Где умирают и рождаются звезды

Хан скучает. Люк где-то далеко, там, где рождаются и умирают звезды. Он бороздит космос, и ему некогда возвращаться домой. Горизонт поглощает его раз за разом, и с каждым днем Хан все сильнее понимает: ему не удержать пленительное пламя Скайуокера. Он давно перестал быть приключением, как раньше. Хотя Лея утверждает, что он был и остается тем еще придурком, который притягивает неприятности. Очевидно, неприятностей недостаточно, чтобы Люк оставил свои колдовские штучки и вернулся домой. В последний раз, когда он видит Скайуокера, тот забирает у сестры АрДва. Лея уже давно не нуждается в помощи, она сама твердая рука в доме. И Хан гостит у нее на Корусанте, потому что ему некуда вернуться. Война кончена, и приключения теперь не могут быть неприступными. Хан не хочет влезать в контрабанду снова, потому что он обещал. Люк не будет рад узнать, что обещание хотят нарушить или что оно уже нарушено. Зато он вернется домой, натянет свой черный плащ из нанодюрастали и поразит своим видом всех подпольных дружков Хана Соло. Люк — джедай. Ему не место с преступником. Это Хан себе напоминает ежедневно и ежечасно. Палпатина больше нет, и ничего не связывает разношерстную команду. Они не видят друг друга месяцами: Лея пропадает в сенате, ее брат — вообще не понятно где, у ситха на рогах. Там не ловят комлинки, там нет людей. Люка Скайуокера нигде никогда не видят. Кажется, будто он давно уже слился с межзвездным пространством и теперь транслирует свет на какую-нибудь обделенную любовью планету. Лея не спит по ночам, когда бывает дома. Хан слышит, как она наматывает круги и перебирает частоты. Люк никогда не звонит. Он исчез по зову Силы и гнаться за ним равнозначно попытке пленить тень. Но им нужна эта тень, потому что сенат в раздрае, а тьма собирается на горизонте. Вдвоем им не предотвратить войну. Звезда Люка Скайуокера способна выжечь имперских ублюдков, но ее здесь нет. Ее нет, когда Лею берут в плен, ее нет, когда у Хана кончается последний заряд бластера. Ее нет нигде. Ходят слухи, что последний джедай умер. Хан смеется в лицо тому ублюдку, который смеет произнести это вслух. — Люк жив, — объявляет он, — и скоро он прибудет сюда, чтобы взорвать ваши поганые бошки. Но Люк не приходит. Нет ни вестей, ни слухов — ничего. Лея не плачет в камере, у нее пустое лицо, пустые глаза. Она больше не сражается, но и не сдается. И это больше не Лея: она уходит стремительно и прячется. Ее душа витает где-то на месте бывшего Альдераана. Она обещает, что умрет скорее, чем скажет имперцам хоть слово. А Люка все еще нигде нет. Он не имеет ни ученика, ни прислуги, которая может что-то доложить. Хан не позволяет себе отчаиваться, но где-то в глубине души он медленно, хоть и верно перестает верить, что последний джедай всех спасет. Такая молитва не может сработать дважды. Они обещают замучить принцессу до смерти, когда забирают ее из камеры. Хан не может смотреть ей в лицо. Она улыбается, а потом ломает охраннику шею в приступе ярости, когда ей приносят световой меч Люка, окропленный кровью. Хану страшно. И он по-прежнему скучает. Люк действительно там, где умирают и рождаются звезды. Хану хочется верить, что он там счастлив.