Вернуться обратно

POV Дмитрий - Что ты такого сделала для юбиляра, что он подарил тебе машину и квартиру? Скажи, Юленька, мне, правда, интересно… - негромко выдохнул я в макушку невысокой, даже на высоченных шпильках, дампирки, которую держал в своих объятиях, обнимая со спины и переплетая пальцы на ее плоском животике, с удовольствием вдыхая донельзя приятный аромат ее шелковистых пепельных волос, уложенных свободными легкими волнами, что водопадом струились по спине ведьмы. Мы находились в просто огромном украшенном зале шикарного ресторана с множеством круглых столов на десять человек каждый, накрытых белоснежными атласными скатертями в пол, и в центре каждого такого стола располагалась изящная высокая ваза с белыми лилиями, на сцене поет музыкальный коллектив из троих мужчин и троих женщин, а сам именинник Яков Игнатьевич, полноватый седоватый мужчина, которому сегодня исполнилось пятьдесят, я до стольких точно не доживу, около сцены принимает поздравления и подарки от запоздавших гостей. - Я подарила ему жизнь его внука. На его зятя была сделана порча на смерть, и после того как мужчина умер, разбился в автомобильной аварии, порча перешла по прямой кровной линии на его сына, двухлетний ребенок просто сгорал на глазах от боли и высокой температуры, а врачи не могли ничего сделать, ни поставить диагноз, ни облегчить состояние мальчика. Я сняла порчу, и в течение недели ребенок полностью выздоровел и сейчас совершенно здоров. Я подарила Якову Игнатьевичу жизнь его внука, Дима, - также негромко отозвалась очаровательная колдунья и положила голову мне на грудь. Кто-то из многочисленных гостей, нарядных мужчин и женщин, всего около ста человек были за столами с дорогим алкоголем и разнообразными закусками, другие же выходили на крыльцо покурить, а третьи возвращались обратно в зал, среди этой толпы людей, из какой я не знал ни одного человека и, впрочем, вовсе не стремился узнать, не могу сказать, что я чувствовал себя дискомфортно или же наоборот очень комфортно, я привык к большому скоплению народа на праздниках живых вампиров, на которых мне довелось быть стражем, безмолвной тенью стоять у стены рядом с другими дампирами, и сейчас мне было просто все равно, не грустно и не весело, никак, я не испытывал ни раздражения, ни расслабления, я не чувствовал абсолютно ничего, тотальное равнодушие, и если бы Юля не попросила, я никогда бы и не поехал на это масштабное мероприятие. - Почему ты захотела, чтобы я поехал с тобой, Юленька? – задал я интересующий меня вопрос, слегка покачиваясь вместе с дампиркой в такт звучащей живой музыки, из материальных предметов колдунья подарила имениннику лишь красивый серебряный колокольчик с мелодичным звоном, амулет для дома, заряженный ее энергией на здоровье, счастье и удачу всех домочадцев, да и разве нужны какие-то вещественные дары, если моя дорогая ведьма подарила внуку юбиляра саму жизнь, спасла маленького ребенка из лап смерти. - Если бы ты не согласился, Дима, я бы вообще не поехала. Даже среди такой толпы я ощущаю себя одинокой, а рядом с тобой я чувствую, что не одна. Спасибо тебе… - тихо промолвила пепельная блондинка своим невысоким мягким голосом, просто музыка для моих ушей, и я очень хорошо понимал, о чем она говорит. - Ты идешь, вокруг тебя люди-люди, а на самом деле ты один, ибо одинока твоя душа. Я понимаю тебя, Юленька, понимаю… - целуя дампирку в макушку, откликнулся я, нужно признать, головная боль после принятия травяного отвара из рук ведьмы все еще не вернулась, и я просто отдыхал от противной мигрени, ставшей моей постоянной спутницей в последние несколько месяцев. - Ты всегда понимал меня, Дима, как никто другой, и я благодарна тебе за это. Идем на улицу смотреть салют?.. – предложила мне утонченная женщина, поскольку ведущий