Ведьмаку заплатите

Он стоит весь в какой-то коричневой жиже от убитой пару минут назад твари, а Стайлз ловит ртом воздух, осматривая каждый сантиметр от макушки до пят — в голове пустота за исключением мысли о том, что Стайлзу вдруг душно. — Ведьмак? — давит он, собираясь с силами. В лице Дерека Хейла, — если верить городским легендам и слухам с рынка, — ничего не меняется. Он выглядит всё таким же раздраженным и угрюмым, не упрощая Стайлзу задачу. — Хм. — Ты-то мне и нужен. Я Стайлз. Бард. Воспеваю подвиги и красивых дам, ну ты понял. У меня к тебе небольшое дело. — И какое же? — Тут, в общем, что произошло... С этого начинается сотрудничество. А ещё Стайлз обещает заплатить, но вместо этого становится едва ли не личным бардом, и, знаете, это дороже монет. Только, складывается впечатление, что Дерек этого совершенно не ценит. *** — Ведьмаку заплатите че... — Продолжишь, и я оторву тебе уши. Стайлз добродушно фыркает, уверенный в том, что всё недовольство Дерека напускное. Он, в конце концов, не такой суровый, каким хочет казаться, и он ещё ни разу не претворил угрозы в жизнь. Стайлз почти уверен, что нравится ему. Он цепляется за локоть Дерека, прижимаясь к его руке, и улыбается: — С ушами я смогу петь дальше. — Хм. Его немногословность очаровательна. Стайлз тянет носом воздух и всё-таки отпускает руку Дерека, пока тот не сделал этого сам. Жёлтые глаза секундно косятся на него, и Стайлз готов поклясться, что в лице ведьмака мелькает веселье. Он, определенно, не презирает Стайлза так, как пытается доказать.

***

Он теряет нить времени. Помнит только их очередную перепалку у озера, резкую боль в ноге, а после темноту и больше ничего. Местами кажется, что его куда-то тащат и нашептывают что-то на ухо, и запахи вокруг тяжелые и навязчивые, Стайлз то и дело проваливается в небытие. Очнувшись, он не сразу понимает, где находится. Свет от свечи кажется ярким, а веки тяжелыми, но он моргает и сталкивается с напряженным лицом Дерека. Сложно признать, но Дерек выглядит плохо. У него царапина на пол лица и усталый вид; Стайлз едва ли видел его таким, а они прошли вместе долгий путь. — Волчара, подашь воды? — собственный голос хрипит, и Стайлз прокашливается. Дерек пару секунд не двигается, будто оглох (это повод для беспокойства, если бы были силы беспокоиться). — Никогда больше так не делай, — монотонно произносит он, подавая Стайлзу чашу с водой. — Я же не умер. Дерек, ожидаемо, ничего не отвечает, но садится на своё прежнее место подле кровати. Стайлз почти сразу проваливается в сон.

***

— Мне нравятся твои глаза. — Это проклятие. — Нет, совсем нет. Они рядом, плечом к плечу, у костра. Плотва отдыхает где-то в стороне, пока они делят этот вечер. Стайлз уже чувствует себя лучше, но ему нравится, что Дерек заботится о нём. Как может, разумеется. Но его своеобразная забота в разы ценнее всех красивых слов и жестов. Дерек смотрит на огонь, и в его глазах пляшут отблески — как плавящееся золото. Стайлзу хочется, нестерпимо, почти до самой настоящей дрожи в теле, коснуться — щек, губ, носа, упрямо сведенных бровей. Это какая-то непроходящая тоска, как наложенное заклинание чародеек. Только вот он знает, что в этом нет магии и чужого вмешательства. Есть только то, чему он боится дать название. — Я тебе нравлюсь? — зачем-то спрашивает он, почти жалея, когда Дерек медленно поворачивает к нему голову. Он смотрит, а после коротко, но уверенно, прижимает губы к губам Стайлза. Внутренности скручивает в узел, и, пока Стайлз успевает сообразить, Дерек отстраняется. — Я ответил на твой вопрос? — Не совсем. Повторишь? Он тяжело вздыхает, но Стайлз понимает — Дерек по-другому не умеет. А ему и не надо иного.