Ещё одна Аккерман

— Мне одному кажется, или в этот раз они впервые вернулись без потерь? — Ты прав! — Сколько ушло, столько и вернулось обратно. — Я всегда знал, что командор Эрвин лучший. — Слава командору Эрвину! Народ, собравшийся на главной улице, восславлял заслуги Эрвина Смита, а члены семей благодарили его за спасения их сыновей, мужей, детей и других родственников. Он молча выслушивал каждого, не перебивая, стараясь сохранять спокойствие на лице. Солдаты Гарнизона и Военной полиции с энтузиазмом обсуждали, как сегодня отпразднуют победу и напьются вдребезги. Кадеты сто четвертого выпуска, понурив головы, шли вдоль улицы, не обращая внимание на радостную толпу. Хоть они и не так хорошо были знакомы с Мирай, но она была их капитаном и довольно часто помогала и наставляла их. Ее самопожертвование оставило сильный отпечаток и заставило их задуматься. — Уже вернулись? При виде капитана Леви на лице бывших новобранцев застыл ужас. Они знали, насколько были близки эти двое, и с ужасом ожидали вопроса, который непременно должен был последовать. Как и реакция на ответ. — А где Мира? Они молчали, стараясь не смотреть ему в глаза — ведь ему хватало одного взгляда, чтобы обо всем догадаться. — Чего молчите-то? — требовательнее спросил Леви. — Эй, Эрвин, с Мирай все в порядке? А то они все как воды в рот набрали. Встретившись с ним взглядом, капитан напрягся. В глазах командора стояли слезы, а обрубок правой руки был перетянут куском зеленого плаща. Леви начинал догадываться. — Эрвин? — Мира… осталась там, — выдавил из себя он. — Прикрывать наше отступление. Титанов было слишком много. Стеклянные глаза Леви уставились на пол. Что? Нет. Это неправда! Эрвин ошибся, перепутал ее с кем-то другим, скорее всего, из Военной полиции или Гарнизона. Он снова оглядел улицу и всех, кто вернулся, но Миры нигде не было видно. Затем снова посмотрел на бывших кадетов. Их взгляды говорили сами за себя. Нет… Мира… не могла погибнуть. Он не мог оставить свою дочь умирать посреди поля битвы!.. Или мог?.. Его обуяла ярость, и он резко схватил Эрвина за воротник. — Как?! Как ты мог допустить такое? И вы все… почему?! — Это было ее решение, — взгляд глубоко печальный. — И я решил доверится ему. Это было чудовищной ошибкой. Это… моя вина, что она погибла. Он оттолкнул капрала в сторону и поплелся вдоль улицы. Раньше он всегда шел с гордо поднятой головой, даже когда толпа швырялась в него чем попало. А сейчас они радостно приветствуют его, но он даже не смотрит в их сторону. Эрвин Смит, который был надеждой человечества, сам потерял эту надежду. Прости меня, Мира. Я… должен был тебя остановить… Кадеты ушли следом за командором, горожане тоже начали расходиться по своим делам, а Леви продолжал стоять на месте, глядя на массивные ворота стен. Это все была неправда, Мира не погибла. Она просто задержалась и уже скоро должна появится. Но ворота не открывались, и на стенах никого не было. Но он продолжал смотреть на них, как будто от этого они могли подняться. Мира всегда была такой. Когда дело касалось защиты других, она шла напролом, невзирая ни на какие препятствия. Может, внешне она и была суровой и угрюмой, но Леви не помнил, чтобы Мирп хотя бы раз не помогла тем, кто нуждался в помощи. Может, она и защитит себя и других извне, но кто защитит ее от атак изнутри, от ножа в спину? Как бы не было тяжело это признавать, но Эрвин и стал этим самым «ножом в спину». Он сколько угодно может оправдываться, говоря, что это было ее решение, но сейчас ни он, ни кто-либо другой из Разведки даже не предпринимает попыток спасти ее. В глубине души Леви лелеял слабую надежду, что она еще жива. Он не понимал, откуда исходит эта, хоть и слабая, уверенность, но он не готов просто так опустить руки. Он резко развернулся и направился в штаб Легиона. Леви понимал, что даже если бы Эрвин и захотел бы вернуться и спасти ее, он ничего не смог бы сделать, особенно в таком состоянии. А остальные просто слепо следовали приказу. Он надел привод, накинул плащ и уже собрался отправится к стене за лошадью, когда столкнулся в дверях с Ханджи и Эрвином. — Леви, ты куда собрался? — изумленно спросил командор, но суровый и холодный взгляд капитана заставил его замолчать. — А разве не понятно? Уходя, Леви даже не обернулся на них. Он спустился вниз, дошел до стены, перебралоя на другую сторону, сел на лошадь и помчался вперед. Опять пытаешься меня остановить? Только сейчас он понял, что поступает точно также, как Мира последний раз — рискует собой, бросаясь на помощь тому, на ком уже повесили клеймо убитого. Потому что ты — никто, ясно? В голове лихорадочно крутилась ее последняя фраза. Никто. Ее слова сильно задели его, но отчасти он и сам был в этом виноват. Леви позволил своим эмоциям взять контроль над собой, поэтому и вышло то, что вышло. Сказать заветное «я не хочу тебя потерять» у него не хватало смелости и сил — проще убить двадцать шесть гигантов, чем признаться ей в этом, особенно после такого скандала. Но сейчас он чувствовал, что непременно должен признаться ей в этом. Судьба в очередной раз доказала ему, что если тебе есть, что сказать, то не стоит откладывать это на следующий раз, иначе может быть слишком поздно. И все же, если он ничего не значит для неё, то почему тогда он так стремится ее спасти? Почему он так старается? Леви не хотел себе в этом признаваться, но ответ был уже давно готов. Впереди возвышался трехметровый титан. Капитан инстинктивно дотронулся до травмированного колена — он еще не полностью оправился, но этого хватит для того, чтобы единожды воспользоваться приводом. Когда он подъехал поближе, то увидел, что гигант что-то держит в руке и с ужасом осознал что это было тело. Ее тело. — Мира! Леви соскочил с лошади и, зайдя гиганту за спину, разрезал затылок. Тот замертво упал вниз, а капитан, подхватив тело Миры на руки, опустился вниз на землю. Даже при таком не очень мягком приземлении никакой адской боли он не почувствовал, чему был приятно удивлен. — Мира, очнись! Но девушка не отвечала, по-прежнему пребывая в бессознательном состоянии. На лице и руках виднелись свежие порезы и ушибы. Послышалось ржание, и в следующую секунду из-за дерева показался черный конь Миры. Леви бережно усадил девушку в седло и устроился позади. Затем подхватил ее лошадь за поводья, пришпорил своего коня и погнал его к Тросту.