с хорошо освещенной сцены позвал всех гостей на улицу смотреть праздничный салют, у многих людей праздники почему-то прочно ассоциируются с салютами, но я никогда не входил в эту группу, как-то я был всегда равнодушен к разноцветным вспышкам в небе, а сейчас так и вообще стал равнодушен практически ко всему, словно после исцеления из сущности не - мертвого все мои чувства и эмоции атрофировались и умерли. «И пускай заберет меня маленький самолет, и станет мир большим, мир большим», пелось в одной русскоязычной песне, в детстве самолеты, летящие в чистом голубом небе и оставляющие после себя белые хвосты, постепенно тающие в небесах, действительно казались нам маленькими, а мир, будучи детьми, мы представляли большим и прекрасным, но мы выросли, стали взрослыми и поняли, что большие на самом деле самолеты, а мир-то маленький, сейчас я видел этот пресловутый мир чуть ли не с горошину, для меня мира больше нет, мой мир во мне. - Идем, Юленька, идем… - кратко произнес я, соглашаясь с дампиркой, не то чтобы я так сильно желал посмотреть салют, скорее я хотел подышать свежим воздухом, надо же, оказывается, я успел отвыкнуть говорить на родном русском языке, и сейчас мне было так непривычно ходить по родной сибирской земле, я чувствовал себя здесь чужим и везде чужим, словно лодка в океане потерялся берег мой, теперь я повсюду лишь иностранец. Следом за другими гостями мы с Юлей покинули зал ресторана, вышли на улицу, и не прошло и пары минут, как прозвучал первый громкий хлопок салюта, а за ним и следующие, большие разноцветные вспышки взрывались в темном небе одна за другой, кто-то из уже изрядно выпивших людей аплодировал, иные снимали довольно длительный и явно не дешевый салют на камеру мобильного, а третьи просто стояли и глазели, задрав голову, моя дорогая ведьма же не пьет алкоголь, как собственно и я сам, предпочитаю смотреть на этот мир трезвым взглядом, предпочитаю умереть с ясным умом. После яркой финальной золотой вспышки в черном ночном небе минут через пятнадцать после начала сего действа в воздухе остался лишь характерный запах дыма, и гости стали потихоньку возвращаться обратно в ресторан, время было уже около двенадцати, и мы с очаровательной колдуньей решили вернуться домой, я сел за руль новенькой Ауди дампирки, а сама она комфортно расположилась на пассажирском сиденье рядом со мной и закурила, разноцветные вывески и витрины мелькали по обеим сторонам дороги, Барнаул, как и другие большие города, никогда не спит, и я сам, увы, совершенно не хочу спать. Спальный район, въезд на охраняемую территорию вокруг высотки, чистый подъезд, просторный лифт с зеркальными стенами, нужный этаж, поворот ключа в замочной скважине, и мы входим в квартиру, оставляем обувь в коридоре и поднимаемся на второй жилой этаж, няня Златы, услышав наш разговор, выходит из спальни дочери Юли, тихонько сообщает, что девочка уже давно спит, после чего прощается, быстро собирается и покидает квартиру, оставляем одежду в спальне моей дорогой ведьмы и вместе идем в душ, пусть вода заберет с собой все и унесет в канализацию, пусть не останется ничего. Струйки теплой воды, падающей с потолка, стекают по нашим телам, капельки на краткий миг замирают на женственном теле колдуньи со светлой нежной кожей, изящная шея, округлые плечи, большая полная грудь, тонкая талия, широкие покатые бедра и стройные ножки, все прекрасно в тебе, Юленька, только вот в данный момент я совершенно не чувствую сексуального желания, увы. Все пройдет, Дима, пройдет, пройдет… - так тихо и интимно шепчет ведьма, кладя свои миниатюрные ручки мне на грудь и прижимаясь всем своим красивым телом к моему, и мне действительно хочется верить, что все это пройдет, что все закончится, закончится навсегда. Где-то через полчаса выходим из