eleven plus one

— Присоединяйся к нам, Люмин. — Спасибо, но нет. — К чему эти отговорки? — спрашивает он с такой уверенностью, будто знает, что ей больше не за что бороться. Потому что он знает. — Ради чего тебе теперь быть «хорошей»?       Холодный воздух переулка взъерошивает её волосы. — Ради брата. Он бы не хотел, чтобы я перешла на вашу сторону. — Брата? — непроизвольно хмурится он. — Он уже предал тебя. Но мы можем привести вас друг к другу. Ты же этого хочешь, да?       Она хмурится. Он прав: брат уже не единожды пытался помешать её планам и ещё больше раз причинил ей боль. Но Эфир всё ещё её брат, и она всё ещё любит его, несмотря ни на что.       Он её первая слабость.       Над его ладонью появляется маска в виде крыльев светлячка, и, в отличие от его собственной, она украшена звёздами. Она чувствует невероятно притягательное сияние чистой силы. — Тебе нужно лишь взять маску. — Нет, — ни за что. — Сила, которой ты могла бы обладать. Подумай о ней, — глухо смеётся он. — Разве тебе не надоело, что тебя используют? Разве ты не хочешь раздавить тех, кто причинил тебе боль?       Она думает о своих так называемых союзниках. Вспоминает, как они медленно, друг за другом, повернулись к ней спиной. Как уважение и признание исчезли, оставив после себя лишь подозрения и гнев.       Она помнит, как прощались с ней зелёные глаза.       Он её вторая слабость. — Иногда, — сдаётся она. — Значит, возьми маску. Я же вижу, что ты хочешь, — говорит он и наклоняется ближе.       На этот раз она не отказывается. Она тянется к маске и чувствует кончиками пальцев, как бьётся в ней сила. Она поворачивает её раз, другой, и вкладывает себе в волосы, где она подрагивает. — Замечательно. Ты же знаешь, как ей пользоваться? — Да. Надеть маску и дать ей забрать контроль. Я видела, как ты это делаешь, — она касается маски и чувствует, как она шипит. Она слишком хорошо помнит, как маска легла на его лицо, словно влитая.       Она глубоко вдыхает. — Превосходно! — он улыбается, но эта улыбка не видна в его тусклых голубых глазах. — Добро пожаловать. Надо бы отвезти тебя к Её Величеству.

