Silentium

Смерть!

Отмерила всем век.

Смех

растаял твой вдали.

След

и память о тебе.

Всё

поглотит Смерть!

         Глава 1

                                                                         *1998 год*

             Кровь струилась по холодному кафелю, как раскалённая лава, заполняя каждый уголок комнаты. Воздух был густым, тяжёлым, как будто сама смерть задержалась здесь, чтобы насладиться своим триумфом. Всё вокруг разделилось на "до" и "после", и это "после" казалось бесконечным кошмаром.            Гермиона стояла, будто окутанная липким туманом отчаяния. Тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен. Она зажмурила глаза, прикрыв лицо трясущимися руками, но запах крови был невыносим. Её голова кружилась, а ноги отказывались держать тело.           Перед ней лежало его тело — неестественно раскинутое, как у сломанной куклы. Кровь пропитала его мантию, заливая пол алым. Она шагнула ближе, не веря, что это реальность, что это происходит с ней.         — Это неправда… это просто не может быть правдой, — хрипло произнесла она, срываясь на крик. Её голос разлетелся эхом по комнате, но стены остались равнодушны к её боли. — Всё, к чему мы стремились… Всё зря? — Голос сорвался. — За что, чёрт побери, нас так наказал этот грёбаный Магический мир?!         Ветер, казалось, смеялся над её отчаянием, развевая спутанные карамельные волосы, будто пытаясь унести последние остатки её разума. Гермиона упала на колени рядом с ним.          — Я всё изменю, — прошептала она, стиснув зубы так, что закружилась голова. — Я исправлю это… я обещаю, — слова звучали фальшиво даже для неё самой. Это была бесполезная, эгоистичная клятва. Но ей было всё равно.           Она чувствовала, как в её душе что-то разорвалось на части. Эта боль никогда не пройдёт. Её тело стало пустой оболочкой с зияющей раной, которую не залечить. Предательство жгло сильнее, чем любая магия. Это был конец всего, что она знала, и начало чего-то нового — чего-то тёмного и непримиримого.             Она подняла глаза, полные слёз и решимости. В её голове звучали слова, которые она повторяла как заклинание: *Я отомщу. Я всё изменю.*                                                                                         *1997 год*                 Сквозь окно пробивались яркие лучи солнца, освещая коробки и чемоданы, аккуратно сложенные вдоль стены. В комнате висело гнетущее молчание. Гермиона быстро собирала вещи, стараясь не задерживаться на мелочах. Каждая её мысль была как заноза, причиняющая боль.                 Всё лето она готовилась к этому моменту. Она знала, что другого выхода нет, но от этого легче не становилось. Её руки дрожали, когда она спускалась по лестнице, крепко сжимая палочку.               — Мам, пап, мне нужно с вами поговорить, — выдохнула она, силясь скрыть дрожь в голосе. Её пальцы машинально теребили край свитера, пока она садилась на диван.               Джин, мать Гермионы, с улыбкой обняла дочь:                 — Ты всё собрала? — спросила она, поглаживая её по плечу. — Мы будем скучать, но ты же вернёшься на Рождество, правда?                  Гермиона едва удержалась от слёз. Голос матери был таким тёплым, таким… живым. Ещё несколько секунд, и она потеряет это навсегда.            — Я вас люблю, — сказала она, и голос её сорвался. — Вы самые лучшие родители на свете. Но я должна это сделать, чтобыбыть уверенной, что вы в безопасности.            Джин нахмурилась, но не успела ничего сказать.            — Обливиэйт, — прошептала Гермиона.             Мир вокруг словно остановился. Джин и Роберт Грейнджеры замерли, а потом, как по команде, подняли ничего не выражающие взгляды. Их лица были спокойными, но в этой пустоте Гермиона увидела весь ужас своего поступка.              Она уронила палочку на пол и  прижала ладони к глазам, чтобы не видеть, как её мать с улыбкой уходит на кухню, ничего не подозревая. Это была её жертва, но казалось, что сердце её вырвали из груди.              