душа, вытираемся мягким махровым полотенцем и перемещаемся в спальню, Юля ненадолго оставляет меня одного и через минут десять возвращается обратно с небольшой бутылочкой из темного стекла в одной руке и стаканом чистой воды в другой, ставит оба предмета на невысокую тумбу, открывает миниатюрную бутылочку, добавляет небольшое количество темной жидкости в воду и перемешивает ее, двигая рукой со стаканом в воздухе по часовой стрелке. - Выпей, уснешь и будешь спокойно спать без сновидений, - тихо, почти шепотом, говорит ведьма и протягивает мне стакан, вода в нем слегка окрасилась и стала желтоватой с характерным травянистым запахом, без малейшего беспокойства беру стакан из ее холеных ласковых рук и медленно небольшими глотками выпиваю воду до конца, кроме вкуса трав отчетливо различаю алкогольные нотки, настойка сделана на спирту, что впрочем не удивительно, вкус снова вяжущий и слегка горьковатый, но лекарства вкусными и не бывают, главное эффект. Выключаем свет и вместе отправляемся в постель с шелковым постельным бельем, ложусь на спину, а колдунья размещается на боку, кладя голову мне на грудь, а свою стройную ножку закидывая поверх моих ног, накрываю нас легким одеялом и закрываю глаза, говорить ничего не хочется, да и вообще по жизни я не особо люблю говорить, но нам с Юлей слова и не нужны, мы всегда понимали друг друга без лишних слов на каком-то интуитивном уровне, потихоньку начинает клонить в сон, настойка работает, и я проваливаюсь в такую желанную для меня темноту. *** Открываю глаза, за окном с незакрытыми шторами, на восьмом этаже нет никакого смысла их закрывать, начинает брезжить рассвет, полоска горизонта окрашивается алыми оттенками, сегодня будет ясный день, потихоньку встаю с кровати, чтобы не разбудить ведьму, с наслаждением провожу подушечками пальцев по шелковым пепельным волосам дампирки, на уровне тела после секса с Юлей чувствую себя полностью удовлетворенным, но в плоскости души ни спокойствия, ни удовлетворения нет, ничего нет. Одеваюсь, неизменные черные брюки и рубашка с длинными рукавами им в тон, ставлю на тумбу черную прямоугольную коробочку с любимым парфюмом женщины Hugo Boss Nuit Intense, а рядом с ним кладу открытый бархатный футляр с золотым кулоном с рубином в виде крупной кроваво-красной капли в обрамлении черных и белых бриллиантов на широкой длинной цепочке прочного замысловатого плетения, это тебе подарок и благодарность от меня, Юленька, украшение прекрасно подойдет к твоему любимому перстню, мастер в ювелирной мастерской постарался на славу. Тихо выхожу из спальни, спускаюсь на первый нежилой этаж, подхожу к одной из абстрактных картин, аккуратно снимаю ее с крючка и ставлю на пол, моему взгляду открывается небольшой металлический сейф, набираю шифр, видел его не раз, когда сама колдунья открывала этот сейф, здесь она хранит документы и некоторые драгоценности, имеются здесь и деньги, мне все это неинтересно, в самом дальнем углу на нижней полочке лежит пистолет, из этого оружия застрелился Влад, отец Златы, беру пистолет, закрываю сейф и вешаю картину обратно. Проверяю наличие патронов, не хватает одного, того самого, каким Влад оборвал свою жизнь в тридцать один год выстрелом в голову, иду в коридор, надеваю туфли, вырываю листок из блокнота Златы с розовой обложкой с какими-то мультяшными персонажами, лежащего на тумбе, беру ручку и пишу, «Пусть последним, что увидят мои глаза, будет небо…», знаю, Юля все поймет. В следующую секунду в памяти всплывают строки стихов, прочитанных мной в одной из великого множества книг, и я переношу их на бумагу ниже своего краткого послания, это тебе на память обо мне, Юленька, вспоминай меня хоть иногда, моя дорогая ведьма, хочу жить в твоей памяти. О нежности словами не расскажешь… Как можно это чувство