элиэзер

"хочешь жить – умей вертеться" существует такое понятие и свойство, как "высшее общество". вся страна, весь народ стремился к нему, ввысь, желая достичь бо́льшего, забрать много и быть в полном материальном счастье. однако то понятие для меня было неверным. я думал, что высшее общество — это умные люди, начитанные люди; это люди, способные думать, размышлять; люди, умеющие жить и видеть жизнь. я смотрел на каждого великого человека, то ли на композитора, то ли на писателя, поэта, художника, как на икону, как на что-то святое и такое далёкое, до чего могут добраться только истинные. одной ночью я, пропитанный памятью об ушедших годах, сидел в заснеженном парке на скользкой ледяной скамейке и размышлял о своем теле. многие могли бы посчитать это странным, но в последнее время я сравниваю человеческий организм с машиной. не все, правда, факторы подходят, но некоторые, как например топливо — еда, еще как. никогда в мою голову наверное не придет осознание того, что человек — существо особенное, которые вряд ли будет понятно кому-то даже через миллионы лет. а может быть и так, что через миллионы лет нас всех и не станет. я хотел бы жить вечно. — что же ты делаешь не так, элиэзер? — разносилось у меня в голове по пути домой. снег медленно падал мне на голову, словно любимые поцелуи от моей матушки. она частенько подходила ко мне, спрашивала о моих делах, целовала в щеки и в макушку, но не в лоб, мол примета плохая, прощальная. дома меня никогда не ждал отец. он не говорил простого "привет", не желал спокойной ночи. но я уже привык, хотя эта молчанка всё равно напрягала. мой отец был типографщиком. на днях он сильно заболел, поэтому остался работать дома. субботний вечер, а домашний телефон разрывался от звонков, и все к папе. я не терпел шум, закрывался в комнате и старался читать, не отвлекаясь. книги меня привлекали сегодня как-то необычно по-особенному. я внимал их запах, строки и старался передать всё настроение, читая вслух. взмахивал, разводил руками, как истинный актёр, как герой прижимал книгу к сердцу и наслаждался. всегда во мне присутствовал дух написать что-то своё, чтобы танцевать вальс с собственными строками. почему я все еще не начал? у меня не было идей. я представлял создание чего-то своего большого, как непрерывное занятие. это пугало. я был не готов заниматься этим очень долго, а что-то маленькое казалось мне бессмысленным. писать каждый день я бы не осмелился, я ленив. — элиэзер, к ужину! — моя мать любила в "нужный" момент влететь в мою комнату, чтобы отвлечь от всего, о чем я раньше думал. без оговорок, конечно, я отправлялся за ней.