На платформе 9 ¾ стоял привычный шум: родители провожали детей, маленькие первокурсники с трепетом и восторгом смотрели на огромный алый поезд, который вот-вот отправится в Хогвартс. Но для Гермионы в этом году поездка в школу была совсем иной.  Её сердце сжималось, а в груди давило так, что казалось, она не может дышать. Она почувствовала, что мир вокруг неё стал чужим. Гарри и Рон стояли рядом, споря о каком-то матче по квиддичу, но их голоса звучали совершенно неразборчиво. Она надеялась, что хотя бы Хогвартс даст ей чувство дома. Но её воспоминания о тепле исчезли вместе с родителями, которых она оставила позади, потерянных в магии забвения. Когда поезд тронулся, они сели в своё обычное купе. Гарри и Рон тут же углубились в разговоры, а Гермиона, разглядывая пробегающие за окном деревья, молча размышляла о том, как всё изменилось.     Уже в Хогсмиде, когда толпа учеников выходила из поезда, Гермиона шла медленно, опустив взгляд, словно надеялась раствориться в потоке. Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как налетела на чьё-то плечо. — Осторожнее, Грейнджер, — раздался голос с лёгкой насмешкой. Она подняла глаза и встретилась с взглядом Блейза Забини. Тот самый слизеринец, которому едва ли подходит собственный факультет. Его тёмные глаза искрились ехидством, а на лице играла слегка ленивоватая, но обворожительная улыбка. — Извини, — выдохнула Гермиона, пытаясь обойти его. — Так просто? — Забини усмехнулся и шагнул чуть ближе, не давая ей пройти. — Грейнджер, ты разве не знаешь, что моя рубашка стоит больше, чем все твои маггловские книги? Гермиона вспыхнула, но взяла себя в руки. — Не волнуйся, Забини, я могу подарить тебе носовой платок, чтобы ты стер с неё свою гордость. Блейз вскинул бровь, а затем тихо рассмеялся. — Вот это уже поинтереснее. Знаешь, Грейнджер, я начинаю думать, что ты не так скучна, как кажешься. Прежде чем Гермиона смогла ответить, сзади раздался резкий голос Драко Малфоя: — Забини, ты что там застрял? Или тебя так впечатлила гриффиндорочка? Блейз обернулся через плечо, подняв руку в знак того, что слышал друга, но не спешил уходить.  — К твоему сведению, Малфой, Грейнджер хотя бы умеет разговаривать так, чтобы не вызывать зевоту, — бросил он через плечо. Затем, наклонившись чуть ближе к Гермионе, добавил: — Береги себя, невинная Грейнджер. Здесь много тех, кто любит играть грязно. Он подмигнул ей и ушёл, оставив стоять в растерянности. Когда Гермиона подошла к друзьям, они уже сидели в карете. Гарри, Рон и Джинни что-то обсуждали с Полумной, но Гермиона была ещё слишком взбудоражена произошедшим. — Ты как, Миона? — обернулась к ней Джинни, заметив её задумчивое лицо. — Всё нормально, — ответила она, опускаясь на сиденье. — Ты уверена? — спросил Гарри. — Ты какая-то… не в себе. — Всё в порядке, правда, — быстро отмахнулась она, отворачиваясь к окну. Но где-то внутри она всё ещё слышала насмешливый голос Блейза и видела его спокойную уверенность. ---               Уже в замке, распаковывая вещи в общей гостиной, друзья решили немного посидеть у камина. Вечер в Хогвартсе был как всегда уютным: весёлый гул голосов, щёлканье пламени в камине, запах горячего шоколада, который кто-то уронил на ковёр. Но в их компании царила тишина, напряжённая, почти невыносимая. Гермиона чувствовала на себе взгляды друзей, но продолжала упрямо смотреть на свои руки. Она знала, что рано или поздно этот разговор неизбежен. И вот Гарри первым нарушил молчание. — Гермиона, — начал он осторожно, — я понимаю, ты не хочешь об этом говорить. Но мы всё равно должны. Ты… правда стёрла им память? Гермиона замерла, её сердце кольнуло от боли. — Да, Гарри, — тихо ответила она, стараясь не встретиться с его взглядом. — Мне пришлось. Рон нахмурился, отложив половину шоколадной лягушки, которую он жевал: — Но зачем? Они же… твои родители. Разве не было другого способа? — Не было, Рон, — резко ответила Гермиона, подняв глаза. В её взгляде читалась смесь усталости и гнева. — Если бы их нашли Пожиратели, они бы просто убили их. Они — магглы, беззащитные. Это единственное, что я могла сделать, чтобы защитить их. — И теперь они не помнят, кто ты? — Джинни спросила это осторожно, с тревогой в голосе. Её карие глаза смотрели на подругу с искренним сочувствием. Гермиона кивнула, чувствуя, как грудь сжимается от боли. — Они думают, что их дочь никогда не существовала. Я… я переписала им воспоминания. Теперь у них новая жизнь. Без меня. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Ты… невероятно сильная, Гермиона, — сказал Гарри, нарушив молчание. Его голос был тихим, но в нём звучала глубокая уверенность. — Я бы никогда не смог сделать такое. — Ты не понимаешь, Гарри, — Гермиона выдохнула, её голос сорвался. — Это не сила. Это… это слабость. Я просто не смогла быть рядом с ними и видеть, как они страдают из-за меня. Рон почесал затылок, растерянно глядя на неё. — Я бы… я бы так не смог, — пробормотал он, опустив взгляд. — Но я думаю, ты права. Чёрт, Миона, ты всегда всё знаешь лучше всех. — Это неправда, Рон, — Гермиона едва заметно улыбнулась, но её улыбка была горькой. — Иногда мне кажется, что я только всё порчу. — Перестань, — резко сказал Гарри, наклоняясь ближе к подруге. — Ты сделала это ради их безопасности. Это был правильный выбор, даже если он тяжёлый. Джинни, молчавшая всё это время, внезапно пересела ближе к Гермионе и обняла её. — Ты спасла их, — прошептала она. — И это то, что сделал бы любой из нас, если бы хотел защитить своих родителей так, как ты. Гермиона почувствовала, как её глаза наполняются слезами, но на этот раз это были слёзы облегчения. Она обняла Джинни в ответ, а потом повернулась к остальным. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я не знаю, что бы я делала без вас.  Они продолжили сидеть у камина, но теперь молчание стало мягким, почти уютным. И Гермиона чувствовала, что с ними она не одна.   Тёплый свет свечей заполнял Большой зал, заставляя золотые кубки на столах мерцать как жидкий огонь. Гермиона сидела между Гарри и Джинни, машинально ковыряя вилкой тыквенный пирог. Но её внимание было где-то далеко, как и весь сегодняшний день. Слова Дамблдора, как всегда, звучали величественно, но для Гермионы они сливались в один общий гул. Она видела, как ряды первокурсников толпились у Распределяющей Шляпы, как шляпа выкрикивала названия факультетов, вызывая радостные возгласы. Это было частью неизменного порядка Хогвартса, который почему-то уже не приносил утешения. Но всё изменилось, когда Дамблдор вдруг сделал паузу, и зал затих. — В этом году к нам перевелась новая ученица из Шармбатона, — торжественно объявил он, его голубые глаза сверкали из-за полумесяцев очков. — Прошу поприветствовать Вэлари Капеллу Грей. Гермиона подняла голову. В тот же момент двери Большого зала распахнулись, и внутрь вошла девушка, которая мгновенно привлекла всеобщее внимание. Она была высокой, с густыми, блестящими тёмно-каштановыми кудрями, которые струились по её плечам, как волны. Её движения были уверенными, изящными, как у танцовщицы, а выражение лица — холодным и невозмутимым. Она не смотрела ни на кого конкретно, но каждый в зале почувствовал, будто она могла прожечь взглядом любого. Вэлари остановилась перед Распределяющей Шляпой, не выказывая ни капли нервозности. Она лишь слегка наклонила голову, как будто даже её жест был тщательно продуман. — Так, так, — раздался голос шляпы, и зал, затаив дыхание, слушал. — Очень любопытно. Умная, решительная, коварная. Но есть в тебе и отвага. Ты настоящая головоломка, дорогая. На несколько мгновений повисло напряжённое молчание, а затем шляпа выкрикнула: — Когтевран! На секунду зал замер, а потом стол когтевранцев взорвался аплодисментами. Вэлари слегка улыбнулась — едва заметно, уголком губ, — и отправилась к своему новому месту. Гермиона наблюдала за ней издалека, и её брови невольно сошлись. В этой девушке было что-то… необычное и завораживающее. Её хладнокровие, её грация — всё это казалось немного отстранённым, почти как маска. — Вот это вход, — пробормотал