***

— Что за прекрасный образец! Ты хорошо поработал, Тарталья, — произносит она нежно холодным голосом. — Я хочу поговорить с ней наедине. Ты свободен.       Тарталья выходит из тронного зала чуть быстрее, чем нужно. — Так, так, так. Это ты, — говорит Царица, глядя сверху вниз на неё со своего трона.       Люмин не двигается, склонённая в почтении. — Да, Ваше Величество. — Прекрасно, ты уважаешь вышестоящих, — Царица подходит к ней, стуча высокими каблуками по отполированному полу. — Ты сильна. Может, достаточно сильна для Предвестницы. Но ничего не даётся бесплатно, моё дорогое дитя.       Люмин молчит. — Поднимись.       Люмин повинуется и впервые видит Царицу во всей красе.       Она носит маску, не похожую на маски остальных Фатуи, и улыбается леденящей кровь улыбкой. У неё светлые белые волосы и пустые глаза, которые пронзают душу Люмин. В отличие от Чайльда — нет, Тартальи — в этих глазах нет души, нет эмоций, которые просачиваются наружу в лунные ночи. — Я хочу увидеть, как ты сражаешься. Если хорошо покажешь себя, то можешь считать себя двенадцатой Предвестницей.       После щелчка её пальцев в комнату входит Синьора. Люмин помнит стук её шпилек. Ей до сих пор снятся кошмары о том роковом дне, когда всё пошло не так.       Кровь стынет в её жилах. — Дорогая Люмин, это Синьора, восьмая Предвестница. Полагаю, вы уже встречались?       Они кивают. Одна — чуть резче другой.       Царица больше не говорит ничего, и внезапно у горла Люмин возникает ледяной шип.       Сражение начинается с коварной уловки, но Люмин не против играть грязно.       Анемо со свирепым порывом ветра сталкивается с Крио. За один миг весь тронный зал покрывается льдом, и лишь там, где стоит Люмин, остаётся сухое место.       Синьора ещё не успела отреагировать, как Люмин посылает в её сторону торнадо. Прекрасная Леди скользит по ледяному полу, и, несмотря на все её усилия, ветер уносит её.       Люмин ловит её до того, как она упадёт, и приставляет меч к её шее, не оставляя шанса сбежать. Она прижимает лезвие к коже ровно настолько, чтобы Предвестница почувствовала боль от пореза. — Сдавайся, — кратко говорит она. — Я сдаюсь, — говорит Синьора, и Люмин с глухим ударом кидает её на землю. — Прекрасно! У тебя есть навыки рационального мышления и способность отлично решать проблемы, — Царица стучит пальцем по подбородку, как будто бы задумавшись. — Да, у меня есть для тебя маленький подарок, маленькая Предвестница.       Она впивается пальцами себе в грудь, вытаскивая окутанный ледяным синим Гнозис. Люмин против своей воли отмечает его красоту.       Люмин давится воздухом, когда Царица погружает свой Гнозис в её грудь, и внезапно в ней оказывается больше силы. Она не похожа на её собственную, не похожа на одолженную. Кажется, что она её часть, но это неправильно, как будто Люмин заставили удерживать её. Но её все равно недостаточно.       Она течёт по её венам, и Люмин подавляет желание вздрогнуть. — Этого должно быть достаточно, — Царица отдёргивает свою руку в перчатке, вытаскивая совсем немного потускневший Гнозис. — Небольшое дополнение, если позволишь. С этой помощью ты сможешь эффективнее использовать свой Глаз Порчи. — Благодарю, Ваше Величество, — склоняет голову Люмин.       Царица снова смеётся. Её смех не похож на звонкий смех Венти или глубокий смех Чжунли, счастье звучит в нём чуждо. — Нужно придумать тебе новое имя, милое дитя. Ты уже заметила связь в именах Предвестников, и я думаю, что назвать такого умного ребёнка Коломбиной будет уместно. Можешь продолжать использовать «Люмин» в качестве псевдонима, как Тарталья использует «Чайльд», но в наших рядах ты Коломбина.       Люмин кивает. Она понимает — у имён есть сила, имена показывают новую грань личности. — Да, Ваше Высочество. — Это не проблема, дорогая Коломбина, — имя звучит непривычно, странно, но Люмин принимает его.       В конце концов, у имён есть сила. — Иди тренироваться с остальными Предвестниками и узнай, каков твой Глаз Порчи. Сообщи мне, когда узнаешь, и я отправлю тебя на твоё первое задание. Не разочаруй меня. — Я не разочарую Вас, — говорит Коломбина.       Она уходит из тронного зала.

***

      Тренировочный зал пуст, если не считать одного рыжего мужчины. Он избивает три манекена, на каждый из которых пришпилен рисунок. Из его лука вырывается дуга электричества — Гидро и Электро создают мощное комбо.       На его лице жуткая маска, которая, однако, не скрывает его тусклые голубые глаза.       Тарталья переводит взгляд на неё. — Рад видеть тебя тут. — Взаимно. К чему ты готовишься? — Ни к чему, просто тренируюсь к возвращению в Лиюэ, — Коломбина не удивлена слышать это: Тарталья лучше всех из Предвестников умеет опутывать собеседника сладкими речами. Несмотря на то, что он своими руками уничтожил веру большинства жителей Лиюэ в него, Фатуи всё ещё верят, что он ключ к их успеху. — А что ты делаешь? — Её Величество сказала мне попытаться определить элемент моего Глаза Порчи.       Коломбина надевает маску, и та тут же подстраивается под форму её лица. Она на удивление удобна, и биение её силы превращается в гул.       Она смотрит на свои руки, и Тарталья смеётся. — Да, это и правда приятно, да? Чувствуешь, что можешь управлять миром. Вся эта сила в твоих руках… это действительно извращает. — Я понимаю, как именно.       Коломбина поворачивается к манекенам Чайльда и лениво взмахивает рукой. Повинуясь её команде, из земли вырастают неровные шипы, аккуратно раскалывая манекены пополам. — Неплохо! Теперь я вижу, почему тобой так заинтересовались, — Тарталья смотрит на то, с чем тренировался совсем недавно, с какой-то эмоцией, которую Коломбина не может опознать. — Она назвала тебя Коломбиной, да? — тихо говорит Тарталья, но Коломбина всё равно его слышит. — Верно. Это плохо? — Нет, нет, — он непривычно замолкает. — Тебе подходит.       Тарталья сбрасывает маску, и внезапно перед Коломбиной оказывается Чайльд, которого она помнит. Он выглядит усталым, как будто бы пробыл здесь весь день. Даже зная, на какие ужасы способен Чайльд, она чувствует к нему симпатию, и уже готова сказать ему пойти отдохнуть.       Но не говорит. В Фатуи не ценятся доброта и сочувствие. — Спасибо, — говорит она. — Я буду с гордостью носить это имя.       Чайльд одаривает её улыбкой.

