Стрельниковы, мои Стрельниковы

Гриша Стрельников считался самым крутым парнем школы с забугорными Мальборо, которыми барыжил уже с восьмого класса. С четырнадцати лет его жизнь представляла собой череду сомнительных афер, попыток сколотить состояние из воздуха и разборок с конкурентами, нередко заканчивающимися кровавыми драками и милицией. Угрозы исключения из комсомола к нему были неприменимы – никто и не подумал бы принять туда этот полукриминальный элемент. Каждая девчонка мечтала быть удостоенной внимания повесы с каштановыми лохмами и залихватской улыбкой, не снимающего свои тёмные очки даже после визгов надоевших учительниц и бесконечных тасканий к директору. Однако Гришу сверстницы ничуть не интересовали – все казались ему либо бесцветными серыми мышками, либо разукрашенными куклами, одинаково пустыми и скучными. Так, на один раз под пиво потянет. Кроме одной. Той, которая отхлестала его по роже после того, как он смеха ради у неё на глазах высыпал её же пудру ей в сумку в девятом классе. Любая другая подняла бы крик и созвала весь преподавательский состав вместе с родителями, подумал тогда Гриша. А эта смогла постоять за себя, да так, что до щёк было больно дотронуться весь день. Натка, пришедшая в их школу в конце восьмого класса, была под стать ему: такая же непутёвая, с ветром в голове разгильдяйка, мечтающая о сладкой жизни и приключениях, а не о комсомоле и работе на заводе с восьми до пяти. В свои пятнадцать она курила как паровоз, пила дешёвое вино за гаражами с пацанами, для которых она была своя в доску, и могла неделями не появляться в школе, из которой ей в итоге пришлось перейти под угрозой исключения в ту, в которой учился Гриша Стрельников. Нормально общаться они стали не сразу: Нату возмущала самоуверенность Гриши, его убеждённость в собственном превосходстве и «крутости», поэтому она всем видом стремилась показать своё безразличие, тщательно скрывая восхищение, которое вызывал в ней его образ жизни, полный опасностей и киношных разборок. Гриша, в свою очередь, после инцидента с пудрой отчаянно боролся с мыслями о новой однокласснице: «Зацепила, сука» - с ужасом думал он, когда при проходящей мимо его парты Наты его начинало бросать то в жар, то в холод, а тело изнывало от желания схватить, прикоснуться, обнять. * * * После бесчисленного количества стычек, обоюдных оскорблений, насмешек и вражды, длившейся весь девятый класс, эти двое наконец перестали бороться со взаимным влечением. Спустя годы они уже не могли вспомнить, в какой момент всё изменилось: Гриша несколько месяцев дарил Нате свои Мальборо и французскую косметику, попавшие в его руки, конечно, нелегально, и таскался за ней после школы якобы от нечего делать. Ната всё прекрасно понимала, но не хотела признаваться себе в том, что ей, в общем-то, очень приятно его внимание и что, прекрати он за ней везде ходить, она отмутузила бы его в тот же час за это, поэтому не забывала всласть поёрничать над новоявленным поклонником, из-за чего он порой бросал её портфель на землю и с красными от обиды ушами разворачивался и шёл в противоположную сторону. Первый поцелуй случился спонтанно, хотя, казалось бы, всё к этому и шло с того самого момента, когда рука Наты огнём огрела Гришину физиономию за рассыпанную пудру: вечером в мае, в конце девятого класса, когда они, пьяные после вина, которое Гриша с его партнёрами по разбою вынесли со склада ликёро-водочного завода, бесцельно шатались по дворам, в очередной раз споря о какой-то ерунде и заливисто смеясь от собственной дурости, вынуждающей их бесконечно ругаться, он подумал «будь что будет», притянул Нату к себе и…поцеловал. Вполне ожидаемое сопротивление и возглас «Стрельников, ты охуел?» продолжались недолго: он сразу ощутил, что она совершенно довольна происходящим, и что вероятность оказаться избитым была гораздо выше в том случае, если бы он решил её сейчас отпустить. После того вечера они уже не стеснялись держать друг друга за руку и бесстыдно обжиматься в школьном туалете или за гаражами, где Гриша самым наглым образом прижимал любимую к стене и зацеловывал до головокружения. На дискотеках Ната со злорадной улыбкой ловила завистливые взгляды одноклассниц, когда он вёл её танцевать, ведь кроме неё он не звал никогда и никого. Она под страхом смерти не призналась бы в том, как хорошо ей было от ощущения его горячего дыхания на шее и как дрожали ноги, когда он словно бы случайно касался внутренней стороны бедра, надёжно спрятанной под юбкой. Он перебил четверть окон в её доме, кидая в них камни с записками, за что она однажды окатила его водой из ведра. В десятом классе Гриша своим полулегальным бизнесом заработал на Волгу и сам не свой от гордости стал катать свою любовь по всему городу, неважно, просила она об этом или нет. Он стремился защитить её от районных хулиганов, в разборки с которыми Натка вечно умудрилась влезть, в итоге ей самой приходилась колотить их, а избитого Гришу сдавать на руки давно поседевшей с таким отпрыском матери. Несмотря на все их разногласия, они ни на что не променяли бы бесконечные вечера, проведённые в обнимку на крыше заброшенного дома, в течение которых они, пьяные от вина и любви, целовались или просто сидели в тишине, наслаждаясь друг другом, совместные побеги из школы, мечты о собственной криминальной группировке, с которой они станут грозой всего города, заработают миллионы и навсегда уедут из Совка, неловкие прикосновения до самых сокровенных мест, неумелые попытки зайти дальше обычных поцелуев, упрёки взрослых, грозящих Нате залётом и нищетой, а Грише - тюрьмой…всё это потом будет болью отзываться в груди Лидера организованной преступной группировки «Железные рукава», смотрящего в полные ненависти глаза своей всё ещё горячо любимой женщины.