Гарри, обернувшись к Гермионе. — Она словно модель с показа. — Или королева, — поддакнула Джинни, разглядывая Вэлари, которая, сев за стол когтевранцев, теперь молча смотрела на происходящее. Рон фыркнул, отвлекаясь от тарелки. — Она выглядит так, будто думает, что мы тут все недостойны её присутствия. Типичная Шармбатонка. — Может, она просто пытается произвести впечатление, — тихо заметила Гермиона, но её голос был напряжённым. Что-то в Вэлари не давало ей покоя, но она не могла понять, что именно. Позже, когда Большой зал опустел и ученики разошлись по своим спальням, Гермиона всё ещё чувствовала напряжение. Она не могла избавиться от ощущения, что Вэлари — человек, который способен изменить равновесие в школе. — Ты идёшь, Миона? — позвала её Джинни, когда они дошли до портрета Полной Дамы. — Да, сейчас, — ответила она, глядя в пустоту. Когда Гермиона наконец поднялась в свою комнату, Джинни уже улеглась. Но Грейнджер не могла уснуть. Она лежала в темноте, смотря на потолок, её мысли снова возвращались к родителям, к Блейзу, к Вэлари… Всё было странным и неопределённым, словно её жизнь вот-вот должна была резко измениться.   Утро в Хогвартсе началось как обычно: шумная суета в коридорах, радостные крики первокурсников и лёгкий запах дождя, проникающий сквозь окна. Гермиона, привычно захватив стопку книг, направлялась в библиотеку, надеясь на час тишины, который мог бы привести её мысли в порядок. Когда она вошла, её успокоил знакомый вид: высокие ряды книжных стеллажей, мягкий шелест переворачиваемых страниц и слабый свет, пробивающийся сквозь пыльные окна. Она выбрала стол в самом углу, подальше от посторонних глаз, и начала раскладывать книги. Но её уединение длилось недолго. — Грейнджер, ты просто как часы: всегда в библиотеке в начале учебного года, — раздался знакомый голос. Она подняла глаза и увидела Блейза Забини, который с ленивой грацией облокотился на ближайший стеллаж, а в руках он вертел перо. — Может, я просто пытаюсь держаться подальше от слизеринцев? — сухо заметила Гермиона, вернувшись к своим книгам. — О, это ранит, — Блейз приложил руку к сердцу, словно её слова действительно задели его. — Я ведь пришёл сюда только ради того, чтобы поговорить с тобой. Гермиона вскинула бровь. — Ты? В библиотеке? И с какой стати? Он ухмыльнулся, но не успел ответить, потому что за его спиной появилась ещё одна фигура. — Забини, ты везде находишь способ отвлечься от важных дел, — произнёс низкий, спокойный голос. Гермиона посмотрела поверх плеча Блейза и встретилась взглядом с Вэлари. Девушка стояла с книгой в руках, её идеальная осанка и холодный взгляд напоминали королеву, которая снисходит до общения с простыми смертными. — Не отвлекаюсь, а изучаю местные традиции, — беззаботно отозвался Блейз, махнув в сторону Гермионы.  — Традиции? — переспросила Вэлари, и на её губах появилась лёгкая, но недобрая улыбка. — Забавно. Я думала, традиции твоего факультета заключаются в том, чтобы держаться подальше от таких, как она. — Если ты о Малфое, то его правила не мои, — Блейз подмигнул Гермионе. — Я свободный агент. — Может, вы оба уйдёте и дадите мне спокойно поработать? — перебила их Гермиона, чувствуя, как её раздражение нарастает. — Уйти? — Блейз театрально округлил глаза. — Но это будет слишком скучно. Кроме того, — он наклонился к ней, понизив голос, — я уверен, что глубоко в душе ты наслаждаешься обществом слизеринцев. — Глубоко в душе я только мечтаю, чтобы вы ушли, — спокойно ответила она, выдержав его взгляд. Вэлари, стоявшая чуть поодаль, наконец заговорила, её голос был как всегда мягким, но холодным: — Забини, хватит тратить время. Ты же знаешь, у нас есть дела поважнее, чем попытки вывести из себя Грейнджер. — Вывести из себя? — фыркнул Блейз. — Я думаю, что скорее развлекаю её, чем злю. — Ошибаешься, — коротко ответила Гермиона, переворачивая страницу книги. Вэлари смотрела на Гермиону ещё пару мгновений, затем откинула волосы назад и направилась к выходу. — Увидимся позже, — бросила она через плечо Блейзу, её