***

— Ваше Величество, я узнала элемент своего Глаза Порчи, — говорит Коломбина, преклонив колени перед Царицей. — Хорошо. И какой же, скажи на милость? — Гео. — Интересно! В наших рядах нет Предвестника, владеющего Анемо и Гео. Ты ценное дополнение, — говорит она нежно, и Коломбина чувствует, как попадает в ловушку. Она ничего не может поделать — в её сердце дыра, которую ничем не заполнить, и если сладкие слова Царицы способны залатать её, она сделает всё, что нужно. — Спасибо, Ваше Величество. В чём моё задание? — Да, я и впрямь сказала, что дам тебе миссию. Отправишься с Тартальей в Лиюэ, чтобы наладить отношения. Используй свою силу с умом, и, пожалуйста, трать деньги в пределах разумного. Северный Банк предоставит вам всё, что нужно. — Да, Ваше Величество. — Отправляетесь завтра на рассвете. Ты свободна.       Коломбина встаёт, кланяется и бессознательно поворачивается к выходу.

***

      Лиюэ выглядит точно так же, как Люмин её запомнила, если не считать нескольких кратеров. Люди суетятся на улицах, но их разговоры скорее нервные, чем возбуждённые. Осенний ветерок проносится рядом, и она глубоко вздыхает свежий воздух. Она чувствует запах рагу и с трудом сдерживается от того, чтобы подбежать к прилавку и купить себе немного.       Она проводит рукой по крашеным волосам и прикасается к маске, которая аккуратно лежит на её голове, как у Чайльда. Он настоял на этом, заявив, что если она собирается нарушить протокол, то лучше выглядеть при этом хорошо.       Большинство людей не сможет её узнать. Просто ещё одна посланница Фатуи, прибывшая в Лиюэ, чтобы наладить отношения.       Отлично.       Она решила пойти под личиной Коломбины, чтобы никто не услышал, как её называют Люмин — слишком велик был шанс раскрыться. — Коломбина! Быстрее! — голос Чайльда срывается на её имени, и Люмин не знает, смеяться ей или предложить ему таблетку от кашля. Они спешат в Северный банк, чтобы подтвердить своё прибытие, и Люмин просто слишком устала, чтобы не отставать. — Да, да, иду!       Жители города оборачиваются на них и шепчутся, прикрываясь ладонями. Люмин знает, что они говорят: «Посмотри на этих Фатуи, вон тот мужчина убил Рэкс Ляписа». Они прячутся, пока она идёт за Чайльдом, и Люмин не может не упиваться уважением, которое внушает им её присутствие.       Она была Почётной рыцаркой, но этот статус только завоевал уважение среди остальных рыцарей. И даже оно прошло — вскоре она лишь бегала по поручениям. — Это ты, — вдруг слышит она голос. Его обладателем оказывается мужчина с тёмными волосами и глазами цвета янтаря, который обращается к Чайльду. — Добро пожаловать обратно, — Люмин удивлена, что он так добр к человеку, который украл его Гнозис. — Рад снова тебя видеть, Чжунли, — говорит Чайльд. Люмин кажется, что в его голосе действительно слышны эмоции, и отмечает про себя его возможное слабое место — Чжунли. Он указывает на Люмин и говорит: — Это Коломбина.       Чжунли пронзительно смотрит на неё, и она понимает, что он знает больше, чем показывает. — Рад знакомству, Коломбина. — Взаимно, — говорит она и протягивает руку. Они жмут ладони друг друга, как высшие мира сего, которыми они и являются. — Не хотите пообедать? Кухня Лиюэ прекрасна, — говорит он ей, а не Чайльду, и Люмин теряется.       К счастью, ей на помощь приходит Чайльд. — У нас есть дела Фатуи, но если хочешь, можем встретиться позже в Ваньминь. Не забудь мору, — он кладёт руку ей на плечо, и Люмин позволяет ему это. Его защита даёт ей чувство безопасности, которого она не знала с тех пор, как получила новое имя. — Конечно.       Чжунли поворачивается и направляется прочь из гавани. Оба Предвестника смотрят ему вслед и направляются к банку.

