Извращенность

      Меня зовут Кари. Моя мама Шакира уже рассказала вам половину этой истории, так что продолжу я. После приятного семейного секса мне очень хорошо спалось, что я вообще не хотела просыпаться и вставать с постели. Правда промежность немного болело, но это был пустяк. Я никогда ещё так сладко не высыпалась, ибо из этой мачехи я всегда плохо спала. Как же всё таки хорошо с мамой. Лично я бы хотела остаться у неё и жил вместе с нею навсегда, чтобы никогда не возвращаться к этой мымре. А когда я утром проснулась, мама зашла ко мне в спальню. У неё был немного взволнованный вид.       — Добро утро, Кари. Как тебе спалось?       — Хорошо, мам. А ты почему такая взволнованная? — спросила я её, а она слегка почесала свой затылок и отвечает с некоторыми паузами:       — Ну-у-у... Понимаешь... Сюда приехала твоя мачеха. Я в этот момент запаниковала. Она сразу приехала за мною и откуда-то узнала, что я именно сюда прибежала.       — Мама, скажи ей, что мня здесь нет, а я пока выйду отсюда и перепрычусь, чтобы сбить её со следа. А потом вернусь. — предложила я ей мой план, но она опустила голову и отвечает:       — Это не поможет.       — Почему? — не поняла я, а мама мне объясняет:       — Она угрожала мне судом. Это ещё связано с тем что я алкаголик. Она сказала, что если я не отдам тебя ей, то она подаст на меня в суд, что якобы это я тебя избивала и мучала всё это твоё детство в нетрезвом виде и меня лишат родительских прав, после чего мы больше никогда не увидимся. Я не хотела возвращаться к той суке и предложила другой выход:       — Нет, мам. Пожалуйста! Не отдавай меня ей! Мы найдём другой выход. Мы скажем в суде, что на самом деле ты не виновата и что эта та дура меня всё била, а ты после расточения с отцом просто пила от горя и одиночества.       — Как? И главное чем ты это суду докажешь? У нас нет доказательств. — разочаровала она меня свои ответом и я прижавшись к её груди заплакала. Она же гладила меня и просила прощения: — Прости меня! Пойми! Я сама не хочу тебя ей отдавать, но другого выхода нет. Иначе ты даже сбежать от неё снова не сможешь и ив больше никогда не увидимся. Я же без слёз не могла её слушать. Вообщем она смогла меня переубедить, после чего мы умылись, позавтракали и я тут же вышла на улицу. Передовой мною стояла она. Как же я ненавидела эту старую каргу и её хлебало. Особенно её серьёзное и суровое лицо. Она сразу же схватила меня за ухо и потащила к машине, усадив на заднее сидение, после чего и сама села за руль.       — Не переживайте! Я же дала вам клятву, что буду отпускать её к тебе по воскресеньям, а значит я сдержу слово. Вы сможете снова уводиться друг с другом и никакие суды вам угрожать не будут. — говорила она моей маме и тронулась с места. Мы начали уезжать далеко-далеко. Мама и её дом отдалялись так далеко сзади, пока вовсе не исчезли из виду. Я теперь ненавидела маму, за то что она так поступила со мною и тупо сдала меня ей, ведь мы могли бы придумать что-нибудь чтобы не отдавать меня ей. Но с другой стороны мне было жалко её. Иначе бы её лишили родительских прав и посадили бы в клинику для душевно больных. Или ещё хуже. В тюрьму Алькатрас, где каждый заключённый пидорас за решёткой изнасиловал бы мою маму в жопу, пока она не помрёт. Оставалось только одно. Ехать и ждать, когда мы приедем обратно домой к этой стерве у которой я всю свою жизнь и прожила. Да только мы ехали совсем не туда. Я то помнила превосходно дорогу. И мы тупо свернули с дороги. Я хотела спросить мачеху, почему мы свернули, но тогда бы она наверное опять начала бы кричать на меня или просто ударила бы вместо ответа. Поэтому я сидела и молчала. Лес становился всё темнее и гуще, пока она увозила меня всё дальше от цивилизации в тёмный лес. Когда мы остановились, она заглушила мотор и... Захлопнула все рычаги дверей, чтобы их нельзя было открыть. Я пыталась потянуть ручку и убежать, но ручка словно застряла и не тянулась. А сама та стерва пока что спокойно сидела спереди, а потом только уже и заговорила со мною:       — Наконец-то ив остались совсем одни... Без свидетелей... Одни... В пустом... И тёмном лесу... Где никто не услышит твой крик... — растянув свой ремень безопасности, она поползла ко мне на заднее сидение, злобно улыбаясь. Я пыталась отбиться, но она тут же схватила меня за ноги и потянула к себе. — Ага. Так ты ещё и дерёшься? Значит, я всё время кормила тебя... Воспитывала... Растила как могла... Заботилась... А ты тупо брала... Никогда не слушалась меня... Плевалась мне в лицо... Бездельничила перед телевизором целый день, вместо того, чтобы заниматься уборкой... Дразнилась... Обзывалась... Бормотала про меня гадости всякие в тайне от меня... Плохо питалась... И к тому же ушла из дома без разрешения... Ябедничала своей родной маме, какая у тебя плохая... Так ещё и дерёшься?... Да?       — Я всё папе скажу, когда он вернётся, шлюха. — всё что я смогла выговорить, а она начала меня запугивать:       — Нет. Не скажешь, потому что тебя больше не будет и ту этого не увидишь. Я за все твои такие наглые обращения со мною за мою любовь и заботу... Убью тебя... Завежу тебя, а твоему папе скажу с горьки слезами, что на нас напал маньяк и убил тебя, а я пыталась спасти тебя, но не смогла... — продолжала она запугиваться, достав нож и приставив его острым концом возле моего горла. — Спрятав хорошо при этом все улики. Полиция даже не догадается, что это была я. Но сначала я хорошенько проучу тебя. Видишь ли. Я на самом деле лесбиянка. И я никогда не любила твоего отца по-настоящему. А женилась я на нём только ради бабла, ибо у него было много денег, чем у твоей мамаши, которая тратит бабло на алкоголь и спиртное. Посмотрим каков твой клитор на вкус? Она не шутила и на полном серьёзе хотела меня сначала изнасиловать, а потом уже убить. Я пыталась сопротивляться и освободиться, но эта карга была сильнее меня. Она крепко меня держала за ноги, вытянув их в стороны и стянув мои трусы на пол. В этот момент над ухом был услышан выстрел и пуля пролетела сквозь стекло, образовав дырку. От чего ив оба испугались.       — Вы окружены. Выходите с поднятыми руками! — твердил судя по голосу полицейский через мегафон. Я также слышала сирены снаружи. Та дура была шокирована тем, что полиция оказалась здесь сразу в этот момент и причём самый последний момент, совсем как в фильмах. Полицейский выбил окно двери и сам её открыл вытянув мачеху на улицу насильно, а потом меня легонько вытащил из машины.       — Выходите, не бойтесь! Она не ранила вас? — допрашивала она меня.       — Нет. Но она сначала хотела изначиловать меня, а уже потом убить. Зарезать. — объяснила она, а полицейский осматривав меня снял с меня рубашку и заметил у меня на животе засосы. Я и забыла, что моя мама так сладко и сильно целовала меня той ночью и оставляла такие засосы. Причём на них оставались следы от губной помады и они сразу решили по ошибке, что это мачеха меня так зацеловала и она как будто реально меня уже изнасиловала. Хотя она этого пока на самом деле не сделала. Не сказать ещё и то, что она была в шоке, увидев на мне засосы, которых она даже не оставляла. Полиция тут же начало насильно нести её в полицейскую машину и усаживать, а она всячески старалась сопротивляться и кричала:       — ПУСТИТЕ МЕНЯ!!! Я НЕ ЗАСАСЫВАЛА ЕЁ!!! КЛЯНУСЬ!!! ЭТО ОПДСТАВА!!!       — Да-да-да. Вы все так говорите. В суде об этом расскажете. — отвечал ей один из них и её увезли в город, прямо в суд, а меня пару добрых полицейских посадили в свою машину и проводили домой к моей настоящей маме. Когда мы вернулись обратно, мама стояла на месте и ждала меня, вытянув руки в стороны и я тут же побежала к ней в объятие.       — Мам, ты не представляешь, что эта тётка со мною сделала. — сказала я и незаметно подмигнула ей. Думаю она понимала, что я имела ввиду про засосы, которые они по ошибки приняли за её.       — Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. — успокаивала она меня и гладила. — Спасибо вам, офицер!       — Не стоит благодарности. Служим Украине! — отдав честь ответил полицейский, сел в машину и уехал в сторону города. А я осталась с мамой. Поговорив с нею я потом всё поняла. Оказалось, что она всё это заранее продумала и подстроила. Поэтому она специально меня отпустила и отдала мачехе, после чего сразу позвонила в полицию и заявила, что некая дева похитила меня и хочет изнасиловать. Правда она и я в том числе не думали, что та дура реально окажется лесбиянкой и на полном серьёзе захочет меня изнасиловать, а потом убить. Так что в этом случае она уже не отвертится и суд в любом случае накажет её за то, что она со мною чуть не сделала. Я даже представляла себе, как эта старая карга небось сидит в психиатрической больнице, связанная и в пустой тёмной комнате, или на каторжных работах в колонии строгого режима или в обычной тюрьме, где её заключённые будут трахать в жопу. Так ей и надо, думала я. Главное, что теперь мы её больше не увидим и мне теперь больше не нужно возвращаться в другой дом. Только осталось одно. Что же я скажу папе, когда он вернётся с командировки?

Продолжение следует