голос прозвучал как приказ. Он закатил глаза, но всё же послушно направился следом. Перед тем как уйти, он обернулся к Гермионе: — Не скучай, Грейнджер. И, кстати, ты была права насчёт одного: библиотека — это совсем не моё место. Гермиона лишь покачала головой, наблюдая, как он исчезает за стеллажами. Когда тишина снова окутала библиотеку, Гермиона наконец смогла вернуться к своим книгам. Но её мысли всё время возвращались к тому, что только что произошло. Вэлари была для неё загадкой. Её холодная уверенность и снисходительные манеры словно отталкивали, но одновременно притягивали. Казалось, эта девушка привыкла держать всё под контролем, и Гермионе хотелось понять, зачем она вообще общается с Блейзом. А что касается самого Блейза, то его странное внимание к Гермионе раздражало её. И в то же время она не могла не признать, что его шутки… иногда вызывали улыбку, пусть даже она этого никогда не покажет. И все таки, для чего же он её искал? Она нахмурилась, закрыв очередную книгу. Всё в этом учебном году было странным. После библиотеки Гермиона сразу поспешила на занятия. Её сумка, набитая книгами, тянула плечо, а мысли путались от бессонной ночи. Она завернула за угол, как вдруг врезалась во что-то — или, скорее, в кого-то. — Опять ты, Грейнджер, — раздался ленивый голос. Она подняла глаза и увидела Блейза Забини, который, как всегда, выглядел так, словно ничего в мире не могло его действительно обеспокоить. Его привычная ухмылка появилась мгновенно, и он лениво откинулся на стену, даже не пытаясь помочь ей поднять рассыпанные книги. — Тебе пора обзавестись глазами, — продолжил он. — Или хотя бы подушками для столкновений. — Может, ты просто перестанешь поджидать меня посреди коридоров? — Гермиона раздражённо схватила ближайшую книгу и подняла её с пола. — И лишить тебя удовольствия сталкиваться со мной? Никогда, — ответил он, его глаза искрились насмешкой. Прежде чем Гермиона успела ответить, раздался ещё один голос, холодный и надменный: — Забини, что ты тут опять вытворяешь? Она подняла голову и увидела Драко Малфоя. Его светлые волосы блестели в лучах солнца, пробивающихся через витражное окно. Он смотрел на неё, но в его взгляде не было ничего, кроме презрения. — Если ты так скучаешь по гриффиндорцам, выбери хотя бы кого-нибудь нормального, — сказал он, приподняв бровь. — Малфой, не будь таким предсказуемым, — лениво ответил Блейз, даже не повернув головы. — Я просто веду культурную беседу. — С ней? — усмехнулся Драко, не произнося её имя, словно оно было проклятьем. — Забини, твои стандарты падают. — По крайней мере, у меня есть стандарты, — заметил Блейз с лёгкой ухмылкой, затем повернулся к Гермионе. — Что думаешь, Грейнджер, он прав? — О том, что он идиот? Абсолютно, — парировала она, поднимая оставшиеся книги. Брови Драко сошлись на переносице, но он удержался от ответа. Вместо этого его взгляд скользнул к Блейзу, а затем к Вэлари, которая появилась за его плечом. — Как мило, — протянула Вэлари, сложив руки на груди. — Ещё немного, и вы, трое, станете лучшими друзьями. Её голос был мягким, почти бархатным, но в нём сквозила ледяная насмешка. — Мы уже обсуждали твои странные фантазии, Вэлари, — бросил Блейз, ухмыляясь. — Но я рад, что ты решила присоединиться к нам, хотя у тебя вроде занятия в другом крыле. — Как будто у меня был выбор куда идти, я пока не разобралась — ответила она, откинув волосы назад. Её холодный взгляд на мгновение задержался на Гермионе. — Ты правда тратишь своё время на это? — спросил Драко, кивнув в сторону Гермионы. — Блейз, иногда я сомневаюсь, на чьей ты стороне. — На своей, конечно, — беспечно ответил Забини. — А ты? Всё ещё в плену у семейных ожиданий? Гермиона посмотрела на Драко, ожидая, что он что-то ответит, но он лишь бросил на неё короткий, оценивающий взгляд. — Следи за собой, Грейнджер, — произнёс он тихо, но угрожающе. — Не беспокойся, Малфой, я вполне справляюсь, — ответила она, подняв голову выше. Драко ничего не сказал, просто развернулся и пошёл по коридору, но Вэлари задержалась на секунду. — Удивительно, как ты всегда оказываешься в центре внимания, Грейнджер, — сказала она, её голос был почти шёпотом. — Но будь осторожна. Иногда внимание бывает опасным. — Просто оставьте меня в покое, — наконец ответила она и быстро направилась к аудитории, где её уже ждали друзья.   