***

      Пару дней спустя она сталкивается с Венти в таверне, где пытается наладить связи с владельцем и всеми важными людьми, которые в ней есть. Пьяный смех задаёт настроение вечера, и Люмин встаёт не на один пролитый напиток.       Он пьёт, как она и ожидала, и Люмин старается не попасться ему на глаза. Если сейчас с ним заговорить, то это наверняка разрушит идеальный образ Фатуи, который она создала.       Но, конечно же, он бог, а значит, знает то, что не должен знать. — Коломбина! — он машет её рукой, и она задаётся вопросом, как он вообще узнал это имя. — Здравствуйте, господин бард. Вам что-то нужно? — спрашивает она, стараясь сохранить приятный тон. — Нет-нет. Просто не каждый день можно увидеть в таверне Фатуи. Даже Чайльд и то приходит сюда раз в недели две.       Он отпивает вина.       Люмин думает об остальных Предвестниках: о чопорной Синьоре и сварливом Дотторе, и вынуждена согласиться. Она так и говорит, и бард хмыкает в ответ. — Да, я слышал о Синьоре, — говорит он. Люмин понимает, о чём он, но не смеет что-либо сказать; в конце концов, только она и Паймон были там. — У тебя нет Глаза Бога, — говорит бард вскоре. Люмин проклинает его наблюдательность. Даже вусмерть пьяный, он всё ещё слишком умён для того, чтобы она не волновалась. — Верно. — Предвестница без элементальных сил? Как необычно. — Глаз Порчи более чем компенсирует это, — просто говорит она.       Бард хмыкает и отворачивается.       Она принимает это как сигнал продолжить налаживать связи.

***

      Чжунли всё продолжает приглашать её пообедать, и, даже зная о том, что он пытается вытянуть из неё информацию, она не может отказаться. Может, он стал её слабым местом за всё время их путешествий, может, ей жалко видеть его ослабленным.       Тем не менее, она уже потратила не менее десяти тысяч моры на их обеды, потому что Чжунли всё ещё болван, который каждый раз забывает взять кошелёк. — Ты встречалась с Венти? — спрашивает он однажды.       Люмин морщится, но лицо Коломбины никак не изменяется. — Да. Бард в зелёном, так? — Верно, — говорит Чжунли, отпивая чай. — Он сказал мне, что ты ему кого-то напоминаешь.       Люмин уже знает, к чему всё идёт, и сдерживает в себе эмоции, не позволяя им проявиться на лице. — О? Но он никак не мог меня узнать. — Да, я тоже так сказал ему. В конце концов, Фатуи обычно не возвращаются на места своих миссий. Чайльд, по-видимому, исключение.       Люмин хмыкает и опускает взгляд, чтобы взять палочками креветку. — Люмин, — нерешительно говорит Чжунли, и Люмин непроизвольно поднимает взгляд. Коломбина отвешивает ей пощёчину. — Ах, — говорит он только и тоже тянется к креветкам.       Он оплачивает счёт — непривычно для него.       Больше они вместе не обедают.

