Awful

Отец невероятно туп. Только у него хватило ума назвать сучку «Брайан» и делать вид, что все в порядке. Пофигу, что она разговаривает, главное, при любом удобном случае делать удивленное лицо и задавать вопрос: «Тебя действительно зовут Брайан?» Не важно, что это бродяга с улицы, которая только согласилась жить с семейством, надо же ее как-то называть. Стьюи в этом отношении повезло больше, если можно так сказать. Ее полное имя звучит как «Сьюзан Галина Гриффин». Откуда такое звучное второе имя? Как-то раз Гриффин старший интересовался Советской Россией. Фанател так, что от него шарахались все соседи. Имя в итоге при рождении младшего ребенка выбрал сам, потому что слышал что-то подобное, когда пытался смотреть фильмы другой, непонятной страны. Сейчас Стьюи может перед небольшим количеством друзей оправдываться, если они узнают эту позорную тайну, что отец вдохновлялся музой Сальвадора Дали… Стьюи первое время издевалась над собакой за то, что у нее «ебанутое имя», получая в ответ равнодушный взгляд с приподнятой бровью, что вместе с коктейлем, где красовалась оливка, навевал шарм таинственности. Уже тогда Стьюи, не сдерживая себя, останавливала на собаке взгляд, злясь в два раза больше обычного. Хотелось прикончить Брайан, точно так же, как и свою мать. Планы проваливались. Теперь Стьюи даже задумывается над тем, что просто давала Брайан пару минут форы, усмехаясь про себя: «Ебучая псина». Но так случилось, что гениальность, какой бы она ни была, требует своего зрителя. Единственная, кто стал воспринимать нихрена не детский лепет Стьюи, стала Брайан. Совместные приключения, частые разговоры, некоторое взаимопонимание, нежелание терять свою подругу сделали свое дело. Детский лепет Стью стал перерастать в первые признания в любви. Конечно же, она влюбилась в Брайан! По-другому не могло произойти! Мнящая себя хер пойми кем неудачница, которая так изящно оттеняла Стьюи и сталкивала ее мячеобразную голову с недетскими проблемами. Неудачница, не имеющая возможности выразить себя. Любимая неудачница, принимаемая со всеми недостатками. Стьюи одновременно любила и ненавидела Брайан. Ее некоторая тупость и упертость, не дающая той во многом согласиться с гениальным ребенком, только утверждала зарождающиеся чувства. Ненавидя по-прежнему, Стью была готова сделать все возможное, чтобы спасти Брайан, если та окажется по уши в дерьме. Сцена в банке была вершиной волнений Стьюи. Она не раз говорила о том, что любит Брайан, но именно тогда эта мысль прозвучала вслух как само собой разумеющееся. Тупые идеи, которые она воплощала позже, были на грани идиотизма. Какая еще девочка захочет выносить чужих щенков? Они подъебывают и стебут друг друга при любой удобной возможности. Только с Брайан Стьюи может быть собой, собака, она уверена, хоть и не говорит этого, чувствует то же самое. Брайан перевстречалась с таким количеством парней, что тошно вспоминать, Стьюи тоже не упускала своего, увлекаясь, если был повод, но главное оставалось в другом — сердце давно знало, кому принадлежит. И это стало немалой проблемой. Стьюи даже рада тому, что Брайан уверена в том, будто бы у нее вечный роман с плюшевым медведем. Недолго. Она ничуть не жалеет о том, что сказала собаке, будто бы хочет заменить ее игрушкой, потому что она-то всегда будет рядом. Стьюи старалась абстрагироваться, когда вела с мишкой беседы, но в сознании упорно и часто проскальзывал образ Брайан. Не обнаженные, ладные женские тела, а самодовольная улыбающаяся морда. «Ее не заменить», — прекращая разыгрывать театр одного актера, часто мрачнела Стьюи. Она даже обрадовалась тому, что Брайан, можно сказать, заревновала ее, разорвав медведя на клочки. Но счастья от этого не было: «Брайан все равно не примет мои чувства. Это будет просто ужасно — девочка и собака… Мы друзья. Этого хватит». Стьюи рада, когда появляется новый медведь, но не искренне. «Престарелая алкоголичка все же пришла в себя, одумалась». Стьюи иногда кажется, что стоит приложить незначительные усилия, и чувства уйдут сами, но рушащая все мироощущение мысль врывается в сознание все чаще: «Блядь, да мы идеально подходим друг другу! Господь, услышь меня!» Стьюи и сама ощущает, что ее чувства глубже, чем она может объяснить сама себе; это не банальное желание поцеловать, а когда хочется