передать?.. И в лепестках оно нежнейшей розы… В желании росинки лепесток обнять… В твоем прикосновении неслышном… В твоих глазах, что молча говорят… В моих руках, бережно и нежно… Любви священную мелодию хранят… Выхожу из квартиры, чтобы уже больше не вернуться, закрываю дверь на ключ, не спеша поднимаюсь по лестнице вверх пешком, мне теперь торопиться совершенно некуда, дохожу до технического этажа, дверь на крышу не закрыта на замок, в эти дни в доме проводят какие-то работы, толи по проведению интернета, толи по установке тарелок цифрового телевидения для желающих, вроде бы так, для меня не суть важно, главное открыта дверь на крышу, моя дорога в облака. Стоит мне сделать шаг на крышу, как мне в лицо ударяет холодный зимний ветер, на улице несколько градусов мороза, уже через пару недель наступят новогодние праздники, но не для меня, за эти полгода в гостях у моей дорогой ведьмы много чего произошло, мы вместе с Юленькой и ее дочерью провели целый месяц отпуска очаровательной колдуньи на Бали, прозрачный голубой океан, пляжи с чистым белоснежным песком, высоченные раскидистые пальмы, вечное лето с золотым солнцем, настоящий рай на земле, ты прилетай на Бали, Бали, я покажу тебе море, море… Успел я съездить и в гости на несколько недель к своей семье в Бийск, и пожертвовать в фонд, помогающий тяжело больным детям, нуждающимся в дорогостоящем лечении, все деньги с тех счетов, я отдал, и Всевышний это знает, а если кто-то этими деньгами распорядится нечестно и часть из них положит в свой карман, это уже будет не мой грех. Но самое главное, сибирская колдунья сдержала свое обещание, своими отварами и настойками, каких за все это время я, наверное, выпил литров десять, не меньше, своими ритуалами дампирка избавила меня от назойливой головной боли и ужасной бессонницы, ушла слабость в теле, ко мне вернулись энергия, сексуальное влечение и хорошее самочувствие, вот только в плоскости души все обстояло далеко не так радужно, я надеялся, что с помощью моей дорогой ведьмы я смогу излечить не только свое тело, но и душу, но я ошибался, увы, ошибался. В прошлом после трагической гибели Ивана, моего брата по этой жизни, моя душа была ранена и с помощью Юленьки смогла излечится, теперь же моя душа отнюдь не ранена, она мертва, умерла в день исцеления из сущности не – мертвого, сейчас я это отчетливо понимаю, а мертвое невозможно ни излечить, ни оживить, увы. Вернуться обратно, возможно ли это, и куда человек возвращается, или же судьба всегда ведет нас только вперед?.. Теперь я знаю ответ на этот вопрос, знаю, вернуться обратно невозможно, ибо мы уже никогда не сможем стать теми, кем были когда-то раньше, прожитый жизненный опыт не позволит, ибо нереально повернуть время вспять, как и стереть память, судьба, она всегда ведет нас только веред, но для меня и этого самого «вперед» уже не существует, для меня ныне не существует ничего, более ничего не желаю и ни о чем не мечтаю, кроме темноты и тишины, вечного покоя, и пусть безмерная вина покинет мою душу. За нашу жизнь мы проходим столько трасс и дорог, пропеваем столько песен и строк, видим столько лиц, слышим столько чужих слов, испытываем то печаль, то восторг, бежим то на запад, то на юг, то на восток, странно, но я все еще помню запах ее губ, ее звали Роза, ту, которую я любил в прошлом, будь счастлива в своей жизни без меня, Роза. Любовь, она подобна падающей звезде, стоит отвлечься лишь на миг, и все, ты ее потерял… Я много где бывал, был и пан и пропал, и взлетал и слетал с небес, порой хотелось кричать, а порой замолчать навеки, все мы ищем свой причал в этой жизни, к которому неосознанно спешим, мы ориентируемся на огонь, на маяк в нашей судьбе, но мое пламя погасло, фонарь маяка потух и затерялся в заоблачной дали, я остался блуждать во