***

      Коломбина и Тарталья ждут в Золотом Доме отряд, который, узнав о Коломбине, наверняка придёт покончить с ними. Тарталья лениво постукивает по своей маске, пока Коломбина вертит свою в руках.       Она чувствует обеими руками, как силы Анемо и Гео объединяются в незнакомую ей силу. Данная Царицей сила лишь катализатор, и Коломбина практически чувствует, как трещит эта мощь.       Та же мощь исходит от Тартальи, но он держится гораздо более элегантно и сдержанно.       Глядя на то, как Тарталья стучит ногой по полу, она бы могла сказать, что у него возникли сомнения по поводу того, чтобы во второй раз пережить эту битву — но она знает его. На самом деле, беспокоиться не о чем — оба их сильнейших врага теперь обладают лишь крупицами былой силы, а они вооружены двумя разными элементами. — Мы можем это сделать, — уверенно говорит Коломбина. — Коломбина и Тарталья — величайший дуэт Предвестников в истории Снежной.       Тарталья смеётся. — Да, величайший дуэт, который видела Снежная, — его маска блестит на свету, и атмосфера совсем другая, когда она сражается с ним, а не против него.       Дверь распахивается с громким хлопком, и в Дом входит отряд, который величайший дуэт и ждал. Коломбина без удивления узнаёт Венти и Чжунли, а также Кэйю, Дилюка и невысокого юношу с синими волосами. — Предвестники! Мы не хотим сражаться! — говорит Чжунли, выступив вперёд, и Коломбина замечает, что отряд наверняка сделал ставку именно на него. Она указывает на это Тарталье, и тот кивает. — Ну а мы — да, — шипит Коломбина, призывая земляной шип на том самом месте, где они стоят. Земля грохочет, и в воздухе отработанным движением пролетает электрическая дуга. Отряд бежит так, будто на кону их жизни, и Коломбине кажется, что так на самом деле и есть.       Она с Тартальей много часов обсуждали в тренировочном зале, что именно будут делать, когда придётся сражаться с людьми, которые когда-то были им дороги.       Они спланировали все возможности, учли все исходы. Нужно было лишь исполнить задуманное, когда придёт время.       Отряд бросается врассыпную, но Коломбина просто взмахивает рукой и теснит их с помощью Гео, пока Тарталья продолжает выпускать заряженные Электро стрелы.       «Слишком просто», — думает Коломбина. — «У них есть что-то в рукаве».       Она прогоняет эту мысль, когда Тарталья призывает кита, и сосредотачивается на том, чтобы собрать их в одном месте и быстрее закончить битву. Кит поёт грустную песнь, обливая водой врагов.       Чжунли бросается к Тарталье, и она не удивлена тому, что он даже не сопротивляется. Они вместе летят в пропасть, осколки маски Тартальи летят следом.       Сяо хмурится — а когда он не хмурится? — и вытаскивает Тарталью Чайльда и Чжунли потоком Анемо. Они трое будут заняты, пока Сяо залечивает их раны. Обе половины его маски лежат рядом, и Чайльд выглядит почти что спокойным.       Венти оказывается прямо перед ней, готовясь нанести удар. Он неловко держит кинжал, и Коломбина замечает за его спиной сломанные половинки лука. Кэйя и Дилюк стоят за ним, держа в одной руке оружие, а в другой — шар своих элементов. — Люмин, — говорит Дилюк, поднимая свой меч. — Пожалуйста. — Я не Люмин. Она давно умерла, и это вы её убили.       Капитан Кэйя распахивает глаза. — Постой… — его меч с грохотом падает на пол, и она волной Анемо сметает их обоих к стене. Тошнотворный хруст раздаётся в комнате, и они без движения оседают на пол. Коломбина не чувствует угрызений совести.       Было бы так легко просто призвать шип Гео и так же сломать тело Венти.       Но она этого не делает — эти сине-зелёные глаза словно магниты вытягивают из неё оставшийся кусочек Люмин. Коломбина кричит на неё, говорит, что сейчас не время предаваться воспоминаниям, но Люмин появляется всего на мгновение, когда она вспоминает, как прекрасно было просто быть рядом с Венти.       Он её вторая слабость.       Её лицо под маской смягчается. — Привет, светлячок, — говорит он. — Я скучал по тебе.       Венти нежно берёт в ладони её лицо и, как только Коломбина силой забирает контроль, срывает с неё маску.       Люмин хватает ртом воздух, задыхаясь от покидающей её силы Коломбины, и ноги подводят её.       Цвет растворяется во тьме, и Люмин забывается сном без сновидений.