Под ёлкой

Дорога была трудной, почти непроходимой. За последние лет пять, если он правильно помнил, в Магнолии никогда не выпадало так много снега. Просто невероятно. Из-за снегопада, бушующего по Фиору, Лаксус даже не смог сесть на поезд в нужный день. И теперь он шёл по засыпанной дороге от вокзала домой с чувством разочарования в себе самом. Он подвёл её. Знал, что она без ума от некоторых вещей, обещал, что вернётся вовремя, но не справится. И даже если вина была не его — Дреяр не мог позволить себе обидеть чудо в её самый любимый праздник в году. У неё всегда было много планов на Рождество. Вначале мужчине было тяжело привыкнуть к тому, какая она чрезмерно активная и эмоциональная накануне праздника. Носится туда-сюда, лезет куда-то… Несколько раз она падала с табуретки, а год назад даже руку умудрилась сломать, когда вешала гирлянду. Лаксус хорошо помнит, что очень долго ругал её за неосторожность и гиперактивность, а она только глупо улыбалась, словно не пострадала. Эта беспечность заставляла его злиться, но, как и всякий любящий мужчина, он был совершенно безоружен перед её улыбкой, даже если отрицал это. И у него не осталось выбора — наряжал дом вместо Люси, которая, заняв себе удобное место на диване, раздавала ему указания. Да, он был равнодушен к этому празднику, но раз она была так воодушевлена и восхищена им, то Дреяр праздновал с ней. Но в этом году всё перевернулось с ног на голову — и виной этому не Лаксус, не отменённый поезд и не снегопад, который неожиданно нагрянул в Фиор. Проблема была в новой работе, которая появилась у мужчины около года назад. Лаксус и Люси сблизились после очередной пьянки за несколько месяцев до неожиданного роспуска гильдии. Просто оказались напротив друг друга и заговорили. Наверное, в тот вечер они поговорили больше, чем за всё предыдущее время. Долго и без остановки обсуждали дела в гильдии, а потом постепенно начали переходить на личные проблемы и обстоятельства. В тот день Дреяр почувствовал старую вину перед девушкой, которую, кажется, позабыл давным-давно. Она вскользь упомянула о событиях тех трагических дней, но ни разу даже не попыталась его упрекнуть. Мужчина в тот вечер был сильно удивлён честностью немного пьяной девушки. Он провожал её домой, а она без устали продолжала рассказывать о звёздах. — Есть одно место, — сказала Хартфилия ему. — Где на Рождество всегда темно. А потом появляется свет одной-единственной звезды — и всё сразу залито светом. По крайней мере, так пишут в легендах. Лаксус хорошо помнит, что только усмехнулся на её эти слова. А Люси закивала головой и согласилась с тем, что поверить в существование такого странного места действительно сложно. Возможно, его и в самом деле не существует. Заклинательница распрощалась с ним у порога своего дома с улыбкой на лице. Горели по бокам дома фонари и светили звёзды — света на неё попадало не очень много. Но в тот момент мужчиной овладело странное чувство. — Лаксус, — позвала она его, останавливая в тот момент, когда он уже сделал несколько шагов. Казалось, будто она почувствовала нежелание блондина расставаться. И он мгновенно повернулся. Люси тихо засмеялась с такой реакции. — Давай ещё как-нибудь так пообщаемся, ладно? — Хорошо. После этого они ещё не раз виделись. Остальные волшебники в «Хвосте Феи» странно смотрели на блондинов, которые неожиданно сошлись, но никак не препятствовали их общению. А Макаров и Громовержцы вообще нарадоваться не могли, что Дреяр наконец-то полноценно начал покидать свою «скорлупу» одиночества и вины, в которую он сам себя посадил. Хартфилия появилась в его жизни в один день, а уходить оттуда, кажется, не собиралась. И все просто ждали, что же будет дальше: Лаксус признает поражение первым или Люси устанет от его вечных подколок и сарказма. Но волшебники гильдии не смогли этого увидеть. Развернулась ужасная битва — демоны Зерефа так ожесточённо сражались. Надо было выстоять и спасти себя, гильдию, Магнолию и весь Фиор от этих жутких созданий. В той битве многие потеряли что-то очень дорогое для себя, а финалом жуткой трагедии стал роспуск «Хвоста Феи». И Люси так быстро исчезла из Магнолии, что Лаксус даже не успел попрощаться. Громовержцы долго сопротивлялись, но всё-таки вступили в другую гильдию. Им было необходимо это — справиться с последствиями битвы против Тартароса они сами не смогли бы. Дреяр не хотел их оставлять, но понимал, что обязан разыскать внезапно пропавшего деда и понять, что же им двигало. Так убийца драконов стал помощником Совета волшебников. Лаксус усмехнулся: теперь то спонтанное решение работать на Совет довело его до того, что он не попал на любимый праздник Хартфилии, но злиться не мог. В конце концов, если бы не Совет, то они бы не скоро встретились. Репортёр одного из самых известных изданий Фиора и тайный сотрудник Совета встретились на королевском рождественском приёме. Дреяр был даже удивлён тому, насколько наглой и упрямой может быть заклинательница — раньше он не замечал за ней такого (или просто игнорировал). Она, можно сказать, похитила его из общего зала, завела в какие-то коридоры, куда не ступает нога человека, и прижала к стене. — Ну вот я тебя и нашла, — начала она хвалиться. — Теперь я могу взять эксклюзивное интервью от тайного сотрудника Совета волшебников. — Я не собираюсь давать тебе никакое интервью, барби, — Лаксус выкрутился из странного и неудобного для себя положения. Теперь он нависал над блондинкой, одной рукой упираясь в стену. Он коснулся кончиками пальцев её щеки, провёл вдоль контура маски, скрывающей половину её лица, перебрал в пальцах тонкую прядь волос, которая обрамляла лицо, и потянулся дальше, к затылку. Люси, кажется, в тот момент даже не дышала, боясь спугнуть этот странный, но романтический момент. Атласная ленточка на маске развязалась одним движением руки — Дреяр снял маску и наконец-то увидел волшебницу. — Почему так странно смотришь на меня? — усмехнулся убийца драконов. — Ничего, — расстроено и обиженно засопела Хартфилия, отворачиваясь от Лаксуса. Девушка сложила руки на груди, словно попыталась отгородиться, но даже не попыталась убежать или хотя бы выбраться из-под блондина. — Ты разочарована? Хотела чего-то ещё? — Лаксус, очевидно, дразнил девушку, которую не видел несколько месяцев. Но делал это не со зла, а лишь от вспыхнувшего чувства досады за то, что она так легко сбежала из Магнолии, словно его и не было в её жизни. — Вот ещё, — фыркнула девушка. А потом она просто схватила его за галстук и потянула на себя. Они были так близко друг к другу, чувствовали дыхание человека напротив. Люси специально медленно тянулась к его губам, растягивала этот момент, чтобы просто позлить и раздразнить блондина. И в тот момент, когда её губы почти коснулись его — Хартфилия шмыгнула в сторону и хотела сбежать. Но Лаксус этого уже не мог позволить: успел ухватить волшебницу за запястье и развернул к себе. Второй рукой он обнял её за талию, прижимая к себе, а той рукой, которой держал запястье, снова коснулся её лица и волос. Сердце блондинки стучало очень быстро. И ей становилось неловко от того, что из-за близости Лаксус это чувствовал. А он несколько секунд тоже тянул время, наслаждаясь своей победой и тем, что Люси наконец-то в его объятиях, а потом поцеловал. С тех пор они были вместе. Прошёл год перед тем, как удалось снова собраться волшебников и возродить «Хвост Феи». Снова пришлось пережить ужасную битву, которая сулила им всем смерть больше всех предыдущих сражений. Но и битва со Спригганами — дела давно минувшие. Прошло два года уже. Та кровопролитная война уже не казалась таким живым воспоминанием, хотя иногда всё ещё находились какие-то отголоски того кошмара наяву. Но Лаксус так и не смог бросить работу в Совете. И теперь он с опозданием возвращался в их дом. Люси спала на полу, на мягком тёплом ковре, рядом с ёлкой. Горели свечи, гирлянды, камин. Дреяр вернулся в дом, полный любви, тепла и уюта; увидел свою возлюбленную, похожую на маленького ребёнка. Она ждала его так долго, что даже уснула на полу, не вернувшись в спальню. Впрочем, Хартфилия часто брала на себя больше, чем могла: говорила, что сможет дождаться его, но всегда засыпала. Мужчина подошёл к ней и погладил по голове. Люси не открыла глаза, но начала двигаться. Кажется, она просто интуитивно знала, куда надо пододвинуться, чтобы обнять его за колени. — Эй, нельзя же спать на полу, глупая, — Дреяр подхватил девушку и поднял с пола. Люси тут же обняла его руками за шею, а ногами обхватила его торс. Её голова лежала у него на плече. — Ну что за большой ребёнок? — Ты вернулся, — зашептала блондинка. Лаксус не видел, но почему-то подумал, что она улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда он возвращался домой после заданий или миссий от Совета. — Печенье уже остыло и засохло. — Я всё равно съем его, — уверенно говорил Дреяр. — Молоко испортилось, — продолжала перечислять Люси. И она не упрекала его ни в чём, но почему-то он чувствовал себя не очень. Её голос был сонный, а казалось, что грустный. Возможно, так и было. — Я выпью его. — Ты дурак? — Ты лучше скажи мне, — усмехнулся волшебник. Но Люси не отозвалась — продолжила сопеть на плече Дреяра. Маг молний глянул боковым зрением на её светлую макушку и погладил по голове. Он думал о том, что завтра надо будет убрать снег на дворе, чтобы ей было удобно выходить, а потом медленно пошёл в сторону спальни. — Прости, Люси, я не смог приехать вовремя, — говорил он тем временем. — Поэтому завтра я буду исполнять любые твои желания. Договорились? — Просто возвращайся домой живым и здоровым, — медленно прошептала Люси, улыбаясь в полудрёме. Её слова звучали так искренне, что у Дреяра не было никаких сомнений: она сильно переживает, когда он уходит на неизвестные ей миссии от Совета. Впрочем, она, зная, что ему нравится это, никогда не запрещала. Только иногда ругалась, когда он возвращался раненый, но всегда заботилась о нём. Тогда Лаксус удивился: «Почему я всё ещё не женился на ней?»