тьме, мне больше некуда идти, мне больше некуда спешить, я утратил все смыслы, хочу остаться в этой тьме навсегда, хочу утонуть в ней. Порой мы все так хотим вернуться домой, где нет тысячи красивых слов, зато есть любовь, твоя звезда в окне, где тебя любят и непременно ждут, я смог вернуться домой, но не смог вернуться обратно, обрести себя прежнего, моя душа каждый день сгорает в огне безмерной вины и какой-то невозможной черной пустоты, пожирающей, словно плесень, все мое существо, и даже километры дождей не в силах потушить это пламя. Этажи-миражи, так устроена жизнь, через стенку добро и зло, я сидел на ледяном троне хозяина Сибири, я повелевал всеми не – мертвыми на этой земле, все они подчинялись мне, все они боялись меня, власть в мире стригоев основана на силе и страхе, я проливал реки крови несчастных, а теперь сам захлебываюсь в этой кровавой реке, бумеранг настиг меня всей своей силой, вчера я порождал печаль, а сегодня тону в депрессии, это мое наказание от Всевышнего, все справедливо, я не жалуюсь, я не ропщу, я принимаю свою судьбу со всеми грехами и благими делами, принимаю. Вынув из кармана брюк телефон, я задумался, кому бы я мог сейчас позвонить, кого бы хотел услышать в эту минуту, и уже через мгновение осознал, что не хочу абсолютно никому звонить и не желаю совершенно никого слышать, ни один теплый голос не способен согреть мою замерзшую душу, не хочу слышать «Алло…» ее родным голосом, не желаю причинять ей боль, моей матери Алене, но причиню, иначе не получается, ибо не существует для меня «потом», пусть все превратится в дым. Я не боюсь умирать, никогда я не боялся смерти, все мы пришли из земли и в землю вернемся, лишь тело бренно, душа же вечна, бессмертна, бесконечна, как и Всевышний, знаю, самоубийство – страшный грех, прости, Господи, слабого грешного раба своего Димитрия, но я не вижу иного выхода, я смог вернуться в мир, где примут меня любым, в мир, где можно побыть простым, я смог вернуться домой, но не смог вернуться обратно. Тысячи слов, моя любовь, моя звезда в окне, все это осталось в прошлом, я сам остался в прошлом, ибо в настоящем я – человек с мертвой душой, сгоревшей в пламени своих же бесчисленных грехов, и пройди я хоть километры дорог, не отыскать мне и не обрести вновь свою умершую душу, можно вернуться домой, но, увы, невозможно вернуться обратно. Убрав телефон обратно в карман, я снял пистолет с предохранителя и поднес его к своему виску, холодный декабрьский ветер резкими порывами бил в лицо, выбивая короткие легкие прядки из моего короткого низкого хвоста и кидая их мне же на лицо, и почти насквозь пронизывал тело, не хочу закрывать глаза, хочу все видеть, оранжевое солнце потихоньку начинает выплывать из-за линии горизонта, сегодня будет ясный морозный день, сегодня хороший день для моей смерти. - Я принимаю свою судьбу со всеми грехами и благими делами, принимаю, Господи… - одними губами неслышно произнес я, но знаю, Всевышний услышал, он всегда слышит всех своих рабов, слышит и прощает их, смею надеяться, что ты простишь и меня, Боже, хоть сам себя простить я не смог. Плавно нажимаю пальцем на курок, мгновенная вспышка резкой боли сменяется блаженной тишиной и такой уютной мягкой темнотой, забирающей меня в свои вечные объятия… Я разлюбил звук и возлюбил тишину, Я утратил свет и обрел лишь тьму, Жизнь поблекла и лишилась красок, Мой мир стал черно-белым. Кто я, откуда я пришел, куда я иду, На что надеюсь, чего жду, Потерялась в сумраке моя тропа, Я заблудился в этом тумане. Меня накрыло полуночной тьмой, Душу окутало тишиной, Я растворился в ней и исчез, Я сам стал тьмой и тишиной. Я исчез в этой тьме, растаял в тишине, Я бреду по дорогам города, которого нет, Я буду гостем всех, кто есть там, А здесь меня больше нет… Меня больше нет…