Opposites attract

Шум в ушах потихоньку пропадает, но Юнги всё ещё тяжело держать глаза открытыми. Тело бьёт озноб, и Мин чувствует катящийся холодный пот по спине. Юнги пытается сжать пальцы в кулак, чувствует слабость в руках. Он слышит шорох, шёпот неподалёку, но различить что-то трудно. Под щекой мягкая подстилка, в нос забивается травяной аромат. Чувствуется что-то родное, только барашек понимает, что он не дома, и поблизости разговаривает не его семья. В носу противно начинает пощипывать, и Юнги сжимает зубы, промаргивается, пытаясь привыкнуть к полутьме. — Голова не болит? — слышится сверху мужской голос, и Юнги чувствует руку на плече. — Не шевелись особо, скоро будет легче, барашек. — Уберите руку, — цедит Юнги, скашивая взгляд и едва не прикусывая язык. Он видит треугольные серые уши на темноволосой макушке, мечущийся из стороны в сторону пышный хвост. Тоже серый и совершенно точно волчий. Юнги задерживает дыхание, пытается отползти от чужой руки, но его останавливают. — Тебе хуже станет, если будешь ёрзать, — говорит волк и присаживается на корточки. — Потерпи. Юнги сквозь лёгкую пелену отмечает его довольно молодое лицо, бледноватое, с чёрными и выразительными глазами, округлым подбородком. На незнакомце тёмно-синяя толстовка с белыми вставками и карманами, на открытом запястье виднеется чёрный рисунок. Незнакомец выглядит крепким и уверенным. Барашек с трудом сглатывает и закрывает глаза. Жутко. — Ты слишком надышался дурман-травой. Не волнуйся, скоро станет легче. — Хён! — раздаётся сбоку высокий мальчишеский голос, и Юнги слышит топот ног по дереву. — Ёнджэ?.. — Чонгук-хён, ну как он? Юнги зажмуривается крепко, слыша быстрые шаги, а после восхищённый вздох и шелест. — Он такой красивенький и беленький, хён! Оставишь себе? — Не могу, — тихо и как-то взволнованно отвечает незнакомец. — Но он ведь очень нрав-… — Иди на улицу, Ёнджэ, — резко говорит волк. — Иди-иди, побудь снаружи. И карауль дверь, смотри, чтобы никто не вошёл сюда. — Ну ладно. Юнги вздрагивает, слышит тяжёлый вздох мальчишки, чувствует мимолётную тяжесть на своей ноге, а после дверь тихо захлопывается, и комната снова погружается в тишину. — Что вам нужно? — сквозь напряжение спрашивает Юнги, слегка приоткрывая глаза. — З-зачем?.. Ему не отвечают, только в лёгкие забивается сильный запах, от которого вскоре против воли накатывает расслабленность, тошнота понемногу отпускает. Юнги не сдерживает взволнованного полустона, когда чувствует давление, жар придвинувшегося волка, когда сквозь накатывающую панику видит нависающее над собой тело, когда боков касаются горячие и сильные руки, сжимающие рубашку и поглаживающие живот. — Только посмей. — Он сжимает кулаки, не отводя взгляда ни на секунду. Он сам с трудом сквозь всю гамму эмоций не понимает, что этим пытается сказать, но, видимо, это и не срабатывает. Быть вежливым уже не получается. Юнги пытается оттолкнуть, но будто налитые тяжестью руки плохо слушаются, и выбраться из-под крепкого тела никак не получается. К горлу снова подкатывает тошнота, а к глазам — неожиданная влага. Его отрывают от лежанки, берут на руки, перехватывают поудобнее. — На полу может стать ещё холоднее. Понимаю как это всё выглядит со стороны, — говорит незнакомец, неторопливо идя с ним и покрепче прижимая к себе, — но всё не так страшно. Давай поговорим, ладно? Ты помнишь, что было в лесу? Ты лежал без сознания рядом с дурман-травой, и когда я нашёл тебя — подумал, что ты слишком надышался ею. Я принёс тебя в свой дом… Не волнуйся так, я не какой-то ублюдок, барашек. Я верну тебя к твоей семье, как только тебе станет полегче, только не сейчас. Юнги опускают на кровать, пытаются укрыть одеялом, но он выпутывает руки и изо всех сил пихает незнакомца в грудь. — Откуда ты знаешь, где я живу? Волк перехватывает его ладони, прижимает к своим щекам, и Юнги вздрагивает от