно успеть и за пять. Они обгоняют людей, в кого-то чуть не врезаются, на что им вслед что-то кричат, но это не важно сейчас. С головы слетает ободок с рожками, но Феликс даже не собирается оборачиваться. Людей много, может кто и заберёт. Не важно. Совершенно плевать. Фейерверки. Отсчёт последних секунд. Громкие возгласы счастливых людей. А Феликс с Хёнджином. Феликс тоже счастлив. Неужели это и есть то самое «новогоднее чудо», которое все люди так ждут, о котором так мечтают? ＊＊＊ — В тот день я ждал новогоднего чуда. А нашёл тебя.