просто всю жизнь тянуть в две руки и четыре лапы. С этим водоворотом младшая Гриффин учится жить. Странно видеть взгляд Брайан в сочельник. Стьюи поначалу делает неверный вывод: «Нализалась с утра пораньше», стараясь не обращать на псину ебучую внимания, но Брайан будто под наркотой. Одна надежда, что не придется пришивать ей ухо. Она дарит Стью очень милый подарок, от которого теплеет в груди — рамочку с фото, где они вместе, и подпись: «Лучшие друзья». Благодарность и радость все равно ломает странный взгляд Брайан. У Стьюи от него мурашки по коже, такое ощущение, что она вновь взяла журнал для взрослых, чтобы увидеть, как выглядит член. Тогда она потратила на журнальную страницу рожок патронов, чуть ли не блюя. Сейчас ситуация схожая, ведь Брайан ужасает ее не меньше. — Меня пугает, как ты весь день смотришь мне в глаза. Прекрати, пожалуйста. Брайан по-прежнему загадочно улыбается, а потом пожимает плечами, ничего не говоря. Когда она вновь заглядывает Стьюи в глаза, там плещется нежность. Собачья нежность. Стьюи хочется и помыться, и обосрать штаны одновременно, никогда у Брайан не славилась ничем подобным. Это странно. Непривычно. Не естественно. Брайан не должна на нее так смотреть, потому что Стьюи сама любит украдкой поглядывать на нее именно так. «Нахуй ты меня дразнишь, мешок с блохами?!» — даже злится Стьюи. Всплывают давние предсказания Брайан: «Ты променяешь захват мира на внимание соседской девочки Лиззи». Стьюи-то прекрасно знает, что променяет больше, чем власть над миром, за еще одну жизнь Брайан. — Помнишь, летом мы с тобой решили поиграть в хоккей? — мягко интересуется Брайан. — Да, а что? — стараясь отвлечься на обертку, в которой был подарок, бросает Стьюи. — Ты еще тогда сказала мне: «Ты говорила с девушкой? Так выйди за нее замуж!» Стьюи замирает на месте, не понимая, куда блохастая клонит, но сердце вдруг начинает стучать усиленно. «Вот блядство, держи себя в руках!» Повисает молчание, Стьюи все же поднимает взгляд на Брайан, а потом замирает в бескрайнем удивлении. Эмоции, которые на морде Брайан, не передать словами. Стьюи в эти секунды понимает, что хочет ее поцеловать. Как никогда прежде. — И что, я сказала… А, да, ты же еще мне хотела сказать, кто это был… — хрипло отзывается Стьюи. Лапа Брайан будто бы случайно оказывается на ее крохотной ручке. Оторвать взгляды друг от друга они уже не в силах. Они почему-то приближаются друг к другу, наплевав на родственников, что буквально в двух шагах от них. Брайан первой приходит в себя, смаргивает и прокашливается. — Да нет, ничего, забудь. Проехали. Стьюи разочарованно выдыхает, а потом кисло реагирует: — Как знаешь. Мысль у нее, конечно же, самая злобная из всех: «Взрослые — ебучие уебки. Надо об этом рассказать Руперте, она знает, что посоветовать». Хочется просто подняться на ноги с съебаться куда подальше, только вот никто не гарантирует, что за ней не потащится Брайан. Есть у нее такая привычка — не оставлять Стьюи одну. Стараясь не выдавать своего раздражения из-за того, что она сейчас потеряла, а пять секунд назад был тот самый момент, который обыгрывают, как могут, все продюсеры всех мыльных опер, Стьюи берет подаренную рамку с фото и направляется к себе в комнату. На Брайан она не смотрит, боясь полыхнуть заживо. На ее пути не препятствий. Среди своих вещей Стьюи решает посвятить себя творчеству. «Закончу свой луч смерти», — хмыкает она, стремясь хоть чем-нибудь занять руки. Похуй, что праздник. И время исчезает. Звук того, как открывается ее незапертая дверь (все равно в Рождество все Гриффины поголовно в говно), приводит ее в чувство. На пороге стоит Брайан с виноватым выражением морды. Стьюи хочется отпустить какую-нибудь матерную шутку, но она молчит, просто разглядывая ебучую любимую псину. Брайан вдруг набирает воздуха в легкие, смотрит на Стьюи пристыженно, а потом тихо произносит, но хозяйка комнаты все равно это слышит. — Это была ты, Стьюи. О том, насколько ужасно они смотрятся вместе, когда обжимают друг друга во время поцелуя, такого, будто бы ни у одной в жизни ни разу не было ничего подобного, будто бы страсть копилась веками, словно хотят поглотить друг друга, ни Стьюи, ни Брайан не задумаются ровным счетом никогда. Так же как не задумывался старший Гриффин, когда давал одной кличку, а другой — имя.