контраста: кожа парня очень горячая. Глаза волка блестят, губы подрагивают, будто он хочет что-то сказать, и Мин замечает не слишком большие клыки. Он пытается отнять ладони, но парень сжимает пальцы крепче, изворачивается и прижимается губами к его левому запястью, а после ведёт носом до самой ладони, шумно вдыхая. — Я не следил, нет, просто… Мир тесен, а наши земли — тем более. Мне ничего не нужно, правда. Я верну тебя домой, но попозже. Не бойся, сюда никто посторонний не войдёт, это мой дом, личный. Меня Чонгуком зовут, кстати, — он говорит это уже тише и снова пытается натянуть на Юнги одеяло. Барашек не противится, потому что не хочет провоцировать, не хочет испытывать волчье терпение. — Можешь поспать, если хочешь. Юнги отворачивается, облизывает сухие губы, рассматривает деревянную узорчатую стену. Кровать высокая, мягкая, пахнет свежестью, только это ни на каплю не успокаивает. Волк подтаскивает к постели табурет, садится, кладёт руки на кровать и опирается на них головой, не сводя глаз с Мина. Снова накатывает усталость, только вместо озноба тело охватывает жар. Юнги закрывает глаза против воли, не может больше держаться на грани сознания и срывается с неё, позволяя векам налиться тяжестью. Не хочется становиться уязвимым, но сделать с ослабленным организмом он ничего не может. — Не бойся, я не обижу тебя, — слабо различимый шёпот в ухо, а после скрип кровати, прогнувшейся под ещё одним весом. — Поспи.

***

Мама крутится возле него, подливает горячего чаю, придвигает вазочку с засахаренными фруктами, гладит по уху. Юнги вздрагивает от этого, вырываясь из мыслей. — Извини, — слабо улыбается мама, — просто ты не реагировал. Пей, пока чай не остыл. Юнги кивает, припадает губами к чашке. Ему уже не холодно, и в тёплой кофте становится даже жарковато. Он вытягивает ноги, крепче обхватывает чашку. С улицы слышатся знакомые голоса, и парень поднимает глаза к окну. Мама впускает в дом тётушку Инь, которая тут же подбегает к Юнги, заключает его в объятия, поглаживая по голове. — Как ты себя чувствуешь, маленький? — Всё хорошо, — отвечает Юнги, крепко обнимая родного человека. — Я принесла сладких булочек, они ещё тёплые. Мин улыбается, провожает взглядом взрослых и не сдерживается, спустя пару минут идя за ними. Он прислоняется к дверному косяку, подтягивает воротник к горлу и вслушивается в напряжённый разговор. — Я не представляю, как выдержала это, Инь! — Я понимаю, — говорит тётя, и Юнги слышит звон стекла. — Но ты должна взять себя в руки. Сейчас он с тобой и всё хорошо. — Вечер же совсем был!.. Я как выглянула в окно, увидела, что моего сына несёт совершенно незнакомый волк… Юнги был закутан ещё во что-то, явно не своё, и я совсем растерялась. — Соён… — Он молодой, этот волк, явно здешний судя по медальону на шее. Боже, Инь, я так испугалась… Сначала Юнги не вернулся с базара, а потом под вечер его принёс неизвестный. Не то чтобы мне захотелось прибить этого волка на месте... Я благодарна ему даже. Просто беспокоюсь, что Юнги не будет со мной делиться своими переживаниями, скажет просто, что всё нормально. Я хочу поговорить с ним об этом попозже. Барашек не слушает дальше, а быстро двигается к своей комнате, закрывает дверь и опускается на кровать, прижимая руки к груди. Он чувствует дикую ответственность за наполненный тревогой голос матери, её переживания. Вчера он совсем не ожидал, что привычная дорога с базара так изменится, что он свернёт не туда по своей воле, чтобы нарвать побольше трав, о которых думал очень давно. Дурман-траву, скрытую в пёстрых цветах, он разглядел не сразу, а когда почувствовал головокружение, в нос забился терпкий запах — было поздно. Он помнил, что не растянулся на траве, что почти дошёл до тропинки, только сполз по дереву спустя ещё несколько шагов, и корзина с покупками выпала из ослабших пальцев. Он неосознанно, по привычке потянулся