Самый красивый флорист

Тонкие пальцы сжали тлеющую сигарету. Дым и пар заполнили холодный воздух, температура которого давно упала до нуля. Едва белая блуза прикрывала плечи. Дрожь по бледной спине и нежелания зайти в цветочную лавку, дабы взять вязанный плащ. Голубые глаза устремились в серое небо со свинцовыми тучами. Сыро и пасмурно, но так спокойно. Так тихо. Лишь мысли путались в клубок и отдавались эхом в барабанных перепонках. Мысли о том, что случилось вчера. «Стоит ли верить?» –Не знал, что ты куришь, незабудка. Смотри, ещё сорняки в лёгких прорастут. Сквозь рёбра торчать будут. –голос за спиной. Хриплый и знакомый. Сал приходит в себя, возвращаясь в реальность и затягиваясь в последний раз. –Какой ты проблемный. Мало того, что вредных привычек столько, ещё и на холоде без куртки. –Сколько это «столько» у меня вредных привычек? –Фишер выдыхает дым ментоловых сигарет. –Куришь, пьёшь, ещё и я в придачу. –шатен принялся снимать с себя кожаную куртку, бережно укутывая в него околевшего курильщика и прижимая к тёплой груди. –На счёт того, что ты вредный — даже спорить не стану. — синеволосый выбрасывает окурок и недовольно надувает румяные щёки, но всё же в ответ ластится к кареглазому. –Когда это я пил, соизволь напомнить? –Ну, должен же был я тебя в чём-то упрекнуть. –Вот же мразь. Оклеветал и радуется. Убери свой острый подбородок с моей макушки! И так стоять неудобно. –Ну и противный же ты. После этого люби тебя ещё. –И тем не менее, влюбился в меня, как школьница. –Сал язвит и запрокидывает голову так, чтобы Ларри видел его ехидную ухмылку. –Лисья ты морда. –лёгкое касание сухих губ к синий макушке. –Пойдём домой? -Нет. У меня работа, так-то. И к кому это домой? Я лично уже вторые сутки у себя в однушке не был. Мои бедные фикусы! –Во-первых, ничего с твоими кактусами не будет. –С фикусами. –Ладно, с фикусами. Не всё-ли равно? Во-вторых… –Если ты не отличаешь кактусы от фикусов — твои предложения на меня не подействуют. Плевать, насколько они буду заманчивы. –кареглазый недовольно фыркает на реплику флориста. –Ты снова перебиваешь! Во-вторых, я думал, что моя квартира — уже автоматически наша. Мы разве не съезжаемся? –С какого георгина мы должны съезжаться? Мы даже не встречаемся. Ты не слишком торопишься? Пускай корни и тормози, Джонсон. -шатен помрачнел и отвёл взгляд, тяжело вдыхая осенний воздух. –Ладно. Я тебя понял. Прости. И вправду, не стоит так спешить. –кареглазый отходит, выпуская хрупкое тело протезника из объятий. –Куртку можешь оставить себе. Я зайду вечером. Удачи сегодня на работе. -Салли снова бесится, его раздражает эта привычка Ларри даже больше, чем сам Ларри. –Ну и проваливай, Джонсон! Скажи ещё, что я не прав! –бинтованный остановился. –Думаешь, твоего признания было достаточно? Это так не работает, да будет тебе известно! –Сал на взводе, но северный ветер помогает остыть. –Я хочу съехаться, даже очень. Но где гарантии того, что после работы я приду к нам домой и не увижу тебя там с кем-то другим? Ты не в сказке и не в чёртовом сериале. Я не могу знать всего, что ты чувствуешь и планируешь, идиот. –пока флорист тупит глаза в пол и нервно на ощупь ищет пачку ментоловых, его кисть перехватывают, притиснув всей массой к бетонной стене. Неужели? Шатен одумался. –Замени свои сигареты на мои губы, Салли. –его дыхание так близко, а шёпот слаже любого мёда. –Ты станешь моим? Я хочу вечно смотреть в твои глаза с лепестками васильков. Хочу слышать твой запах табака и цветов на своей одежде. Хочу наслаждаться твоими трепетными прикосновениями к моим щекам. –синеволосый не на шутку раскраснелся. Спишем всё на мороз, а не на низкий эмоциональный интеллект, благодаря которому Фишер плывёт от любого поцелуя. –Я ударю тебя, если не прекратишь. –с отдышкой бормочет голубоглазый. –Но, блять, я согласен. Заедь за мной в шесть, если не хочешь спать один под ледяным одеялом.