Пора стареть

Данте недовольно морщится, ворочаясь на диване. Сон не идёт, и парень совершенно не знает, что с этим делать, раньше у него бессонницы не наблюдалось. Обычно она приходит к старым, но кого-кого, а уж его стариком никто не назовёт. Так с чего это, спрашивается, сейчас он не может сомкнуть глаз? Данте поворачивается и смотрит на свой стол. Как-то непривычно видеть Петти, сидящую на его стуле и положившую ноги в высоких до середины бёдер сапогах на столешницу. Парень подпирает голову рукой и продолжает рассматривать девочку. Хотя, какая она девочка в шестнадцать лет-то? Данте всё не может привыкнуть к своей новой старой знакомой. Кажется, совсем недавно двенадцатилетняя Петти забежала к нему в офис, громогласно заявляя, что она и её мама переезжают в другой город. Едва Нина поправила свои дела, как сразу решила начать полновесное обучение дочери. И ладно бы её в какой-нибудь там университет отдала, так нет же, потащила её в их родовой дом, обучать нелёгкому искусству охотника на нечисть. Данте мысленно покрутил головой, вспоминая, как раньше старшая Лоуэлл чуралась любого напоминания о демонах и свято обещала, что не подпустит дочь к оружию. Наверное, всё изменилось, когда Петти научилась чувствовать демонов подобно Данте и Триш. -Чего не спишь, Данте? Только не говори, что тебе глаза закрывать лень?— светловолосая девушка, откладывая в сторону журнал. Раздражённо вздохнув, Петти метко сбила ногой банку из-под пива прямо в мусорную корзину.— Боже, Данте, а ты всё такой же жуткий лентяй и грязнуля! -А кто виноват, что ты уехала и не убиралась?— Данте рад оставить свои вопросы на потом. Он действительно жуткий лентяй, может даже своё любопытство заглушить, лишь бы не напрягаться. Петти хмыкает, отправляет вслед за банкой коробку из-под пиццы. На столе образуется некоторое свободное пространство, которое тут же занимает старинный длинный мушкет. -А это что за рухлядь?— Данте поднимается со скрипнувшего дивана и идёт к столу. Петти мгновенно взрывается, точно её обозвали малявкой или приказали взять в руки швабру и приняться за работу. -Сам ты рухлядь! Этот мушкет принадлежал отцу мамы! -Это только доказывает, что он рухлядь!— невозмутимо пожимает плечами Данте. Петти хмурится, но перестаёт что-то доказывать. Как и раньше, когда у неё не было аргументов, она просто отмалчивалась. Данте рад, что хоть эта черта никуда не пропала. Если честно, то он сам не понимает, зачем Нина сделала из дочери охотника. Петти была куда милее, когда носила красивые платья и длинные волосы. Сейчас она выглядит, как…как Триш и Леди, но совсем не как Петти. Данте замирает у стола, рассматривая девушку. Та задумчиво поглаживает тонкими пальцами полированную тёмную рукоять мушкета. Сын Спарды смотрит на дочь великого колдуна. Кажется, вокруг всё окончательно сошло с ума. Данте ерошит волосы и решительно спихивает Петти со своего стула. Что-что, а его он делить ни с кем не собирается. Через огромные окна неуверенно пробираются лучи солнца. Обрывок какой-то шторы, неясно как очутившейся в офисе, лениво колыхается, ловя редкие потоки ветра от двери. Петти улыбается. Легкомысленно садится на край стола и тыкает Данте в плечо пальчиком. -О чём задумался? -О тебе,— ляпает Данте и в шоке мысленно кроет себя матом. Это всё из-за красивых голубых глаз девочки, убеждает свою душу он. Это всё короткие золотистые прядки Петти его отвлекают, вон как прыгают на её покатых плечиках. -Обо мне…— неуверенно тянет девушка, продолжая неосознанно тыкать Данте в плечо. Парень почти неслышно шипит, но не останавливает Петти. Данте себя не совсем понимает. Что-то, что не давало его вышвырнуть надоедливую малявку из офиса, это что-то тянется в тёплой руке девушки. -Обо мне, или обо мне маленькой?— уточняет, наконец, Петти, прекращая своё занятие и опираясь ладошкой о столешницу. Данте неуверенно поднимает на неё взгляд. Вот уж чего он раньше никогда не делал, так это не смущался. Нет, сейчас он вовсе не краснеет, просто ему хочется смотреть в светлую, яркую голубизну радужки, и одновременно с этим немного неуютно видеть насмешливую непосредственность в ответ. -Об обеих,— коротко отвечает Данте. Петти победно хмыкает, точно только что обыграла его в покер. Потом чуть наклоняется к лицу парня и совершенно спокойно, даже как-то устало говорит. -Пора стареть, Данте. Только взрослые пытаются соединить девочку и девушку воедино. Сын Спарды пытается решить, сама ли Петти придумала это утверждение или где-то услышала. На суть он старается не обращать внимания, этому помогает то, что на щеке чувствуется близкое дыхание девушки. Да что это такое?! Даже с Леди и Триш такого не было! Петти встаёт со стола и берёт свой мушкет, стараясь не сбросить на пол банки, журналы и коробки из-под пиццы. Данте невольно задерживает взгляд на длинных ногах девушки, но тут же одёргивает себя, напоминая, что его подруге всего шестнадцать. -Я пойду, Данте. Мама, наверное, уже заждалась. Только сейчас сын Спарды вспоминает, что едва Петти вернулась в этот город, как сразу побежала к нему. Это даже для него много значит. Данте кивает, лениво махая девушке. Та только фыркает, видимо обидевшись. Данте с некоторым восхищением смотрит на тонкую, правильно сложенную фигурку с длинным мушкетом в руке, на секунду застывшая на пороге в размытом прямоугольнике солнечного света. С лёгким хлопком дверь закрылась, перекрывая уличным звукам ход в офис. Данте с удовольствием вытягивается на стуле, кладя ноги на столешницу. Солнечный блик скользит по начищенным носкам сапог. Если Петти хочет, чтобы он постарел, то он постареет. Младшая Лоуэлл взрослой нравится ему даже больше, чем двенадцатилетней…