к карману, чтобы вытащить свой оберег, который так и не надел на шею после починки у травника на своё недавно отмеченное семнадцатилетие, а когда не обнаружил его в кармане — накрыло отчаяние. После Юнги больше не помнил ничего, только туман в голове, а очнулся он уже в чужом доме. Когда Юнги окончательно проснулся ранним утром — мама тут же кинулась к нему, целуя и обнимая, предлагая завтрак. Юнги понимает, что его принёс тот волк, что не обманул, не сделал плохо. Барашек прислоняется к стене, закрывая глаза и перебирая в руках ткань одеяла. Он не рассмотрел толком того парня, только запах запомнил, голос и уверенность, с какой тот не позволял уйти. Все волки такие, наверное. Твёрдые и настойчивые. И не такие дикие, как некоторые про них говорят. Юнги в растерянности. Ближе к обеду он не выдерживает, отпрашивается у мамы прогуляться, и та нехотя, только после заверений о том, что он будет с друзьями, отпускает его. Он несколько часов проводит в деревне, а после они идут собирать ягоды в лес неподалёку. Юнги идёт за компанию, потому что понимает, что не справится сегодня с такой кропотливой работой. Ему всё ещё печально, что он потерял продукты и свой оберег, который у него с детства, но он понимает, что это малое, чем он заплатил за свою беспечность. Тропинка к дурман-траве теперь выучена наизусть, но любимый лес не кажется Юнги страшным. Друзья шутят, рассказывают истории, и Юнги не находит в себе сил, чтобы признаться в том, что произошло вчера. Спустя несколько часов они расходятся, двое ребят уходят к рынку, один сворачивает домой, и только Юнги замирает на развилке. Он оглядывается, видя вдалеке трубы домиков, озеро. Под ногами мягко шелестит трава, и барашек медленно идёт по тропинке. Он на границе леса, но заходить туда в одиночку не собирается, только идёт вдоль, вдыхая свежий и приятный запах, успокаивающий. Он прислушивается к пению птиц, крикам на лесопилке вдалеке. Спустя несколько шагов он замирает, поджимает губы и поворачивает голову вправо, откуда, как ему кажется, доносится непонятное пищание. Он берёт себя в руки, ощущает прилив тревоги и ускоряет шаг. Только не успевает отойти далеко, как неожиданный писк повторяется ещё ближе, кусты шелестят, а после резко всё затихает. Юнги поворачивает голову в сторону и во все глаза смотрит на маленькое существо, свернувшееся в калачик у коряги. Он глубоко вдыхает, делает несколько шагов, и когда существо резко поднимает голову — теряется. На него смотрит волчонок, щенок совсем, светло-серый, с жёлтыми глазами. Щенок скулит, дёргая лапой, опускает голову на землю, вздрагивая всем телом. Юнги кажется, что он ранен, и от этого в груди больно сжимается, он сжимает кулаки, осматриваясь по сторонам. Он не знает, что делать, только подходит ещё на немного, опускается на корточки. Волчонок тут же изворачивается, подползает к нему, тычется в ладонь. Юнги чувствует трепет, потому что видит настолько маленького хищника впервые, понимает, что не испытывает страха, как, например, вчера. Он поглаживает макушку щенка. — Ты ранен? Потерялся? — он позволяет щенку облизать ладонь, трёт зачесавшийся нос и склоняется пониже. — Т-ты местный? Щенок смотрит внимательно, облизывается, и Юнги замечает, что он уже не выглядит страдающим или испытывающим боль. От этого становится слегка неуютно, барашек отодвигается назад и не сдерживает прерывистого вздоха, слыша хруст ветки позади. Он оборачивается резко, отклоняется и неловко опускается на землю, не в силах удержать силу в руках. Чонгук смотрит прямо в глаза, вытягивает вперёд корзину, доверху набитую продуктами. — Вот, я вчера так и не вернул, — говорит он, опуская корзину на землю, а после лезет в карман и вытаскивает деревянный медальончик на красной верёвке. — Вот, это тоже твоё, верно? — Отдай, — хмурится Юнги, быстро вставая и отряхивая ладони. Волк подходит к нему, протягивает оберег, и Юнги тут же забирает его, сразу же надевая на шею и пряча под рубаху. — Спасибо. Волк выглядит растерянным, но после улыбается широко, пихает ладони в карманы, покачивается на месте. Юнги может рассмотреть его получше, но не пользуется этим, потому что запомнил для себя самое основное. Ничего нового на молодом лице не появилось. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — А… Имя, скажешь своё имя? — спрашивает Чонгук, наклонив голову набок. — Юнги. — Юнги, — кивает волк и облизывает губу. — Приятно познакомиться. Ох, Ёнджэ, ты почему… — Я ведь сказал, что найду его первым. Звонкий голос слишком неожиданный, и Юнги отходит на пару шагов в сторону, во все глаза смотря на рыжеволосого мальчишку в слегка потрёпанной одежде. Тот стоит со скрещенными на груди руками, рассматривает Мина так нахальненько с ног до головы. — Меня зовут Ёнджэ, а ты действительно очень симпатичный, — говорит мальчик на одном дыхании и опускает руки по швам, — и заботливый, и смелый, не прошёл мимо меня. Я притворился, что мне плохо, конечно, но ты не побоялся подойти. Спасибо за это. Юнги хмурится, а потом до него доходит, что маленький волчонок, так искусно притворившийся больным, сейчас стоит перед ним. Значит, этот ребёнок обратился буквально пару минут назад. — Мы хотели найти тебя и отдать продукты, — говорит Чонгук, хватая возмутившегося мальчика за плечо и подтаскивая к себе. — Повезло, что ты тут гулял. Юнги кивает, сжимая низ рубашки, рассматривая корзину под ногами. Красные яблоки, свёрток с кореньями, травяной чай в пакетиках, пшеничные сухари: всё на месте. — Спасибо, — повторяет барашек, сглотнув. Он чувствует трепет, внутри всё сжимается. — Спасибо, что спасли мне жизнь вчера и не… И не навредили. — Ты что? — восклицает мальчик, подбегая к нему и хватая за ладонь, сжимая горячими пальцами. — Мой брат тебя бы не тронул ни за что и не обидел! Он вчера себе чуть запястье не разгрыз, когда ты в бреду маму звать начал. — Ёнджэ, замолчи! — шикает на него волк, щурясь и делая несколько шагов вперёд. — И вообще, не путайся под ногами, иди отсюда. — Никуда не пойду, — возмущается волчонок, скрещивая руки на груди и поворачиваясь к Юнги спиной. — То есть я помог найти, а меня теперь вон? Хён, так не поступают. Юнги чувствует неловкость от того, что он слышит, но не успевает всё осмыслить, как Чонгук оттаскивает от него брата, а тот шлёпает его по ладони. — Ну и ладно, я-то уйду, но только потому что у меня ещё дела есть. А ты возьми уже себя в руки, хён. — Ёнджэ поворачивается к Мину. — Ну, пока! То, как быстро мальчишка соглашается, кажется странным. Когда они остаются вдвоём, Мин не знает, что говорить. Чонгук смотрит на него вопросительно, медленно подходит ещё ближе. — Я знаю тебя около двух недель уже, — говорит он. — На рынке видел, в лесу, у озера. Ты… Ты мне понравился безумно ещё тогда, а вчера, когда ты в моих руках оказался… Извини, если напугал или обидел как. Не мог отпустить в таком состоянии. Не смог бы. — Я нравлюсь тебе? — переспрашивает барашек, вслушиваясь в тихий и не слишком уверенный голос. Волк выглядит сильным и уверенным и может с лёгкостью сдавить его, что Юнги прекрасно понял вчера, но сейчас это не ощущается в его движениях и взгляде. — Ты — самое чудесное, что происходило в моей жизни в последнее время. Мы незнакомы совсем, но я надеюсь, что это недоразумение скоро сотрётся. — Он берёт его за ладонь, касается уха, слегка поглаживая, улыбается. — Мягонький. Ты очень мягкий. — И наклоняет к нему голову, подставляя макушку. Юнги недоуменно дёргает ладонью, а после слегка касается чужого серого уха. Оно не такое пушистое, как он думал, шерсть слегка жестковатая, но оно тёплое и вполне приятное на ощупь. — Такой контраст, да? Чонгук поднимает корзину, показывая, что собирается помочь отнести, и Юнги первым делает шаг, смотря в сторону дома. — Да.