Позже, сидя у камина в общей гостиной, Гермиона поделилась с Гарри, Роном и Джинни своими мыслями. — Вэлари странная, — начала она, скрестив руки на груди. — Она всё время говорит так, будто знает обо мне больше, чем должна. — Может, она просто пытается казаться загадочной? — предположила Джинни, вытянув ноги к камину. — Или она замышляет что-то, — нахмурился Гарри. — Я не доверяю людям, которые появляются из ниоткуда и сразу ведут себя так, будто они тут главные. Рон пожал плечами: — А я думаю, она просто высокомерная. Как и все, кто учился в Шармбатоне. — Это не объясняет её поведение, — настаивала Гермиона. — И Блейз… он как будто тоже что-то скрывает. — Забини? — удивился Гарри. — Я думал, он просто любит развлекаться за чужой счёт. — Он точно что-то знает, — ответила Гермиона, потерявшись в своих мыслях. — Я чувствую это. Джинни посмотрела на неё с беспокойством: — Гермиона, ты не можешь носить всё на своих плечах. Если что-то случится, мы будем рядом. Гермиона благодарно кивнула, но внутри всё равно чувствовала тревогу. Вэлари и Блейз были больше, чем просто раздражающие личности, с которыми ей пришлось столкнуться чаще, чем хотелось бы.     Ночь в Хогвартсе была как всегда тихой, но эта тишина только усугубляла ощущение пустоты внутри Гермионы. Лежа в своей кровати, она смотрела в потолок, подсвеченный слабым лунным светом, и чувствовала, как её мысли тяжёлым водоворотом затягивают всё глубже. Джинни давно уснула. Её ровное дыхание доносилось с соседней кровати, напоминая Гермионе, что она окружена друзьями. Но даже это не могло развеять чувство одиночества, которое всё больше заполняло её душу. Она закрыла глаза, но вместо спокойствия пришли образы прошлого. Лицо матери, её тёплая улыбка, рука отца, которая всегда успокаивала её, когда она волновалась. Теперь эти моменты были словно картинки из далёкой жизни, которая больше не принадлежала ей. Её дыхание участилось, когда перед её мысленным взором снова возникло это воспоминание: заклинание, слетающее с её губ, и пустые глаза её родителей, не узнающие её. Они ушли, даже не попрощавшись, и теперь это было её крестом, который она несла в одиночку. — Ты сделала это, чтобы защитить их, — прошептала она самой себе, почти как мантру. — Это был правильный выбор. Но почему же тогда боль не проходила? Она села на кровати, откидывая одеяло. Лунный свет холодной полосой лег на её лицо, подчёркивая усталость в глазах. Гермиона обхватила колени руками и уставилась в окно. Снаружи, над Хогвартсом, раскинулось звёздное небо, такое красивое и безмятежное. Она хотела бы быть такой же сильной, как звёзды, такими далёкими от всего этого хаоса. Но вместо этого она чувствовала, как внутри неё растёт тёмное, колючее чувство. Это была смесь боли, злости и чего-то ещё, чего она боялась признать. Образ слизеринца мелькнул в её голове. Его ухмылка, взгляд, словно он видел её насквозь. Он раздражал её, выбивал из равновесия, но… он тоже оставлял странное ощущение. Будто он понимал её больше, чем должен был. И затем Вэлари. Её холодная манера, её загадочные намёки. Она была опасной. Гермиона это чувствовала. — Что они скрывают? — прошептала она, сжимая руки в кулаки. Лёгкий сквозняк прошёл по комнате, трепеща тяжёлые занавески на окнах. Гермиона поднялась и подошла к столу. Её взгляд упал на раскрытую книгу, где мелкими буквами были выведены строки о древних заклинаниях времени. Она закрыла книгу и провела по обложке рукой. В этот момент в её глазах больше не было ни слёз, ни сомнений. Только решимость двигаться дальше.  В конце концов, время — это всего лишь иллюзия. А иллюзии можно подчинить. С этими мыслями она подошла к кровати и погрузилась в царство Морфея.